Понимание юридического лица как «целевого» или «бессубъектного» имущества. Теории «бессубъектных прав» или «целевого имущества».

Сюда можно отнести теории, последователи которых признают, что по­скольку право мыслимо и без лица как субъекта, так называемые юридические лица представляют собой случай существования бессубъектных прав.

Исходным их утверждением было, как и в теории фикции, то, что только люди являются лицами. Но поскольку существуют права, принадлежащие не только физическим лицам, а определенным общественным образованиям, ко­торые мы называем юридическими лицами, они сделали вывод, что для суще­ствования права субъект не обязателен. Права, например, могут принадлежать определенному имуществу, которое они назвали целевым имуществом. Это целевое имущество, по сути, и явилось в этой концепции юридическим лицом.

Выступая с критикой теории фикции (олицетворения), представители этого нового направления в понимании сущности юридического лица, исполь­зовали в качестве отправной точки в своих рассуждениях тот принцип, что ес­ли в юридических лицах реального субъекта нет, то его и не нужно придумы­вать, поскольку фикция не может создать лицо там, где его нет на самом деле.

Таким образом, представители этой группы теорий юридического лица, не видели необходимость в фикции юридического лица, юридическое лицо воспринималось ими как совокупность имущества, имеющего целевое назна­чение и бессубъектные права и обязанности, возникающие относительно этого целевого имущества в гражданском обороте.

Представители учения, о «бессубъектных правах» в противоположность представителям теории фикции, старались расширить само понятие субъекта права, с тем, чтобы подвести под него юридические лица, не прибегая к фик­ции¹. Они стремились устранить саму необходимость находить субъектов прав для всех юридических отношений, что может быть охарактеризовано рассуж­дением германского цивилиста Демелиуса, который, отрицая необходимость применения фикций, «упрощая» юридическое конструирование, говорил: «бо-

гоугодные заведения могут иметь требования, хотя и не суть лица, следова­тельно, требования, права могут принадлежать и не лицам»^[78].

Данную теорию юридического лица первым изложил Б. Виндгиейд в 1853г., затем Беккер и А. Бринц в 1857 г., Демелиус в 1858 г., Дицелъ и Фит­тинг в 1859 г., Брунс в 1870 г.^[79]. В качестве представителей этого направления можно также назвать Леонгарда и Кеппена. Все эти ученые основывали свои теории на различных соображениях, что обусловливает необходимость их от­дельного рассмотрения.

Некоторые писатели просто утверждали, что существуют права, не отно­сящиеся к какому-либо субъекту (Виндшейд, Кеппен). Эти права они и счита­ли юридическим лицом. Другие, как, например, Бринц нашли права, относя­щиеся к цели. Они считали, что имущество может принадлежать не только ко­му-нибудь, но и чему-нибудь, а именно цели. Так возникла теория целевого имущества, считающая юридическое лицо целевым имуществом.

Следует отметить, что именно Виндгиейд первым сделал попытку фило­софского обоснования теории существования бессубъектных прав вообще.

Аргументация Виндшейда следующая. Субъективное право в.понимании Виндшейда есть признанное объективным правом господство воли (Wollendur- fen или воледозволенность в трактовке Н.Л. Дювернуа)^[80]. Поэтому, если закон наделяет кого-либо правом, это значит, что закон признает его волю господ­ствующей в определенном отношении над волей другого лица, или точнее, за­кон позволяет ему выразить волю определенного содержания, которой должны подчиниться другие люди. При этом содержание субъективного права не меня­ется при перемене субъекта. По.утверждению.Виндшейда право-в,субъектив­ном смысле не прекращает существовать, даже¹ если, не всегда можно/точно определить лицо, которому оно в конкретный момент времени принадлежит^[81].

Таким образом, Виндшейд пришел к выводу что право, не ограничивае­мое определенным лицом, не есть признанное законом господство воли опре­деленного лица, а есть признанное законом господство воли определенного

рода, и, следовательно, субъект есть нечто несущественное для субъективного права.

Следует отметить, что Б. Виндшейд, несмотря на отрицание необходи­мости существования субъекта права, использовал все же в своих трудах тер­мин юридическое лицо. Впрочем, видимо, исходя из соображений практиче­ских, в целях облегчения понимания данной теории, поскольку он считал, что сознание человека требует субъекта применительно к тем или иным правам.

Виндшейд утверждал, что под юридическим лицом следует понимать искусственный субъект права на определенное имущество, созданный мышле­нием человека*.

Последнее утверждение сближает теорию Виндшейда с теорией фикции юридического лица. Однако, не смотря на то, что Виндшейд считал юридиче­ское лицо существующим только в представлении человека, в основе его он видел нечто фактическое, реально существующий субстрат. Таким субстратом могли быть союз людей или совокупность имущества.

А. Бринц, автор теории юридического лица, получившей название теории «целевого имущества», в предисловии к первому изданию своего учебника пандектов 1857 г. назвал юридические лица чучелами (Vogelscheuche), которые в системе гражданского права должны занимать столь же мало места, как, и, не заслуживающие упоминания в естественной истории чучела, которые выстав­ляются в огородах и садах для отпугивания птиц^{[82] [83]. Он считал применение фик­ции лица в праве шагом назад, затрудняющим процесс познания действитель­ного положения вещей. На самом деле, рассуждал А. Бринц, по смыслу источ­ников римского права и?по словоупотреблению, нечто (какое-либо имущество или право) может принадлежать не только кому-нибудь, но и чему-нибудь[84]. Как, например, имущества богов, городов; храмов, принадлежали чему-то, так как нельзя указать лица, которому бы они принадлежали. Если нет лица, кото­рому бы принадлежала вещь, то логически необходимо, чтобы вещь предна­значалась для чего-нибудь, то есть для известной цели[85].}

J Другими словами, А. Бринц считал, что когда образуется юридическое

t

Ї, лицо, то, в сущности, происходит следующее: выделяется определенное иму-

І

, щество, использование которого возможно лишь для достижения какой-нибудь

* цели, то есть возникает не фиктивное лицо, а просто «целевое имущество» или

«имущество цели» (Zweckvermogen)¹.

; Это целевое имущество и представляло в его теории юридическое лицо.

Поэтому, считал автор, в фикции просто нет необходимости. Место юридического лица должно занять целевое имущество и бессубъектные права и обязанности, возникающие относительно этого целевого имущества в граж­данском обороте. Таким образом, Бринц различал имущество, принадлежащее цели (Zweckvermogen) и имущество, принадлежащее лицам² (Personenvermo- gen)³. Для осуществления прав целевого имущества служат физические лица в

" качестве представителей, действующие в интересах цели.

¹ Интересно, что именно А. Бринц обратил внимание на цель, для дости-

< жения которой образовано и существует каждое юридическое лицо. Однако, он

^г персонифицировал эту цель и объявил фикцией всякую иную персонифика-

•f

і ЦИЮ.

В кратких чертах ход рассуждений Бринца сводится к следующему.

Вслед за Савиньи Бринц считал, что только люди суть лица. Однако в ’ силу свойственной людям склонности персонифицировать⁴ явления природы и

общества, персонификации широко распространены и в сфере имущественных

„ отношений.

е Бринц критикует утверждение представителей теории фикции, что «без

лица нет имущества». Этот тезис-необходим, по мнению Бринца, лишь для оп-

- равдания фантастических представлений о том, что, кроме людей, существуют

еще искусственные субъекты. В действительности, утверждает Бринц, имуще­

' ство может принадлежать какой-либо цели. Бессубъектное имущество вне

’ принадлежности какой-либо цели невозможно. Имущество может принадле-

?

, ¹ См.: Суворов Н. Указ, соч, С.57 - 59.; Герваген Л.Л. Указ. соч. С. 54 - 55.

² Имеется ввиду - физическим лицам, поскольку лицом в указанной теории признавался только человек.

³ См.: Герваген Л.Л. Указ. соч. С. 55.

t ⁴ Персонификация может быть определена как присвоение человеческих свойств объекту, стремление к нахо­

ждению лица, субъекта права.

жать не только кому-либо, но и чему-либо.

Бринц признает, что понятие целевого имущества с большим трудом применяется по отношению к корпорациям, но сравнительно легко по отноше­нию к учреждениям.

Бринц отвергает как теорию фикции, так и теорию реальности юридиче­ского лица Гирке. Юридическое лицо, по мнению Бринца, выдумано сторон­никами фикционной теории и Гирке для объяснения возможности возникнове­ния правоотношений между членами союза лиц и этим союзом. На деле управ­ление сообща имуществом, находящимся в распоряжении союза людей, не создает нового субъекта. До определенного момента в развитии союза имуще­ство продолжает быть собственностью этих людей. Если же это имущество не принадлежит лицам, объединенным в союз, то есть действительным субъек­там, то оно может принадлежать только цели - быть предназначенным для че­го-то. Когда говорят о правах и обязанностях юридического лица, то прибега­ют лишь к метафоре, исходящей из неправильного предположения, что нет имущества без субъекта.

Таковы основные положения теории целевого имущества А. Бринца.

Но, взяв одну из черт, один из признаков, характеризующих юридиче­ское лицо, Бринц абсолютизировал эту черту и создал неправильную, метафи­зическую конструкцию. Так,, рассматривая теорию А. Бринца, Л.Л. Герваген отмечал, что ее научное значение заключается в том, что «...она указывает на то,.что *за фиктивным лицом’покоится что-то другое, цель, хотя.и Бринц не-иа- звал того, что покоится за целью», а также в том, что «...Бринц сознает, что имущество так называемого юридического лица есть нечто иное, чем имущест­во отдельного человека»^[86].

Борясь с фикционной теорией, Бринц из своего целевого имущества соз­дал другую фикцию^[87]. Интересно, что Г.Ф. Шершеневич отмечал смешение в теории целевого имущества вопроса о принадлежности имущества, то есть

юридической стороны, с вопросом о назначении имущества, то есть с эконо­мической стороной^[88].

Цели могут существовать и существуют только как человеческие, инди­видуальные и коллективные цели. Право регулирует отношения между людь­ми. Объективация цели, служение цели не может оторвать ее от живущих и действующих в определенных природных и общественных условиях людей. Цель включена в человеческую деятельность. Даже в тех случаях, когда мы го­ворим о том, что какая-то цель превратилась в самоцель, мы этим самым толь­ко подчеркиваем служебный, производный характер цели и указываем, что она перестает быть истинной целью, достижение которой обеспечивает удовлетво­рение тех или иных человеческих потребностей. Цели не могут быть субъекта­ми права: права и обязанности используются субъектами для достижения це­лей. Цели имеют и индивиды, но живой человек, а не цель, как это признает и сам Бринц, является субъектом права. Из теории Бринца вытекает, что имуще­ство коллективного субъекта повисает в воздухе, остается без субъекта.

Таким образом, А. Бринц допустил двойную фикцию - фикцию бессубъ­ектного имущества и фикцию цели. Теория целевого имущества, предложенная А. Бринцем, схожа с теорией фикции в том,, что отрицает существование ре­ального субъекта, обладающего свойствами юридического лица. Поскольку целью института юридического лица является лишь управление имуществом, то и юридическое лицо есть не что иное, как сама эта персонифицированная цель.

Выступая с критикой концепции бессубъектных прав Н.Л. Дювернуа пи­сал: «То обстоятельство; что-отдельные имущества или целые массы, предна­значаются для определенных специально целей, не устраняет вопроса, как су­ществуют они в смысле цивильной их позиции, лично, самобытно, с той же способностью к самостоятельным, ради себя, цивильным функциям, как и имущества отдельных граждан. И ответ несомненен, что эти имущества цели существуют также лично, как и всякие другие. Указание на цель их установле­ния важно для вопросов их управления, их организации, их внутреннего строя, но оно недостаточно для определения их позиции в цивильном быте»^[89].

Другой представитель теории бессубъектных прав - Беккер, развивая представления о существовании бессубъектных прав, пришел к выводу о том, что субъектом права может быть не только человек, но и вещи, и отношения^[90]. Другими словами он пришел к выводу, что для понятия субъекта права вообще не существенно наличие сознания и воли. Беккер считал, что тот, кто дает рас­поряжение и является субъектом права. Так, он доказывал, что ценная бумага на предъявителя есть юридический субъект, кредитор, носитель требования, поскольку требование существует даже тогда, когда бумага остается без хо­зяина и осуществляется через представителей, которые могут быть хозяевами бумаги, но не связанного с ней требования^[91]. Юридические лица вообще, ут­верждает Беккер, суть не что иное как «целеназначения с приспособленными к достижению тех или иных целей аппаратами»^[92]. Как справедливо заметил Н. Суворов, своими последовательными выводами из теории целевого имущества Беккер наглядно показал, до какого абсурда можно дойти, основываясь на этой теории^[93].

Следует также отметить концепции немецких цивилистов Ранда и Белау, представляющие собой нечто среднее между теорией олицетворения и теорией целевого имущества^[94].

Ранда признал неизбежным в отношении любого имущества вопрос: ко­му оно принадлежит, кто кредитор и кто должник. Он утверждал, что, рас­сматривая юридическое лицо, следует предполагать, что имущество принад­лежит корпорации, то есть отвлеченной совокупности всех членов^[95]. Следова­тельно, положение в действительности такое же, как если бы существовал са­мостоятельный субъект права;. Ранда высказывался; против, противопоставле­ния Бринцем целевого имущества личному имуществу, указывая на’то, что¹ ло­гичнее было бы противопоставлять личное и безличное, целевое и бесцельное. В то же время, он выступал и против теории олицетворения, ссылаясь на то, что объективное право не может создать субъекта, которого на самом деле нет.

Те же, по сути, мысли, но более обстоятельно были развиты Белау, с той разницей, что он предлагал исключить из употребления сам термин «юридиче­ское лицо». Возражая против теории Савиньи он говорил, что способность иметь права предполагает наличие воли, а, следовательно, объективное право не может создавать имущественные субъекты с распространением на них пра­воспособности^[96]. С другой стороны Белау находит немыслимым и безличное имущество, а так как неизбежным в гражданском обороте является наличие не принадлежащего никакому индивидуальному лицу имущества — бесхозяйного имущества, он предлагает прибегнуть к помощи фикции. Но с помощью фик­ции здесь не создается несуществующее лицо. Белау писал, что «имущество, служащее определенной цели, для пользы людей указанных этой целью, играет в действиях представителей роль лица»^[97]. Эта фикция состоит в том, что факти­чески бесхозяйное имущество, которое можно назвать целевым, не связывая с ним, однако, идеи бессубъектного права, разыгрывает роль лица в действиях своих администраторов в пользу определяемых его целями физических лиц^[98]. Так, Белау писал, что при юридических лицах имущество фактически бесхо- зяйно, но это фактически бесхозяйное имущество рассматривается в правовом отношении так, как будто оно в действительности имело физического субъек­та, и, таким образом, имущество это не обращается путем фикции в лицо, а только играет роль лица^[99]. Так как этим «актером, разыгрывающим роль лица», по мнению Белау, всегда должно быть имущество, то нет никакого основания проводить различие между корпорациями и учреждениями ввиду различия субстрата.

То есть целевое имущество-в теорииБелау не является, субъектом. права как это было у Бринца, но для определенных прав и обязанностей, связанных с этим имуществом играет роль лица, то есть действует в гражданском обороте как субъект права через физических лиц - представителей. Таким образом, в теории Белау имущество, служащее целям человеческого общества и не при­надлежащее ни одному физическому лицу, не является лицом, субъектом пра­ва, но рассматривается правом так, как будто на самом деле это имущество

было бы лицом (по аналогии с человеком как субъектом права). Юридическое лицо - это коллективное имущество, которое в качестве субъекта права явля­ется юридической фикцией, созданной для упрощения его использования. То есть, мы опять видим, что, отвергая в целом теорию фикции юридического ли­ца, Белау, как и Бринц прибегает в своих рассуждениях к использованию фик­ции.

Такова сложившаяся на протяжении XIX века теория юридического ли­ца, получившая название теории целевого имущества (или теория бессубъект­ных прав). Эта теория утверждает, что права и обязанности могут, как принад­лежать конкретному человеку (субъекту), так и служить лишь определенной цели (объекту). В этом втором случае субъект права вообще не требуется, так как его роль выполняет обособленное с этой целью имущество (в том числе отвечающее за долги, сделанные для достижения соответствующей цели). По традиции оно наделяется свойствами субъекта права, хотя на самом деле в этом нет необходимости, потому не нужно и само понятие юридического лица.

Юридическое лицо в, этой теории, по сути, представляет собой не что иное, как особый способ организации хозяйственной деятельности, заклю­чающийся в обособлении, персонификации имущества, то есть в наделении за­коном обособленного имущества качествами «персоны» (субъекта), признании его особым, самостоятельным товаровладельцем. Ее сторонники считали глав­ной функцией юридического лица объединение различных имуществ в единый комплекси управление-этим имущественным комплексом. Значит, обособлен­ное имущество является* реальной-основой юридического лица, его законода­тель и персонифицирует, наделяя правами юридического лица.

Следует отметить, что заслугой теории целевого имущества, является то, что она со всей решительностью подчеркнула роль и значение цели в форми­ровании и деятельности юридического лица.

Такой подход объяснял необходимость признания юридического лица государством в качестве субъекта права, а также целевой (специальный) харак­тер его правоспособности.

Но вместе с тем он допускал существование «бессубъектных правоотно­шений» (прав и обязанностей) и исключал наличие у такого субъекта собст­

венной воли и интересов, а это, в свою очередь, затрудняло объяснение само­стоятельного характера его действий и ответственности за них.

Персонификация имущества как определенный прием, способ юридиче­ской (законодательной) техники всегда вызывала и вызывает известные сомне­ния в своей обоснованности. Они обычно основываются на положениях о не­возможности существования каких-либо общественных отношений, в том чис­ле правоотношений между лицами и вещами (имуществом).

Теория целевого имущества отразила возросшее значение и роль юриди­ческих лиц в гражданском обороте второй половины XIX века. Эта теория юридического лица черпает свою аргументацию и обоснование главным обра­зом из факта существования и деятельности учреждений. Обособление же уч­реждений в самостоятельный вид юридических лиц произошло впервые в Гер­мании, в которой жил и работал Бринц. Таким образом, теория учреждения яв­ляется главным образом продуктом творчества немецких юристов.

2.3.