§ 7. ВОЗМЕЗДНОСТЬ ПРИОБРЕТЕНИЯ

Возникает далее вопрос, имеет ли советское гражданское право в виду защиту только возмездного добросовестного приобретателя (поку­пателя, лица, выменявшего данное имущество и т.п.), или также и без­возмездного от виндикационного иска собственника.

Ст. 60 ГК не дает уточнения этого вопроса. Из умолчания закона (в этой статье) некоторые авторы делают вывод, что наш закон не требует возмездности добросовестного приобретения. На этой точке зрения сто­ял, в частности, Кобленц^[246]. Многие авторы вслед за законом обходят этот вопрос молчанием.

Следует признать, конечно, что при безвозмездности приобретения чаще будет под сомнением добросовестность приобретателя. Однако это соображение не решает вопроса, так как, во-первых, мы предполага­ем приобретателя добросовестным, пока не доказана его недобросове­стность, и, во-вторых, возможно и полное отсутствие сомнений в доб­росовестности безвозмездного добросовестного приобретения.

Большинство законодательств, начиная от средних веков, берет под свою защиту лишь возмездного добросовестного приобретателя. Действительно, только интересы этого последнего есть основание пред­почесть интересам бывшего собственника.

Советское законодательство дает прямые основания для требова­ния возмездности добросовестного приобретения.

В подтверждение этого требования следует привести ст. 183 ГК (в конце), которая говорит, что в случаях, когда на основании 60-й ст. ГК собственник не имеет виндикационного иска против добросовестного покупателя, последний приобретает имущество в собственность, хотя отчуждатель (продавец) и не был собственником имущества.

Отсюда следует сделать вывод, что наш ГК и в ст. 60 имеет в виду защиту только возмездного добросовестного приобретателя.

Добросовестный приобретатель дара не должен быть защищен от виндикационного иска собственника, так как отобранием у него пода­

ренного имущества он лишь восстанавливается в прежнее положение, которое имело место до дарения.

Что же касается собственника, то ему отказом в удовлетворении его виндикационного иска всегда причиняется имущественный ущерб в размере стоимости виндицируемой вещи.

Таким образом, конфликт интересов собственника и добросовестно­го приобретателя подаренного имущества всегда должен быть разрешен в пользу собственника. В этом вопросе не должно быть сомнений. Иначе, когда собственник сталкивается с добросовестным возмездным приобре­тателем, в частности, с добросовестным покупателем. Ст. 183 ГК (в кон­це) отдает в определенных случаях, предусмотренных ст. 60 ГК, предпоч­тение добросовестному покупателю, хотя за основу принимает положе­ние, что «право продажи имущества... принадлежит собственнику».

Неприменимость ограничений виндикации к безвозмездному доб­росовестному приобретателю распространяется также на случаи уни­версального правопреемства, в частности, на наследника по закону и по завещанию.

К последнему переходят только права и обязанности, входящие в состав наследственного имущества. Право собственности, которого не имел наследодатель, хотя бы и при наследовании по завещанию, не мо­жет перейти к наследнику уже потому, что к нему переходит на основа­нии ст. 434 ГК лежавшая на наследодателе обязанность возврата вещи собственнику.

Таким образом, основной принцип правопреемства: «nemo dat quod non habet» действует в этих случаях безоговорочно.

Наследник, вступивший во владение наследством, обязан возвратить собственникам вещи, оказавшиеся вместе с наследственным имуществом в квартире наследодателя, но не принадлежавшие последнему. При этом не имеет значения добросовестность наследника. Пусть даже он не знал и не должен был знать, что эти вещи не принадлежали наследодателю.

Ст. 434 ГК говорит об ответственности наследников, принявших наследство, а равно органов государства или организаций, к которым перешло выморочное имущество, по долгам, обременяющим на­следство.

Таким образом, может создаться представление, что эта ответст­венность распространяется только на обязательства наследода­

теля. Однако, как мне пришлось показать в другом месте^[247], с момента нарушения права собственности (вообще всякого субъективного абсо­лютного права) между потерпевшим собственником и нарушителем его права создается столь же конкретная правовая связь, характеризующая­ся определенностью обоих субъектов правоотношения, как и в обяза­тельстве. Это, конечно, не касается тех потенциальных правопритяза­ний, которые и при наличии конкретного нарушения остаются у собст­венника против всякого и каждого. Абсолютное субъективное право не обращается в целом в относительное.

Ввиду изложенного, не должен вызывать сомнений переход к на­следнику, наряду с долгами, также конкретных правовых обязанностей наследодателя, вытекающих из нарушения им чужого вещного права, в частности, права собственности.

Как мы видели, положение не меняется от того, что приобретателем наследства или выморочного имущества является государственный орган.

Равным образом нет ограничения виндикации (и соответственно - негаторного иска) в случаях добросовестного безвозмездного приобре­тения права собственности государством в порядке конфискации.

Примечание 3 к ст. 18 постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 28 марта 1927 г. (сводного закона о реквизиции и конфискации) опреде­ляет, что при конфискации «...не исключается возможность исков третьих лиц о праве собственности на конфискуемое имущество».

Следовательно, независимо от добросовестности органов государ­ства, произведших конфискацию данного имущества, оно может быть истребовано собственником.