1.2. Визуальный инструментарий

Текст — не единственный инструмент учебника, находя­щийся на вооружении школьного учителя. Значение нагляд­ных средств в преподавании истории в школе давно получило научно-теоретическое и научно-практическое обоснование^[14].

От дефицита таблиц и графиков — к дефициту теоретичности

Спектр предлагаемого вниманию учащихся иллюстратив­ного материала учебника весьма ограничен: совершенно от-

сутствуют в нем, например, графические изображения. Между тем именно посредством графиков лучше всего иллюстриру­ется динамика развития. Нелюбовь историков к графическим презентациям отражает, вероятно, недостаточность их матема­тической подготовки. Эта дисциплинарная ограниченность не­гативно сказывается на решении образовательных задач. Безу­словно, такие графики, как, например, изображение динамики доли нефти и газа в экспортных поставках, отражающей рост неустойчивости системы, должны стать предметом изучения учащихся.

Нет в представленном учебнике ни одного схематического рисунка. А ведь именно с помощью схем у учащихся форми­руются способности абстрактного мышления. В этом отноше­нии советская учебная литература, иллюстрирующая харак­тер базисно-надстроечных связей, обладала определенным преимуществом. Предпочтение в качестве основного иллю­стративного средства обучения картинок, а не схем и графи­ков, ориентирует на развитие наглядно-образного мышления в ущерб логике и способностям к теоретическим обобщениям.

Даже использование таблиц в представленной версии учеб­ника — и то минимизировано. Их только две на всем протяже­нии текста: «Валовый национальный продукт основных стран в 1950 г.» и «Государственный долг Российской Федерации в 2000-2007 гг.». Причем обе они содержат лишь по одной сопо­ставительной колонке цифр¹³.

Стоит ли удивляться при такой ситуации дефициту теоре­тически мыслящих людей в современной России. Откуда им взяться, если школа в соответствующих дисциплинарных об­ластях не только не ориентирована на их появление, но мето­

дически сдерживает развитие необходимых для этого потенци­алов. Соответственно, неоткуда стране взять и стратегически мыслящих чиновников, некому решать задачи долгосрочного государственного планирования.

К учебнику, сообразно с общим правилом, прилагается хронологическая таблица. В ней дается перечень 87 важней­ших с точки зрения авторов дат. Главное нарекание в предло­женных формулировках относится к использованию в отно­шении власти партийных лидеров СССР термина «правление»: «правление Брежнева», «правление Андропова», «правление Черненко», «правление Горбачева». Термин в деформирован­ном виде передает специфику советского властного механиз­ма. Может сложиться впечатление, что речь идет о суверенах монархической власти, а не о генеральных секретарях пра­вящей партии. Для национальных представительских функ­ций правления предусматривалась должность Председателя Президиума Верховного Совета. Вспоминается в этой связи тост, произнесенный У. Черчиллем за «президента СССР»... М.И. Калинина. Между тем далеко не все занимавшие долж­ность Председателя Президиума персоналии удостоились в этом качестве даже простого упоминания в содержательной части учебника.

Определенной данью советской историографической тра­диции составления хронологического перечня следует клас­сифицировать включение в него всех партийных съездов и конференций. Далеко не все они, как известно, имели весомое значение в истории страны. Съезды брежневской эпохи, к при­меру, по существу калькировали постановления друг друга. Поэтому предлагать их к обязательному запоминанию школь­ников (а именно это следует из факта включения в перечень «Важнейших дат по истории России») ввиду существующей информационной перегруженности школьной программы, вряд ли является целесообразным¹⁴.

Образный видеоряд учебника

Главным достоинством представленного иллюстративного ряда нового учебника явилось доминирование в нем позитив­ной тональности. Парадигма очернения истории, характер­ная для учебной литературы прежней генерации, была, если судить по иллюстрациям, определенно преодолена. Негатив­ные образы, такие как фотография землянки представителей «спецконтингента», даются дозированно, в рамках общей, преимущественно положительной канвы освещения событий отечественной истории.

Ощущение меры изменяет авторам только, пожалуй, при подборке иллюстративного ряда в отношении современно­го путинского периода. Явно прослеживается тенденция ла­кировки действительности. Негативным пафосом наделены только две иллюстрации: «Здание штаб-квартиры компании ЮКОС в Москве, проданное за долги» и «Взорванный дом правительства в Грозном»^[15]. Но негатив в данном случае был адресован не российскому государству, а его противникам, соответственно, олигархам и чеченским террористам. Далее идут фотографии, иллюстрирующие успехи новой России по всем направлениям деятельности: «Строительство газопрово­да», «На российском металлургическом предприятии», «Пер­вое заседание общественной палаты Российской Федерации», «Оформление кредита в российском банке», «Новый комплекс жилых домов в Москве», «Современная российская много­детная семья», «Строительство дорожной развязки в Санкт- Петербурге», «Нефтеперекачивающая станция нефтепровода «Дружба», «У стенда с журналами в супермаркете», «Спектакль в театре «Русская антреприза» М.

Для сравнения: в двух главах, посвященных соответственно «горбачевскому» и «ельцинскому» периодам истории России, нет ни одной иллюстрации какого-либо производственного

объекта (за исключением данной в прямо противоположном смысле Чернобыльской АЭС) или возведенного в это время сооружения. Применительно же к 2000-м гг. вызывает серьез­ные сомнения типичность некоторых из изображений, как, например, фотографии металлургического производства или деятельности конструкторского бюро. К такого же рода сюже­там относится снимок кредитования в российском банке, оста­ющегося, как известно, ввиду непомерно высоких процентных ставок одной из проблемных точек современной России (во всяком случае, не заслуживающего быть включенным в ряд по­зитивных образов «путинского времени»). Фотография «трой­няшек» и их родителей с подписью «Современная российская многодетная семья» предназначалась, очевидно, для иллюстра­ции успехов демографической политики. Однако трое детей обеспечивают лишь минимальное естественное воспроизвод­ство (+1). Минимизация уровня многодетности иллюстрирует, вопреки целевой установке, не успехи, а сохранение кризисно­го положения в демографической сфере.

В главе, относящейся к «путинскому» периоду, оказались в качестве символа возрождающейся религиозной жизни изо­бражения внутреннего антуража храма Христа Спасителя и внешнего — мечети Кул Шариф, хотя оба культовых сооруже­ния были восстановлены еще в 1990-е гг. Впрочем, авторы не допустили в данном случае ошибки, объединив в одном пара­графе «Российское общество в эпоху перемен» и «ельцинский», и «путинский» периоды.

Конечно же, не могло обойтись без портретов главы госу­дарства. В представленном учебнике он оказался запечатлен на четырех фотоснимках: при инаугурации, на встречах с пре­зидентом США Дж. Бушем-младшим и председателем КНР Ху Цзинтао, при приеме российских спортсменов¹⁷.

свободной манере. Весьма сомнительно с точки зрения реа­лизации воспитательных задач выглядит изображение пре­зидента на встрече со спортсменами с бокалом шампанского. Поддержку спорта, возможно, и стоило каким-либо образом отобразить, но не таким же способом.

По частоте используемых в учебнике изображений В.В. Пу­тин не потерялся среди других лидеров государства (табл. 1.2.1). Учитывая, что в отношении к М.С. Горбачеву и Б.Н. Ельцину в новой учебной версии сформировался скорее негативный, а к И.В. Сталину — двойственный подход, то Владимир Владими­рович оказывается самым популярным из положительных ге­роев отечественной истории.

Таблица 1.2.1

Число иллюстраций, с изображением отечественных политических лидеров (1945-2007)

Безусловной авторской находкой в иллюстративном обе­спечении учебного процесса явилось активное использова­ние плакатного жанра.

смысле отрадно оперативное внедрение авторами плакатных иллюстраций в учебный процесс^[18].

Сходные функции при организации уроков в школе может реализовывать жанр карикатуры. Если плакат ориентирован на выдвижение некого общественно значимого призыва, то ка­рикатурное изображение — на идентификацию противников и пороков системы. С «противниками» в представленном учеб­нике, если судить по соотношению плакатов и карикатур, дело обстоит несколько хуже, чем с призывами: 8:3.

Советские исторические учебники использовали карика­турный видеоряд значительно активнее. Вероятно, сказыва­ется преодолеваемый, но до конца не преодоленный синдром горбачевско-ельцинского «планетарного вселюбия», боязни номинирования геополитических противников. Хотя, судя по тексту учебника, идентификация в этом качестве Соединенных Штатов Америки прослеживается вполне определенно. Обо­значена она и посредством иллюстративной подборки. Так, вслед за кадрами взорванных террористами домов в Буйнакске, Москве и Волгограде буквально через шесть страниц следует сходное изображение последствий натовской бомбардировки в Югославии^[19](рис. 1.2.1, 1.2.2). Утверждение об общности тер­рористической практики НАТО и исламских боевиков в офи­циально рекомендованном министерством учебнике означало бы международный скандал. Но параллели в визуальных рядах проводятся более чем определенно.

Содержательной новацией в подборке иллюстративного ряда учебника явилась активная эксплуатация тематики исто­рии повседневности. Изображение человека в его повседневной

Рис. 1.2.1. Жилые дома в Буйнакске, Москве (ул. Гурьянова),

Волгодонске, взорванные террористами (с. 291)

жизни задает новый антропоморфный масштаб оценки исто­рических периодов. Удачной находкой в плане преодоления стереотипов в отношении сталинских лет явился фотоснимок «В коммерческом магазине в Ленинграде. 1946 г.». (рис. 1.2.3).

С одной стороны, демонстрируется широкий ассортимент продовольственных товаров, противоречащий точке зрения о перманентном товарном дефиците при социализме. С дру­гой — само указание на факт существования коммерческих магазинов позволяет обнаружить неоднородность укладов со­ветской экономики^[20].

Менее успешным оказался опыт использования в качестве иллюстраций акварелей советских художников. Некоторые из при­веденных картин совершенно не соотносятся с исторической эпо­хой, специфику которой они, каза­лось бы, должны были отражать. Так, картина А. Пластова «Жатва», изображающая обед крестьянина с детьми в поле, может быть хроно-

Рис. 1.2.3. В коммерческом магазине в Ленинграде. 1946 г. (с. 61)

логически привязана к любому периоду истории (рис. 1.2.4). Никаких отличительных признаков того, что подразумевают­ся именно послевоенные годы, в ней не содержится. Она могла быть довольно легко отнесена даже к XIX столетию. Тот факт, что А. Пластов создал ее в 1945 г., имеет отношение к теме куль­туры, но не экономики, к которой указанная иллюстрация от­носится по структуре учебника^[21].

Остается загадкой, почему репродукцию картины М. Ку­приянова «Москва. Неглинная» (рис. 1.2.5), представляющую собой этюд наступления вечернего времени на одной из мо­сковских улиц, ответственные за иллюстративный ряд учебни­ка посчитали целесообразным поместить в раздел «Ужесточе­ние внутренней политики» параграфа «Политическое развитие СССР в послевоенные годы». Ни к репрессиям в отношении изменников, ни к борьбе с «безродным космополитизмом», ни к ослаблению власти партийных органов, о чем идет речь в со­ответствующем фрагменте текста, представленное изображе­ние не относится^[22].

Отмеченной выше рассогласованностью разделов можно объяснить содержательное дублирование изображений. Во

Рис. 1.2.4. Жатва. С картины А. Пластова. 1945 г. (с. 33)

вводной части учебника и главе 1 представлены два сходных между собой снимка ядерного взрыва (рис. 1.2.6). Конечно, они отно­сятся к разной проблематике: в первом случае к внешней поли­тике, во втором — к внутренней. Однако использование одного и того же визуального образа это не оправдывает^[23].

Парадоксально ограниченной в персоналиях оказалась галерея фотопортретов. В круг отобран­ных в иллюстративный видео­ряд исторических фигур вошли: И.В. Сталин, К. Эттли, Г. Трумэн, Н.А. Вознесенский, Г.М. Мален-

Рис. 1.2.5. Москва. Неглин­ная. Художник М. Куприянов. 1946 г. (с. 40)

Рис. 1.2.6. «Атомный взрыв» и «Атомный взрыв на полигоне под Семипалатинском» (с. 10 и с. 31)

ков, В.М. Молотов, А.А. Жданов, Л.П. Берия, Алексий I (Си- манский), Г.К. Жуков, Н.С. Хрущев, Ю.А. Гагарин, Мао Цзэдун, А.И. Солженицын, Б.Ш. Окуджава, Л.И. Брежнев, А.Н. Косы­гин, М.И. Суслов, А.А. Громыко, К.У. Черненко, Н.П. Карачен­цев, В.С. Высоцкий, М.С. Горбачев, А.Д. Сахаров, Б.Н. Ельцин, А.И. Тизяков, В.А. Стародубцев, Б.К. Пуго, Г.И. Янаев, О.Д. Гай­дар, А.Б. Чубайс, Р.И. Хасбулатов, А.А. Масхадов, А.И. Лебедь, А.А. Кадыров, А.В. Козырев, У Клинтон, В.В. Путин, Дж. Буш- младший, Ху Цзинтао (всего 45 человек). Как видно из списка, в подавляющем большинстве это политики и государственные деятели. Впрочем, и в этом ряду имеются серьезные проблемы, как, например, отсутствие изображения генерального секрета­ря ЦК КПСС Ю.В. Андропова. Отсутствуют в учебнике по не­понятным причинам фотографии отечественных ученых (если не считать А.Д. Сахарова, снимок которого в большей степени связан с его политической, а не научной деятельностью). Нет

Школьный учебник истории и государственная политика ни И.В. Курчатова, ни С.П. Королева, являющихся визитной карточкой советской науки.

Отечественный писательский корпус оказался представлен только А.И. Солженицыным. Вызывает недоумение, почему наряду с ним не была помещена фотография другого нобе­левского лауреата по литературе — М.А. Шолохова. Великий писатель вообще ни разу не упоминается во всем тексте учеб­ника. С чем связан такой факт игнорирования? Может быть, с тем, что А.И. Солженицын получил реноме «антисоветчика», тогда как М.А. Шолохов имел репутацию апологета советской власти. Целесообразно было бы разместить фотографию кого- либо из великих отечественных спортсменов, подчеркнув тем самым беспрецедентные в истории олимпийского движения успехи спорта в СССР.

Историческая география и парадоксы школьной картографии

Одним из наиболее неудачных компонентов учебника яв­ляется картографическая иллюстрация. Всего учащимся пред­ложено к изучению 14 карт, одна половина которых относит­ся к внутренней политике СССР, другая — к воспроизведению международного положения. Некоторые из них дублируют информационное содержание друг друга. Так, информация об изначальном членстве в НАТО и Организации Варшавского до­говора повторяется в качестве основной на четырех (!) картах^[24](рис. 1.2.7, 1.2.8, 1.2.9, 1.2.10). Наличие такого рода повторов объясняется элементарной несогласованностью между собой разделов. И это неудивительно — шесть параграфов по внешней политике явились результатом самостоятельной работы пяти различных авторов. Единой редактуры при этом недостает.

Беспрецедентным для учебников, принятых на уровне ми­нистерства, можно назвать дублирование одного и того же картографического содержания на картах «Расширение НАТО в 90-е гг. ХХ в.» (с. 300) и «Расширение НАТО в начале ХХI в.» (с. 335). (рис. 1.2.10, 1.2.11.) Некоторые имеющиеся различия

между ними в деталях дополнительной информации о вступле­нии в НАТО новых государств (в частности, указание, что Поль­ша, Чехия и Венгрия вошли в Северо-Атлантический альянс в 1999 г.), вполне могли бы быть совмещены в рамках одной кар­ты. Но первая из приводимых карт относилась к п. 20, автором которой выступил А.В. Филиппов, тогда как вторая — к п. 24, автор которой — П.В. Данилин. Согласовать иллюстративный материал, очевидно, в данном случае не удалось.

Рис. 1.2.7. Образование НАТО и ОВД (с. 99)

О

Школьный учебник истории и государственная политика

Рис. 1.2.8. Мир в годы «холодной войны» (с. 162)

Рис. 1.2.9. Распад социалистического лагеря в Европе (с. 236)

Рис. 1.2.10. Расширение НАТО в 90-е гг. ХХ в. (с. 300)

Рис. 1.2.11. Расширение НАТО в начале XXI в. (с. 335).

Первая из приводимых в учебнике карт «Корейская война 1950-1953» вообще не вполне уместна в курсе истории России²⁵. (рис. 1.2.12). Советский Союз, как известно, непосредственно­го участия в вооруженном конфликте не принимал. Карта ко­рейской войны в большей степени соответствует содержанию образовательной программы новейшей истории, изучаемой в том же 11 классе средней школы.

Рис. 1.2.12. Корейская война 1950—1953 гг. (с. 23)

Безусловно, конфликт в Корее являлся важным фактором при реконструкции контекста осуществления внешней поли­тики СССР в послевоенные годы. Однако целесообразность знания российскими школьниками направлений боевых уда­ров американских, китайских, северо- и южнокорейских войск

весьма сомнительна. В данном случае имеет место информаци­онная избыточность. При этом ни по какому другому конфлик­ту эпохи «холодной войны» специальных карт не приводится. Нет такой карты, к примеру, в отношении войны в Афгани­стане, хотя в отличие от корейских событий советские войска представляли в ней одну из конфликтующих сторон.

Информационная избыточность одних карт диссонирует с содержательной недостаточностью других. Недостаток данных приводит даже к деформированному освещению историческо­го контекста. Так, на карте «Мир в годы «холодной войны» в пе­речне инцидентов участия вооруженных сил США в военных действиях за пределами страны указывается только семь го­рячих точек — Корея, Индокитай, Палестина, Иран, Куба, До­миниканская Республика, Гренада^[26]. Данный список естествен­но, далеко не исчерпывающий. Из крупных боевых операций в него не вошла, к примеру, американская интервенция 1954 г. в Гватемалу. Африканский и Южноамериканский континенты вообще оказались исключены из рассмотрения происходящих в мире вооруженных конфликтов. У учащихся при анализе со­ответствующей карты вполне может сложиться взгляд на Аф­рику, где войны не прекращались ни единого года, как на реги­он мира.

Перечень участия вооруженных сил СССР в международ­ных конфликтах также весьма фрагментарен. На карте соот­ветствующим знаком отмечены только три «горячих точки», связанных с участием советских вооруженных сил — Куба (1962 г.), граница с Китаем (1969 г.), Афганистан (1979-1879 г.). И все?!

Безусловно, при такой подаче Советский Союз предстает бо­лее миролюбивым государством, нежели Соединенные Штаты. Но неполнота информации может быть современными школь­никами довольно легко установлена. Достаточно обратиться хотя бы к приложению к Федеральному закону «О ветеранах». Перечень участия советских и российских военнослужащих в боевых действиях, дающего право на получение ветеранских льгот, выглядит в нем следующим образом:

- Вьетнам: с января 1961 г. по декабрь 1974 г.;

- Алжир:1962-1964 гг.;

- Египет (Объединенная Арабская Республика): с октября

1962 г. по март 1963 г.; июнь 1967 г.; 1968 г.; с марта 1969 г. по июль 1972 г.; с октября 1973 г. по март 1974 г.; с июня 1974 г. по февраль 1975 г.;

- Йеменская Арабская Республика: с октября 1962 г. по март

1963 г.; с ноября 1967 г. по декабрь 1969 г.;

- Мозамбик: 1967-1969 гг.; с ноября 1975 г. по ноябрь 1979 г.; с марта 1984 г. по апрель 1987 г.;

- Сирия: июнь 1967 г.; март — июль 1970 г.; сентябрь-ноябрь 1972 г.; октябрь 1973 г.;

- Камбоджа: апрель-декабрь 1970 г.;

- Бангладеш: 1972-1973 гг.;

- Ангола: с ноября 1975 г. по ноябрь 1979 г.;

- Эфиопия: с декабря 1977 г. по ноябрь 1979 г.;

- Афганистан: с апреля 1978 г. по 15 февраля 1989 г.

Тенденциозно выглядит также выделенный на карте ука­затель наиболее острых международных конфликтов: война в Корее (1950-1953); ближневосточный конфликт; Карибский кризис (1962); война во Вьетнаме (1964-1973). Характерно, что в каждом из перечисленных столкновений обнаружива­ется только участие США. Опосредованно проводится мысль об американской военной агрессии как главной и единствен­ной угрозе мира. Вероятно, по этим соображениям в перечень наиболее острых конфликтов не вошла война в Афганистане. Отсутствуют также в этом указателе ирано-иракский и индо­пакистанский конфликты.

Обоснование агрессивности США при нивелировке агрес­сивности Советского Союза действительно является важной задачей преломления государственной политики России в школьном учебном курсе. Однако это обоснование могло бы быть проведено посредством более убедительной аргумен­тации. Достаточно было привести полный перечень участия США в международных конфликтах эпохи «холодной войны».

1945-1947 гг. — Китай;

1945-1946 гг. — Филиппины;

1946 г. — Триест, Италия;

1948 г. — Палестина;

1950-1953 гг. — Корея;

1950-1955 — Тайвань;

1956 г. — Египет;

1958 г. — Ливан;

1959-1960 гг. — Карибы;

1959-1975 гг. — Вьетнам;

1962 г — Таиланд;

1962 г. — Куба;

1962-1975 гг. — Лаос;

1963 г. — Ирак;

1964 г. — Конго — Заир;

1964 г. — Бразилия;

1965 г. — Доминика;

1967 г. — Конго — Заир;

1968 г. — Ирак;

1968-1975 гг. — Камбоджа;

1971 г. — Пакистан;

1972 г. — Чили;

1974 г. — Кипр;

1976 г. — Ливан;

1976 г. — Корея;

1978 г. — Заир;

1980 г. — Иран;

1981 г. — Сальвадор;

1981 г. — Ливия;

1982 г. — Синайский полуостров;

1982- 1983 гг. — Ливан;

1983 г. — Египет;

1983 г. — Гренада;

1983- 1989 гг. — Гондурас;

1983 г. — Чад;

1984 г. — Персидский залив;

1986 г. — Ливия;

1986 г. — Боливия;

1987 г. — Персидский залив;

1988 г. — Иран;

1988-1990 гг. — Панама;

1989 г. — Ливия;

1989 г. — Колумбия, Боливия, Перу;

1989 г. — Филиппины;

1990 г. — Либерия;

1990 г. — Персидский залив;

1991 г. — Ирак;

1991 г. — Заир;

1992 г. — Сьерра-Леоне;

1992 г. — Кувейт;

1992 г. — Ирак;

1992- 1995 гг. — Сомали;

1993- 1995 гг. — Гаити;

1995 г. — Босния;

1996 г. — Либерия;

1996 г. — ЦАР;

1997 г. — Албания;

1997 г. — Конго и Габон;

1997 г. — Сьерра-Леоне;

1997 г. — Камбоджа;

1998 г. — Ирак;

1998 г. — Гвинея-Бисау;

1998- 1999 гг. — Кения и Танзания;

1998 г. — Афганистан и Судан;

1998 г. — Либерия;

1999- 2001 гг. — Восточный Тимор;

1999 г. — Сербия и Косово;

2000 г. — Сьерра-Леоне;

2000 г. — Йемен;

2001 г. — Афганистан;

2002 г. — Йемен;

2002 г. — Филиппины;

2002 г. — Кот д' Ивуар;

2003-2008 гг. — Ирак;

2003 г. — Либерия;

2003 г. — Джибути;

2004 г. — Гаити;

2004 г. — Джибути, Кения, Эфиопия, Йемен, Эритрея;

2006 г. — Пакистан;

2006 г. — Ливан.

Другая претензия, которая могла бы быть адресована карто­графическим иллюстрациям учебника, заключается в несоот­ветствии наименований представленных карт их содержанию. Так, карта, приводимая в п. 3 «Политическое развитие СССР в послевоенные годы» носит фактически идентичное назва­ние «СССР в послевоенные годы». Несмотря на столь широкое тематическое обозначение на ней содержательно отображен только один вопрос — присоединение к Советскому Союзу но­вых территорий в 1945-1947 гг.^[27].

Другая карта учебника, несмотря на имеющееся название «СССР в конце 80-х — начале 90-х гг.», содержит лишь ука­затель на наиболее острые межнациональные конфликты^[28](рис. 1.2.13). Можно подумать, что конфликты между различ­ными советскими нациями исчерпывали все содержание рас­сматриваемого периода. Может также сложиться впечатление о предопределенности распада СССР исключительно неразре­шимостью национального вопроса. Такой вывод означал бы, во-первых, косвенное признание популярного в либеральных кругах концепта о колониально-имперской сущности Совет­ского Союза и, во-вторых, приговор, по аналогу советской де­зинтеграции, для этнически неоднородного государственного пространства Российской Федерации.

В указателе наиболее острых конфликтов конца 1980-х — на­чала 1990-х гг. удивительным образом не нашлось места для кон­фронтации в Абхазии. Еще более удивительно, что об абхазских и приднестровских событиях во всем тексте учебника вообще отсутствует какое-либо упоминание. Получается односторон­ний информационный перекос. При представленности анти- российского дезинтеграционного движения на позднесоветском и постсоветском пространстве движение, имеющее пророссий- скую направленность, оказывается вне внимания учащихся.

Глава 1. Вариант школьного учебника — «История России, 1945—2007 гг...»

Серьезным упреком с позиций исторической географии является несоответствие картографического материала соот­ветствующему периоду истории. Карта, именуемая «СССР в послевоенные годы», в действительности отражает не послево­енную, а позднесоветскую реальность (рис. 1.2.14). Отсутствует на ней Карело-Финская ССР, преобразованная в союзную ре­спублику только в 1956 г. Крым относится к Украине, хотя его передача Украинской ССР также произошла уже в хрущевские годы. Вместо Сталинграда, наконец, фигурирует Волгоград^[29]. Неужели в распоряжении авторов не имелось карты, более точ­но соответствующей послевоенному периоду истории СССР?

Какую учебную задачу решала карта «Экономическое раз­витие СССР во второй половине 60-х — 80-е гг.», остается вне понимания^[30](рис. 1.2.15). Рассматриваемая эпоха, как извест­но, характеризовалась стагнационными тенденциями, перео­риентацией от индустриальных на топливно-сырьевые рельсы развития экономики. Проследить эту специфику периода на основании предлагаемой карты совершенно невозможно. На­оборот, СССР представлен на ней как динамичная, высокораз­витая хозяйственная система. Какие бы то ни было кризисные симптомы развития не прослеживаются.

Указанная нивелировка происходит вследствие не диффе­ренцированного хронологически преподнесения созданных на территории СССР промышленных центров. Для сравнения: на карте «Экономическое развитие СССР во второй половине 40-х — первой половине 60-х гг.» такую дифференциацию про­вести удалось^[31](рис. 1.2.16). Это было достигнуто посредством разграничения промышленных объектов, введенных в строй за два периода: 1946-1951 и 1951-1965 гг. Данное разграничение, впрочем, не соотносилось с выделяемыми авторами «сталин­ской» и «хрущевской» эпохами, но все-таки давало определен­ные представления о советской экономической динамике. По карте же, относящейся к «эпохе застоя», нельзя понять какие из промышленных центров были созданы при Л.И. Брежневе,

Рис. 1.2.14. СССР в послевоенные годы (с. 42—43)

48

Рис. 1.2.15. Экономическое развитие СССР во второй половине 60-х — 80-е гг. (с. 152—153)

49

Рис. 1.2.16. Экономическое развитие СССР во второй половине 40-х — первой половине 60-х гг. (с. 88—89)

а какие являлись наследием предшествующих периодов хозяй­ственного развития СССР.

Предметом сатирических изысканий может стать карта «Россия и страны ближнего зарубежья»^[32](рис. 1.2.17). Для обо­значения стран СНГ — членов и наблюдателей Таможенного союза авторы учебника не нашли лучшего значка, чем мешо­чек с изображением американского доллара. Как говорится, «оговорка по Фрейду». В тексте учебника Таможенный союз позиционируется как организация, проводящая финансовую и торговую политику в интересах евразийских государств, обе­спечивающая их экономическую суверенность. На деле же их валютные системы прочно привязаны к доллару США. Мешок с американской валютой символизирует, как известно, во всем мире компрадорскую власть финансовой олигархии. Вряд ли авторы учебника вкладывали именно такое эксплицитное со­держание в представленное картографическое изображение. Но карта оказалась по меньшей мере сущностной симптома­тичной проговоркой реальных механизмов управления на постсоветском пространстве.

Более удачным являлся знак, указывающий на страны СНГ, в которых произошли «цветные революции» — рука, держащая указку. Посредством такого изображения давалось понять, что «оранжевое» движение в бывших советских республиках име­ло инспирированный извне характер.

В целом же приходится констатировать, что как картогра­фические, так и образные иллюстрации не связаны с решени­ем учебных задач. Нет ни одного вопроса, ни одного задания из прилагаемых к параграфам, которые были бы адресованы к приведенным историческим картам, рисункам и фотографиям.