Итак – поражение

КРАХ романтических правовых иллюзий в первые же годы демократических преобразований уже в то время требовал (пусть и не сразу) признания некоторых, теперь уже самоочевидных положений в отношении советской юридической системы.

Прежде всего того, что сложившаяся в условиях советского общества юридическая система (в целом!), при всей важности и незаменимости уникального юридического инструментария, не способна обеспечить с правовой стороны сколько-нибудь существенные преобразования, направленные на утверждение в обществе демократии, экономической свободы, свободы личности. По своей внутренней настроенности, органике советскому праву, даже со всем богатым юридическим инструментарием, не «дано» осуществлять подобные задачи. И другой, не менее достойный внимания итог. Оказалось, что советское право, несмотря на весь свой внешний благообразный антураж, представляет собой явление сугубо политического порядка, и оно в годы перемен способно быть, точнее – оставаться орудием политиче-

ских схваток, борьбы за власть.

Тут-то и стало очевидным, что есть особая плоскость характеристики права. Плоскость, в соответствии с которой позволительно говорить не о праве «вообще» со своим превосходным юридическим инструментарием, а о праве, которое служит власти.

Ведь право – это не просто «совокупность норм» (как было принято считать в советской юридической науке), т.е. не просто хаотическое скопище разнообразных юридических установлений, порой эффектных и впечатляющих, а единая, целостная система, имеющая свою душу, свой цементирующий стержень.

И вот право, сложившееся при сталинско-брежневском тираническом строе под именем «советское право», до самого последнего времени отличалось тем, что оно, как единая, целостная система, носило опубличенный, по-азиатски тотально огосударствленный характер. Иначе говоря, было приспособлено для бесконтрольного доминирования в обществе всесильной партийно-государственной власти. И не просто право власти, а право идеологизированной тотально-всесильной власти, призванной всей своей мощью реализовывать коммунистическую доктрину.

47

Уроки. Тяжкий путь России к праву

А ОТСЮДА, помимо всего иного, следует, что какие-то частичные изменения в действующей правовой системе, вносимые в нее отдельные правовые новеллы, направленные на развитие демократии и свобод и потому не отвечающие ее природе и назначению, оказываются чужеродными. Они отторгаются системой и вследствие этого заранее обречены на бесплодность: такого рода изменения и новеллы неизбежно оказываются размытыми и в конечном итоге обескровленными, смятыми, неспособными дать ожидаемого эффекта.

Выходит, демократическое преобразование юридической системы, сложившейся в условиях тоталитарного режима, состоит не столько в отмене тех или иных реакционных правовых положений и во включении в действующее право, казалось бы, передовых демократических установлений с использованием искусного юридического инструментария, сколько в том, чтобы,

во-первых, осуществить преобразование ведущих, основополагающих социальных факторов всей общественной жизни, в первую очередь – собственности, а также власти, для сути которой должны стать харак-

терными демократическая направленность и умеренность;

и во-вторых, изменить саму настроенность, внутреннюю органику, природу юридической системы, достигнуть того, чтобы она стала Д Р У Г О Й, соответствующей требованиям демократического общества.

А что значит «другой»? Ответа на этот вопрос в те годы, годы только-только разворачивающихся в России демократических преобразований, еще не было.