Уголовно-правовые аспекты классификации и дифференциации осужденных к лишению свободы

Составляющей уголовной политики, в рамках которой разрабаты­ваются уголовно-правовые средства противодействия преступности, яв­ляется уголовно-правовая политика, представляющая собой генеральное направление развития уголовного законодательства^[45].

А. И. Рарог отмечает, что в случае отсутствия последовательной уголовной политики не может быть хорошего уголовного закона. По его мнению, научно необоснованные изменения УК РФ превращают закон в противоречивый, несбалансированный, «лоскутный» нормативный пра­вовой акт^[48].

Анализируя количественные итоги развития уголовной политики России за два последних десятилетия И. С. Власов, Н. А. Голованова,

A. А. Гравина отмечают, что количество статей в УК РФ возросло на 29 % (Общая часть увеличилась со 104 статей до 114, Особенная часть — с 256 статей до 351). Простой анализ динамики уголовно-правового нор­мотворчества показывает, что за истекшее двадцатилетие число статей УК РФ возросло почти на треть. Из уголовного закона были исключены 12 статей, 75 % из которых приходилось на статьи Особенной части, за­крепляющие запреты на совершение отдельных видов преступлений^[49].

Множественность изменений уголовного законодательства выра­зилась в принятии более 180 федеральных законов, которыми внесено примерно 1 500 поправок.

В рамках нашего исследования мы рассмотрим наиболее суще­ственные, по нашему мнению, изменения уголовного законодательства РФ, которые оказали важнейшее влияние на уголовно-исполнительную практику, когда институт дифференциации осужденных к лишению сво­боды претерпевал сущностные изменения.

1. Отказ от воспитательных колоний усиленного режима, в ко­торых могли отбывать наказание несовершеннолетние мужского пола, ранее отбывавшие лишение свободы (ч. 6 ст. 88 УК РФ в ред. Федерального закона от 09.03.2001 № 25-ФЗ).

Согласно первой редакции УК РФ несовершеннолетние мужского пола, осужденные впервые к лишению свободы, а также несовершенно­летние женского пола направлялись для отбывания лишения свободы в воспитательные колонии общего режима, а несовершеннолетние муж­ского пола, ранее отбывавшие лишение свободы, направлялись в воспи­тательные колонии усиленного режима.

Ч. 6 ст. 88 УК РФ в редакции Федерального закона от 09.03.2001 № 25-ФЗ^[50] отказалась от воспитательных колоний усиленного режима, лишение свободы несовершеннолетними осужденными отбывается в воспитательных колониях. Больше не предусматривалось их деление на режимы.

К тому же 2001 г. был отмечен масштабной амнистией в отноше­нии женщин и несовершеннолетних (Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 30 ноября 2001 г. № 2172 III ГД «Об объявлении амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин»).

По мнению М. Н. Садовниковой и И. Р. Мокеева, эффективность лишения свободы зависит в большей степени не от регламентации дан­ного наказания, его сроков, порядка и условий исполнения в законода­тельстве, а от организации процесса исполнения этого наказания в кон­кретной воспитательной колонии, от умений и мотивации сотрудников конкретного подразделения, заинтересованности и уровня взаимодей­ствия территориального органа УИС и региональных властей^[51].

Однако А. Н. Кимачев отмечал, что упразднение воспитательных колоний усиленного режима представлялось несколько поспешным. Он предполагал, что в данных колониях могли бы содержаться наиболее криминально запущенные категории спецконтингента. Возможно, тем самым удалось бы исключить негативное влияние таких осужденных на результаты учебно-воспитательного процесса и исправление основной части спецконтингента и, вероятно, позволило бы несколько уменьшить масштабы противоправной активности, достигшей своего пика в конце 2007 г^[52].

2. Исключение возможности отбывания наказания женщинами лишения свободы в тюрьмах и исправительных колониях особого режима (ч. 2 ст. 58 УК РФ в ред. Федерального закона от 09.03.2001 № 25-ФЗ). Исключение возможности отбывания наказания женщи­нами лишения свободы в исправительных колониях строгого режима.

УК РФ в редакции до 2001 г. проводил дифференциацию наказания в виде лишения свободы в отношении женщин исполнением его в колониях-поселениях, исправительных колониях общего, строгого или особого режима, либо в тюрьмах. Посредством этого механизма проис­ходила реализация принципа дифференциации и индивидуализации ис­полнения наказаний.

В Уголовный кодекс РФ и Уголовно-исполнительный кодекс РФ Федеральным законом от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ^[53] были внесены изме­нения, согласно которым осужденные женщины не переводятся для от­бывания наказания в тюрьму.

Далее 8 декабря 2003 г. был принят Федеральный закон № 162-ФЗ^[54]. В соответствии с ним были упразднены колонии строгого режима, ис­полнявшие лишение свободы в отношении осужденных женщин. Эти осужденные теперь отбывают наказание в колониях общего режима.

Е. В. Середа, А. В. Бриллиантов, Т. С. Буякевич считают, что обос­нование вышеуказанных изменений курсом на гуманизацию вряд ли оправданно^[55]. Режимные требования и условия содержания, как они от­мечают, облегчились только в отношении самых криминально заражен­ных категорий осужденных, что идет вразрез с намеченным в последнее время курсом на ужесточение наказания за тяжкие и особо тяжкие деяния. В истории были примеры, когда ослабление карательного воз­действия вызывало обратную реакцию и усиливало криминальную ак­тивность среди женщин. Поэтому гуманизация должна быть не самоце­лью, а служить интересам исправления осужденного^[56].

3. Наделение суда полномочиями назначения лицам, осужден­ным за преступления, совершенные по неосторожности, а также ли­цам, осужденным к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшим лишение свободы, исправительной колонии общего режима (п. а, ч. 1 ст. 58 УК РФ в ред. Федерального закона от 09.03.2001 № 25-ФЗ).

Назначение лицам, совершившим преступления, законного, обос­нованного и справедливого наказания, а также правильное определение им видов ИУ является одним из основополагающих аспектов судебной деятельности.

Следует иметь в виду, что уголовный закон не допускает назначе­ния того или иного вида исправительного учреждения по усмотрению суда, за исключением случаев, указанных в п. «а» ч. 2 ст. 58 УК РФ.

Так, лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосто­рожности, а также лицам, осужденным к лишению свободы за соверше­ние умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшим лишение свободы, суд может определить местом отбывания наказания как колонию-поселение, так и исправительную колонию об­щего режима.

Если в указанных случаях суд придет к выводу о необходимости назначения осужденному для отбывания наказания исправительной ко­лонии общего режима вместо колонии-поселения, он должен мотивиро­вать принятое решение.

При этом согласно п. 2. Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29.05.2014 г. № 9^[57] учитываются обстоятельства совершения пре­ступления и личность виновного, в частности количество совершенных им преступлений, их характер и степень общественной опасности (форма вины, тяжесть наступивших последствий, степень осуществления пре­ступного намерения, способ совершения преступления, роль осужденного в нем, иные существенные обстоятельства дела); поведение до и после совершения преступления, в том числе отношение к деянию, возмещение вреда, причиненного преступлением, поведение в следственном изолято­ре, в исправительном учреждении, если ранее лицо отбывало лишение свободы; наличие судимости; данные об употреблении алкоголя, нарко­тических и других одурманивающих средств, о состоянии здоровья, наличии иждивенцев и др.

В вопросах дифференциации наказания, а также дифференциации и индивидуализации его исполнения указанный механизм способствует более качественному достижению целей уголовного наказания и целей уголовно-исполнительного законодательства.

Указанные выше изменения в полной мере соответствовали прин­ципу гуманизма и свидетельствуют о том, что законодатель стал четко осознавать, что общественная опасность личности не всецело зависит от общественной опасности совершенного им преступления.

Законодатель учитывал специфику организации процесса исполне­ния наказания в колониях-поселениях, одним из важных элементов кото­рой выступает отсутствие охраны. Осужденные в данных колониях находятся под надзором, но без охраны, что выступало причиной побе­гов из исправительного учреждения. Изменение законодательства позво­лило на первое место поставить необходимость достижения целей уголовно-исполнительного законодательства.

Следующая рассматриваемая нами норма также в определенной мере исходила из учета роли общественной опасности личности, без та­кой привязки к общественной опасности совершенного им преступления.

4. Проблемы, связанные с применением ст. 58 УК РФ в части правил назначения вида исправительного учреждения.

Назначение вида ИУ определено уголовным законодательством, отдельные разъяснения подобных вопросов были даны постановлением Пленума Верховного суда РФ от 29.05.2014 г. № 9 «О практике назначе­ния и изменения судами видов исправительных учреждений».

Отбывание лишения свободы назначается в следующих видах ИК (ст. 58 УК РФ): а) лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, а также лицам, осужденным к лишению свободы за со­вершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ра­нее не отбывавших лишение свободы, — в колониях-поселениях. С уче­том обстоятельств совершения преступления и личности виновного суд может назначить указанным лицам отбывание наказания в исправитель­ных колониях общего режима с указанием мотивов принятого решения; б) мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавших лишение свободы, а также женщи­нам, осужденным к лишению свободы за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, в том числе при любом виде рецидива, — в испра­вительных колониях общего режима; в) мужчинам, осужденным к лише­нию свободы за совершение особо тяжких преступлений, ранее не отбы­вавших лишение свободы, а также при рецидиве или опасном рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишение свободы, — в исправительных колониях строгого режима; г) мужчинам, осужденным к пожизненному лишению свободы, а также при особо опасном рецидиве преступлений — в исправительных колониях особого режима.

Мужчинам, осужденным к лишению свободы за совершение пре­ступлений, предусмотренных статьями 205, 205^{[58] [59], 205[60] УК РФ, частью первой статьи 205[61], статьей 205[62], частями второй-четвертой статьи 206, статьей 208, частями второй-четвертой статьи 211, статьями 277-279, 281, 317, 361 УК РФ, отбывание части срока наказания назначается в тюрьме.}

Лицам, осужденным к лишению свободы, не достигшим к моменту вынесения судом приговора восемнадцатилетнего возраста, отбывание наказания назначается в воспитательных колониях.

Есть ряд отдельных проблемных вопросов назначения некоторым категориям осужденных вида ИУ. Так, в п. «в» ч. 1 ст. 58 УК не решен вопрос о месте отбывания лишения свободы мужчинами, осужденными к этому виду наказания за совершение особо тяжких преступлений, ранее отбывавшими лишение свободы, но при отсутствии рецидива преступлений.

Т. Г. Черненко и Н. Н. Коротких отмечают, что если мужчина, ра­нее отбывавший лишение свободы, совершил тяжкое преступление, но при этом рецидив у него отсутствует, при назначении ему наказания в виде лишения свободы нельзя определить ИК общего режима, поскольку это противоречило бы предписаниям п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ. В то же время из-за отсутствия рецидива преступлений нельзя при таких услови­ях назначить отбывание лишения свободы и в ИК строгого или особого режима¹.

Согласно Постановлению Пленума Верховного суда от 29.05.2014 г. № 9 «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений» в случае осуждения к лишению свободы за умышленные преступления небольшой и (или) средней тяжести либо за тяжкое пре­ступление лица мужского пола, ранее отбывавшего лишение свободы, при отсутствии рецидива преступлений отбывание наказания назначает­ся в ИК общего режима (п. 3); при осуждении к лишению свободы на определенный срок за совершение особо тяжкого преступления лица мужского пола, ранее отбывавшего лишение свободы, при отсутствии любого вида рецидива преступлений суд назначает ему ИК строгого режима (п. 4).

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ женщинам, совершив­шим умышленные преступления небольшой или средней тяжести, ранее отбывавшим лишение свободы, нельзя назначать ИК общего режима, по­скольку совершенное преступление не относится к категории тяжких и особо тяжких. В то же время нельзя назначить колонию-поселение, по причине того, что этому препятствует имевшее место отбывание лише­ния свободы^[63].

Н. Н. Коротких отмечает, что явные пробелы, существовавшие до этого в определении вида ИУ при различных проявлениях множествен­ности преступлений, Пленум ВС РФ попытался устранить. Например, определив в п. «а» ч. 1 ст. 58 УК колонию-поселение как место отбыва­ния лишения свободы лицами, осужденными за совершение умышлен­ных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшими наказания в виде лишения свободы, законодателем не был решен вопрос о месте отбывания лишения свободы этой же категорией осужденных, если они ранее отбывали лишение свободы, но при отсутствии рецидива преступлений^[64].

К ранее отбывавшим наказание в виде лишения свободы, в частно­сти относится лицо, осужденное к лишению свободы по приговору суда другого государства, которое в связи с последующей передачей его в Россию для дальнейшего отбывания наказания отбывало лишение свобо­ды в ИУ РФ в соответствии с судебным решением о признании и об ис­полнении приговора иностранного государства. Тем не менее, странным представляется, что если человек отбывал наказание в виде лишения свободы в зарубежных странах, и, возможно, не один раз, то к ранее от­бывавшим наказание в виде лишения свободы он относиться не будет. Получается, что позиция Пленума Верховного суда, строится на том, что «относительно более криминально заразными» являются только осуж­денные, отбывающие наказание в исправительных учреждениях России.

Согласно Постановлению Пленума Верховного суда от 29.05.2014 № 9 не может рассматриваться как ранее отбывавшее наказание в виде лишения свободы, в частности:

■ лицо, находившееся в исправительном учреждении по пригово­ру суда, если в отношении его приговор отменен в кассационном или надзорном порядке с прекращением дела.

Получается, что опасность нахождения в ИУ отсутствует, а крими­нальная зараженность распространяется не на всех и криминальный опыт приобретается не всегда.

■ лицо, осужденное к лишению свободы и отбывшее наказание в местах лишения свободы за деяния, преступность и наказуемость кото­рых устранена новым законом, а равно если новым законом в соответ­ствующей статье Особенной части УК РФ наказание в виде лишения свободы не предусмотрено.

Таким образом судам приходится признавать фактическое отбыва­ние наказания в виде лишения свободы в ИУ в прошлом юридически не существовавшим. «Криминальная зараженность», полученная в исправи­тельных учреждениях других стран, не распространяется на ИУ, распо­ложенные на территории России.

Если лицо, ранее не отбывавшее лишение свободы, осуждается к наказанию в виде лишения свободы за совокупность совершенных им умышленных преступлений небольшой, средней тяжести и тяжких пре­ступлений, то отбывание наказания должно назначаться в ИК общего режима, ибо вид и режим ИУ должен назначаться с учетом наиболее тяжкого по категории преступления, входящего в совокупность.

По мнению Т. Г. Черненко, при ином подходе необоснованно улучшилось бы положение лица, чьи деяния образуют совокупность пре­ступлений, по сравнению с лицом, совершившим только одно преступ­ление аналогичной категории^[65].

В ст. 58 УК РФ ничего не говорится об избрании вида ИУ лицам, осужденным по совокупности преступлений или приговоров за умыш­ленные преступления небольшой и (или) средней тяжести, а также за тяжкое преступление, за которое назначено наказание, не связанное с лишением свободы. Эта ситуация приводится в упомянутом выше поста­новлении Пленума ВС РФ, в связи с чем дается разъяснение, что в таком случае вид ИУ следует назначать по правилам, предусмотренным п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, т. е. можно назначать отбывание наказания в колонии- поселении.

Вызывает недоумение сама ситуация, при которой итоговое нака­зание в виде лишения свободы, назначаемое виновному лицу по сово­купности преступлений или приговоров, возникает вследствие назначе­ния его изначально за преступления небольшой или средней тяжести, в то время как за тяжкое преступление, совершенное этим же лицом, было назначено наказание, не связанное с лишением свободы. Вряд ли целесо­образно назначать за менее опасные по категории преступления лишение свободы, в то время как за более опасное по категории преступление — наказание, не связанное с лишением свободы. Но если такое назначение все-таки имеет место, то с учетом высокой опасности лиц, совокупность преступлений которых включает наряду с преступлениями небольшой или средней тяжести тяжкое преступление, определять для отбывания лишения свободы, на наш взгляд, необходимо исправительную колонию общего режима с соответствующей мотивировкой принятого решения^[66].

Анализ ст. 58 УК РФ и постановления Пленума ВС РФ от 29.05.2014 № 9 позволяет сделать вывод, что определение вида ИУ ли­цам, осужденным к лишению свободы, в ряде ситуаций до настоящего времени в должной мере не урегулировано ни законодательно, ни путем толкования уголовно-правовых норм высшей судебной инстанцией.

С момента принятия УК многие специалисты уголовного права не рассматривали специфику ИУ. Для них система категорий преступлений, которая связывает тяжесть преступлений и вид исправительного учре­ждения нерушима. Как показывают тенденции изменения уголовного за­кона, это оказалось не всегда верным.

5. В 2011 г. произошло наделение суда полномочиями изменять в сторону понижения (при учете нескольких обстоятельств) катего­рию преступления (ч. 6 ст. 15 УК РФ введена Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ).

До этих изменений в законодательство отмечалось, что суды во многих случаях за преступления средней тяжести с учетом обстоятельств дела и личности осужденного назначали наказание в виде лишения сво­боды, не превышающего двух лет. В то же время считается, что если та­кой осужденный совершил преступление средней тяжести, и для него наступают соответствующие правовые последствия. В связи с этим в це­лях индивидуализации наказания и вынесения справедливых пригово­ров законопроектом обосновывалась необходимость наделения суда полномочиями изменения категории преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию преступления.

Законом от 07.12.2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ и отдельные законодательные акты РФ» ст. 15 УК РФ была дополне­на ч. 6, согласно которой устанавливалось, что с учетом фактических об­стоятельств преступления и степени его общественной опасности суд вправе при наличии смягчающих наказание обстоятельств и при отсут­ствии отягчающих наказание обстоятельств изменить категорию пре­ступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию пре­ступления, при условии что: за совершение преступления, указанного в ч. 3 ст. 15, осужденному назначено наказание, не превышающее трех лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в ч. 4 ст. 15, осужденному назначено наказа­ние, не превышающее пяти лет лишения свободы, или другое более мяг­кое наказание; за совершение преступления, указанного в ч. 5 ст. 15, осужденному назначено наказание, не превышающее семи лет лишения свободы.

С. И. Никулин отмечал, что данная новелла носит революционный и беспрецедентный характер. Ни в УК РСФСР 1922, 1926, 1960 годов, ни в УК РФ подобной нормы не содержалось^[67]. Напротив, по мнению Г. А. Трофимовой, положение ч. 6 ст. 15 УК РФ не согласуется с осново­полагающими принципами уголовного права, искажает систему катего­ризации преступлений, нивелирует дифференциацию лиц, совершивших преступление, по степени их опасности^[68].

Сложно согласиться с позицией автора относительно нивелирова­ния дифференциации лиц, совершивших преступление, по степени их опасности. Согласно данным изменениям, суду стало представляться больше возможностей по достижению целей уголовного наказания. В силу изменившейся категории преступления, осужденный будет отбы­вать наказание в другом исправительном учреждении, и судья это понимает.

В российской уголовно-правовой доктрине рассматриваемая норма некоторыми учеными была воспринята весьма положительно. А. Ю. Епихин полагает, что предоставление уголовным законом суду дополнительных способов не лишать виновного свободы, освободить его или предоставить отсрочку отбывания наказания может способствовать снижению количества отбывающих лишение свободы^{[69] [70].}

В. В. Питецкий полагает необходимым не предоставлять суду пра­во, а возлагать на него обязанность изменять категорию преступления. Он отмечает, что в соответствующих случаях надлежит изменять катего­рию преступления на более мягкую, причем не на одну ступень, а на ту категорию, которая соответствует опасности совершенного деяния и от­ражена в приговоре. По его мнению, если суд за особо тяжкое преступ­ление назначил 3 года лишения свободы и убедительно обосновал этот срок, то он обязан изменить категорию на преступление небольшой тя-

4 жести со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями.

В подобном случае речь не может идти о соблюдении основопола­гающих принципов уголовного права. Принцип гуманизма нельзя сво­дить только к минимизации уголовной ответственности и наказания лю­бым путем. Если лицо совершило особо тяжкое преступление, а ввиду смягчающих обстоятельств суд сможет изменить категорию на преступ­ление небольшой тяжести, то при такой постановке вопроса вряд ли

будут достигнуты цели уголовного наказания, а также соблюдены права и законные интересы потерпевших^[71].

От категории преступления зависит вид и режим назначаемого ис­правительного учреждения осужденному к лишению свободы. Представ­ляется, что данная правовая норма, является первым шагом в наделении правом назначения судами вида исправительного учреждения без «при­вязки» к категории преступления.

Суд наделен полномочием индивидуализировать ответственность, посредством изменения категории совершенного преступления, что представляется, по нашему мнению, положительным моментом меняю­щегося уголовного законодательства.

6. Рассогласованность формулировок уголовного и уголовно­исполнительного законодательства.

В. А. Уткин обоснованно отмечает, что в отличие от видов режима, видов учреждений в зависимости от качества внешней и внутренней изо­ляции всего три: охраняемые колонии, тюрьмы и учреждения поселенче­ского типа^[72].

Он обращает внимание, что наименование ст. 58 УК РФ не вполне соответствует уголовно-исполнительной политике и практике. Она име­нуется «Назначение осужденным к лишению свободы вида исправитель­ного учреждения», хотя большей частью фактически регламентирует не назначение вида учреждения (которых, как указано выше, всего три), а определение вида режима лишения свободы (за исключением вида ре­жима в тюрьме). При принятии УК РФ каждому конкретному виду ре­жима отвечало конкретное учреждение. Между тем, уже с 2001 г. налицо тенденция становления «мультирежимных» учреждений с изолирован­ными участками.

Уголовно-исполнительное законодательство РФ расширяет воз­можности «мультирежимности» исправительных учреждений тем, что:

■ в 2001 г. появилась возможность создания в одной ИК изолиро­ванных участков с различными видами режима;

■ в 2003 г. появилась возможность создания в ВК изолированных участков, функционирующих как исправительные колонии общего режима;

■ в 2012 г. для временного содержания осужденных, следующих к месту отбывания наказания либо перемещаемых из одного места отбы­вания наказания в другое, при ИК и СИЗО стали создаваться транзитно­пересыльные пункты (ПФРСИ);

■ в 2013 г. в ИК разрешили создавать изолированные участки, функционирующие как тюрьма (ПФРТ);

■ в 2017 г. было разрешено создавать изолированные участки, функционирующие как исправительные центры при ИУ.

В этой связи В. А. Уткин считает, что ст. 58 УК РФ целесообразно именовать «Назначение осужденным к лишению свободы вида и режима исправительного учреждения»^[73].

Еще в 1990 г. один из авторов альтернативного проекта Концепции перестройки исправительно-трудовой системы А. И. Зубков писал о це­лесообразности отказа от деления колоний на виды режима, сохраняя дифференциацию внутри учреждения по решению администрации^[74].

Необходимо также обратить внимание на рассогласование форму­лировок ст. 74 УИК РФ и положений уголовного законодательства. В ч. 5 ст. 74 УИК РФ указывается на то, что «в исправительных колониях стро­гого режима отбывают наказание мужчины, впервые осужденные к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений», а в ст. 58 УК РФ говорится о том, что в данных колониях содержатся муж­чины, осужденные к лишению свободы за совершение особо тяжких преступлений, ранее не отбывавшие лишение свободы. В данном слу­чае законодатель необоснованно сузил круг лиц, отбывающих наказание в ИК строгого режима.

И. А. Янчук в этой связи полагает целесообразным унифицировать законодательные формулировки и привести уголовно-исполнительное законодательство в соответствие с уголовным законодательством.

Не согласована с УК РФ, по его мнению, и формулировка ч. 3 ст. 74 УИК РФ. Так, в п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ указывается, что лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, а также лицам, осужденным к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести, ранее не отбывавшим ли­шение свободы, отбывание наказания назначается в колониях- поселениях. Однако в рассматриваемой статье УИК РФ в части перечис­ления категорий, отбывающих наказание в колониях-поселениях, нет указания на такую характеристику осужденного, как отсутствие факта отбывания наказания^[75].

Ч. 5 ст. 74 УИК РФ содержит неполный перечень осужденных, от­бывающих наказание в ИК строгого режима. В ней не указаны осужден­ные, переведенные из исправительных колоний особого режима в поряд­ке ст. 78 УИК РФ.

Изменения уголовного законодательства широко обсуждаются юристами. Зачастую требуется обратиться к толкованию неоднозначного текста закона Пленумом ВС РФ, чтобы оценить правовую норму. При­чиной тому являются не только неудачные формулировки, пробелы в правовом регулировании, но и так называемые правовые фикции^[76].

Вид ИУ законодатель ставит в зависимость от факта отбывания в прошлом лишения свободы. В то же время в соответствии с ч. 6 ст. 86 УК РФ «погашение или снятие судимости аннулирует все правовые по­следствия, связанные с судимостью» (в редакции УК РФ до 29 июня 2015 г.). На основании этого Пленум ВС РФ в своем Постановлении от 29 мая 2014 г. № 9 «О практике назначения и изменения судами видов ИУ» выделил ряд категорий лиц, фактически отбывавших наказание в местах лишения свободы, но которые в силу ряда причин таковыми юри­дически считаться не могут, в том числе и те, судимость которых снята или погашена (п. 11). В. В. Голубев и В. А. Казакова отмечают, что в науке такой прием законодательной техники отнесен к авторегуляцион- ным процессам, которые активно участвуют в поддержании «боеспособ­ности» уголовного права, помогая преодолевать возникающие трудности в процессе уголовно-правового регулирования^[77].

Редакциями ч. 6 ст. 86 УК РФ до 2003 года предусматривалось, что погашение или снятие судимости за ранее совершенное преступление аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью. При этом, в соответствии с п. 6 действовавшего на тот момент Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 октября 2009 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного нака- зания»^[78], суды не должны были учитывать в качестве отрицательно ха­рактеризующих личность подсудимого данные, свидетельствующие о наличии у него погашенных или снятых в установленном порядке суди­мостей, которые также могут учитываться при решении вопроса о нали­чии в содеянном рецидива преступлений (с. 18, 68 УК РФ).

В ныне действующем Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Россий­ской Федерации уголовного наказания» отмечается, что исходя из поло­жений ч. 6 ст. 86 УК РФ суды не должны учитывать в качестве отрица­тельно характеризующих личность подсудимого данные, свидетельству­ющие о наличии у него погашенных или снятых в установленном поряд­ке судимостей^[79].

Таким образом, лицо, вновь совершившее преступление при нали­чии снятой или погашенной судимости, считается с правовой точки зре­ния впервые совершившим преступление.

Однако федеральным законодательством РФ установлены некото­рые исключения из указанного правила, направленные на предотвраще­ние совершения новых преступлений и служащие целям уголовного наказания и целям уголовно-исполнительного законодательства. Напри­мер, назначение вида исправительного учреждения вновь совершившему преступление лицу производится с учетом факта отбывания наказания в местах лишения свободы в прошлом, в том числе за пределами сроков судимости (п. «б», «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ).

Кроме того, сам факт наличия снятой или погашенной судимости, по сути, не может свидетельствовать о том, что ее вообще не было. При этом факты совершения отдельных преступлений, отбывания наказания, и равно наличия судимости в прошлом могут быть несовместимы с осо­бенностями некоторых видов трудовой деятельности.

Ст. 351.1 Трудового кодекса РФ установлено, что лица, имеющие или имевшие судимость, а равно и подвергавшиеся уголовному пресле­дованию (за исключением лиц, уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за ис­ключением незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, и клеветы), половой неприкосновенности и половой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и обществен­ной нравственности, основ конституционного строя и безопасности гос­ударства, мира и безопасности человечества, а также против обществен­ной безопасности, к трудовой деятельности в сфере образования, воспи­тания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоров­ления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних не допускаются^[80].

В соответствии с положениями Семейного кодекса РФ (ст. 127, 146) лица, имеющие или имевшие судимость, подвергающиеся или под­вергавшиеся уголовному преследованию (за исключением лиц, уголов­ное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирую­щим основаниям) за преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, а также за преступления против жизни и здоровья, против свободы, чести и достоинства личности (за исключени­ем незаконной госпитализации в медицинскую организацию, оказываю­щую психиатрическую помощь в стационарных условиях, и клеветы), против семьи и несовершеннолетних, против здоровья населения и общественной нравственности, против общественной безопасности, мира и безопасности человечества, не имеют права выступать в качестве усы­новителей или опекунов (попечителей) несовершеннолетних^[81].

Ограничения, связанные с судимостью, предусмотрены рядом иных федеральных законов, например Закон РФ от 26 июня 1992 г. № 3121-1 «О статусе судей в Российской Федерации»^[82] и Федеральный закон от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации»^{[83] [84].}

В пояснительной записке к проекту ФЗ отмечалось, что целесооб­разно ч. 6 ст. 86 УК РФ дополнить указанием на возможность установле­ния исключения из данной нормы в соответствии с федеральным зако­ном, устранив тем самым ее императивный характер, допускающий воз­можность неверного толкования рассматриваемого законодательного предписания в действующей редакции.

Согласно п. 11 Постановления Пленума Верховного суда № 9 при назначении вида ИУ ранее отбывавшим лишение свободы следует счи­тать лицо, которое за совершенное им в прошлом преступление отбыва­ло наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии, воспи­тательной колонии, тюрьме, лечебном исправительном учреждении либо следственном изоляторе в случаях, указанных в ч. 1 ст. 74 УИК РФ, если судимость за это преступление не была снята или погашена на момент совершения нового преступления.

Но это разъяснение, тем не менее, не устранило всех коллизий и неясностей правового положения лиц, отбывших наказание. Ведь когда разрабатывался и принимался ныне действующий УК РФ, предполага­лось, что, отбыв наказание, человек тем самым полностью искупил свою вину, а потому для него не должно оставаться не только уголовно - правовых, но и иных негативных последствий судимости. Этим и была обусловлена прежняя редакция ч. 6 ст. 86 УК РФ.

Когда ФЗ от 29 июня 2015 г. № 194-ФЗ^[85] было внесено изменение в ч. 6 ст. 86 УК РФ, этому мало кто придал особое значение. На первый взгляд произошла обычная незначительная корректировка на основе сложившегося судебного толкования. Просто в формулировку, опреде­лявшую, что погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью, вставили словосочетание, сузив­шее возможность буквального толкования этой правовой нормы. Теперь ч. 6 ст. 86 УК РФ действует в следующей редакции: «Погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, предусмотрен­ные настоящим Кодексом, связанные с судимостью».

Такая корректировка сделала понятней многие возникающие на практике ситуации. Например, без дополнительных толкований понят­ным и однозначным стало, является ли привлекаемый к уголовной ответ­ственности человек, у которого снята или погашена судимость, лицом, впервые совершившим преступление. Теперь ни у кого не должно возни­кать сомнений — применительно к случаям уголовно-правовой квали­фикации такое лицо однозначно считается впервые совершившим пре­ступление. В этой и иной уголовно-правовой ситуации такое лицо счита­ется не имеющим судимости. Снятая или погашенная судимость теперь не влечет для бывшего осужденного негативных последствий только в уголовно-правовой сфере^[86].

В этом и кроется главный, незаметный на первый взгляд смысл из­менения закона. Ведь существенно расширился перечень последствий судимости, не имеющих уголовно-правового характера.

После более или менее длительной проверки самой жизнью выяс­няется, какие из правовых положений нуждаются в дальнейшем развитии и закреплении в общих юридических нормах. При этом, как учит опыт, целесообразно первоначально закреплять типовые решения в Постанов­лениях Пленума ВС. Здесь они проходят своего рода «вторичную» про­верку, причем уже в виде подзаконных норм правоприменения, конкре­тизирующих общие юридические нормативные предписания^{[87] [88].}

С. С. Алексеев отмечает, что юридическая практика в условиях за­конности не должна корректировать нормы права, устанавливать перво­начальные нормы, вносить дополнения и исправления в общие норма­тивные предписания, словом, вырабатывать положения, которые бы про­тиворечили закону, общим нормам. Ее роль чисто служебная, вспомога­тельная, заключающаяся в конкретизации юридических норм в процессе толкования с учетом особенностей данной обстановки в рамках приме- 3

нения права.

М. Д. Шаргородский отмечал, что если исходить из существующей практики, то несомненно, что руководящие указания Пленума Верховно­го суда создают новые нормы права^[89]. Безусловно, это противоречит ст. 1 УК РФ, но фактически такая практика имеет место.

2.2.