Уголовно-исполнительные аспекты классификации и дифференциации осужденных к лишению свободы

И. Я. Фойницкий указывал, что с разработки систем классифика­ции осужденных должна начинаться всякая тюремная реформа. По его мнению, между лицами одной и той же категории, встречаются громад­ные различия в чертах характера, резкие особенности в степени преступ­ности, что, оставляя их самих себе, тюрьма позволяет оказывать вредное влияние на других осужденных^[90].

В проекте Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2030 года (Письмо ФСИН России от 08.07.2019 № исх-01-49823) не учитываются вопросы раздельного со­держания осужденных, опасности злостных нарушителей установленно­го порядка отбывания наказания, осужденных, состоящих на профилак­тическом учете, и тенденции необходимости разработки концепции пе­нитенциарной безопасности.

Далее мы рассмотрим наиболее существенные, по нашему мнению, изменения уголовно-исполнительного законодательства РФ, которые оказали и оказывают наибольшее влияние на уголовно-исполнительные правоотношения, в силу которых институт дифференциации осужденных к лишению свободы претерпевал сущностные изменения.

1. Раздельное содержание осужденных.

Регламентирующая раздельное содержание осужденных к лише­нию свободы в исправительных учреждениях ст. 80 УИК РФ определяет базовые основы дифференциации осужденных к лишению свободы. Конкретность формулировок правовых норм влияет на рассматриваемые правоотношения самым непосредственным образом.

А. Г. Антонян отмечает, что русскому языку присуща такая харак­терная особенность, как полисемичность, причем, если сравнить его с английским языком, гораздо более формализованным, в котором также встречаются подобные слова, то там практически всегда их значение за­висит от сочетания с другими, в русском же языке подобного почти нет. Следовательно, необходимо учитывая подобную особенность русского языка, оговорить, что ряд слов, посредством которых выражены право­вые нормы, не имеют оценочного характера с точки зрения юридической техники, они не абсолютно ясны и определенны в силу полисемичности русского языка^[91].

В этой связи положения ст. 80 УИК РФ можно толковать двояко, что не во всех случаях положительного сказывается на уголовно- исполнительной практике. Ее нормы в известной мере носят оценочный характер. Так, в ст. 80 УИК РФ встречаются следующие термины: 1. «раздельное содержание»; 2. «отдельно»; 3. «изолированно»; 4. «в от­дельных исправительных учреждениях».

Ч. 1 ст. 80 УИК РФ выглядит так: «В исправительных учреждениях устанавливается раздельное содержание осужденных к лишению свобо­ды мужчин и женщин, несовершеннолетних и взрослых». Более умест­ным здесь видится категория, применяемая в международных стандар­тах, — «раздельные учреждения или разные части одного и того же учреждения»^[92].

В ч. 2 ст. 80 УИК РФ отмечается, что лица, впервые осужденные к лишению свободы, содержатся отдельно от осужденных, ранее отбы­вавших лишение свободы. Изолированно от других осужденных содер­жатся: осужденные при опасном рецидиве, осужденные при особо опас­ном рецидиве преступлений; осужденные к пожизненному лишению свободы; осужденные, которым смертная казнь заменена в порядке по­милования лишением свободы на определенный срок.

Отдельные авторы отмечали, что данная норма являлась «спящей» в силу того, что впервые осужденные к лишению свободы содержались в одних ИУ вместе с ранее отбывавшими лишение свободы. Хочется отме­тить, что из категории «отдельно» не следует, что они должны содер­жаться в разных учреждениях. Другими учеными ставится под сомнение «массовое переселение» осужденных. Представляется возможным со­держать указанные категории в разных частях одного и того же учре­ждения, как это было раньше.

На основании ч. 2 ст. 80 УИК РФ, в части, касающейся раздельного содержания, впервые осужденных к лишению свободы от ранее отбы­вавших лишение свободы руководство ФСИН России в 2010 г. решило поменять порядок «отдельного» содержания указанных категорий. В итоге в 2010 г. между ИУ было перемещено более 150 тыс. осужденных, в том числе более 110 тыс. в ИК строгого режима и более 40 тыс.

В связи с указанной практикой возникают проблемы. В законода­тельстве не предусматриваются исправительные учреждения для впер­вые осужденных или ранее судимых, а на практике ФСИН России такие учреждения закрепляет своим приказом. По этой причине данные право­отношения регулируются не законодательством РФ, а распоряжением директора ФСИН России от 12 февраля 2010 года, что представляется неправомерным. Фактически на основании данного распоряжения осуж­денных отправляют отбывать наказание в другой регион, несмотря на наличие исправительного учреждения в месте их проживания.

Как следует из определения Верховного суда РФ от 10 декабря 2014 г. № 93-КГ14-3, в связи с отсутствием на территории Магаданской области колонии строгого режима для осужденных, ранее отбывавших уголовное наказание в виде лишения свободы, руководствуясь ст. 80 УИК РФ, указанием ФСИН России от 12.02.2010 г., а также в интересах лиц, впервые осужденных к наказанию в виде лишения свободы и отбываю­щих наказания в ФКУ ИК... УФСИН России по Магаданской области, Г. был этапирован в исправительную колонию строгого режима для лиц, ра­нее отбывавших лишение свободы за пределами Магаданской области.

Если бы законодатель хотел, чтобы такие осужденные содержались в разных исправительных учреждениях, то он сформулировал бы норму по аналогии с ч. 3 ст. 80 УИК, в которой отметил бы, что они должны со­держаться в отдельных исправительных учреждениях.

Как пример можно отметить, что если в территориальном управле­нии ФСИН России имеется две исправительные колонии строгого режи­ма, то в одной из них можно содержать впервые осужденных, в другой — ранее отбывавших лишение свободы. В случае наличия только одной указанной колонии, рассматриваемые осужденные должны содержаться отдельно друг от друга в одной исправительной колонии.

Из приведенного примера видно, что УФСИН России руководство­вался ст. 80 УИК РФ, в которой отсутствует требование о содержании данных осужденных в разных учреждениях; указанием ФСИН России, большинство которых направлены на устранение существующих про­блем, но не обладают юридической силой закона, что в нашем случае произвольно толкуют закон.

Ч. 3 ст. 80 УИК РФ является одной из самых сложных в правовом плане. В ней отмечается, что в отдельных исправительных учрежде­ниях содержатся осужденные — бывшие работники судов и правоохра­нительных органов. В эти учреждения могут быть направлены и иные осужденные.

В ч. 3 ст. 80 УИК РФ говорится про неясные с позиции закона «от­дельные» учреждения. Возможность направления в данные учреждения «иных» осужденных делает ее еще более «интересной». Под иными осужденными можно понимать осужденных за отдельные преступления, а можно понимать любых осужденных к лишению свободы. К тому же возникает вопрос определения правовой природы «отдельных» исправи­тельных учреждений. Статус отдельных, специализированных учрежде­ний определяется приказом ФСИН, что не совсем верно юридически^[93].

В. И. Селиверстов отмечает, что бывшие работники судов и право­охранительных органов должны содержаться в отдельных ИУ в интере­сах обеспечения их безопасности^[94].

На данном этапе развития общественных отношений в области ис­полнения наказаний имеются жалобы со стороны таких осужденных, ко­торые считают, что отбывание ими наказания в субъектах РФ, в которых они не были осуждены и в которых они не проживали, нарушает их пра­ва. Причем для отдельных осужденных рассматриваемой категории во­просы безопасности играют далеко не ключевую роль. Так, осужденный К. до привлечения к уголовной ответственности проживавший и рабо­тавший в Самарской области, на основании ч. 3 ст. 80 УИК РФ, как быв­ший сотрудник правоохранительных органов, был направлен для отбы­вания наказания в специализированное ИУ Республики Мордовия. Та­ким образом, применение в отношении осужденного положений ч. 3 ст. 80 УИК РФ стало причиной его перемещения для отбывания наказа­ния из субъекта РФ, в котором он проживал, работал, был осужден, а также в котором проживают его родственники, в ИУ, расположенное в другом субъекте РФ.

По мнению К., такое перемещение осужденного нарушает его пра­ва, в частности, является причиной изменения привычных климатиче­ских условий, разрыва социальных связей, а также создает трудности для реализации права на юридическую помощь, поскольку его представитель проживает в том же регионе, где ранее проживал он сам^[95].

На сегодняшний день нет перечня субъектов, которых можно отно­сить к «правоохранительным» органам. Ст. 2 Федерального закона РФ «О системе государственной службы Российской Федерации» преду­сматривалась правоохранительная служба как самостоятельный вид гос­ударственной службы. В ст. 7. давалось понятие правоохранительной службы; в ст. 19 отмечалось, что определение правоохранительной службы как вида федеральной государственной службы, применяется со дня вступления в силу Федерального закона о правоохранительной службе. Однако Федеральный закон о правоохранительной службе при­нят не был, а Федеральным законом от 13.07.2015 г. № 262-ФЗ правоохра­нительная служба была заменена государственной службой «иных видов».

И. В. Валова предлагает определить перечень должностей, при за­мещении которых работник в случае осуждения подлежит направлению в специализированное учреждение (например, судьи, прокуроры, по­мощники прокуроров, лица, имеющие специальные звания рядового и начальствующего состава МВД России, Следственного комитета РФ, ФСИН России), для исключения направления в такие учреждения лиц, занятых в обслуживании зданий судов и органов исполнительной власти, осуществляющих правоохранительную деятельность, солдат, проходив­ших срочную службу в пограничных войсках ФСБ России и внутренних войсках МВД России^[96].

В определении Конституционного суда такие ИУ фигурируют как «специализированные», что в какой-то степени говорит о спорности за­конодательной формулировки — отдельных исправительных учрежде­ний. Хочется отметить, что мы не оспариваем необходимость таких учреждений, а говорим лишь о необходимости закрепления их правового статуса на уровне закона, в том числе и точного определения перечня субъектов правоохранительной службы.

В ч. 4 ст. 80 УИК РФ закреплено, что требования раздельного со­держания осужденных не распространяются на лечебные исправитель­ные учреждения, а также на исправительные колонии, при которых име­ются дома ребенка. Осужденные, направленные в указанные учрежде­ния, содержатся в условиях, установленных законом для колонии того вида, который назначен судом.

И. В. Валова отмечает, что учитывая численность различных кате­горий осужденных (например, количество осужденных женщин — быв­ших работников судов и правоохранительных органов, ранее отбывав­ших наказания в виде лишения свободы, в целом по уголовно­исполнительной системе не превышает 3-5 человек, количество осуж­денных мужчин этой же категории, имеющих снятую или погашенную судимость, которым назначено отбывание наказаний в исправительной колонии общего режима, — 150 человек), существующую сеть ИУ, гео­графическое положение отдельных субъектов РФ (Камчатский край, Ка­лининградская область), а также тот факт, что ст. 80 УИК РФ не предпи­сывает обязательного обеспечения раздельного содержания осужденных путем размещения в разных ИУ, впервые осужденные и лица, раннее от­бывавшие наказание в виде лишения свободы, размещаются в разных ИУ только в обычных колониях общего и строгого режима. В «специализи­рованных» учреждениях для осужденных бывших работников судов и правоохранительных органов в ВК, в учреждениях территориальных ор­ганов, имеющих только авиационное сообщение с материковой частью страны, требования ч. 2 ст. 80 УИК РФ обеспечиваются в условиях одно­го учреждения. Аналогично реализуются требования названной нормы закона в отношении осужденных при опасном рецидиве преступлений^[97].

Таким образом, в одном ЛИУ могут содержаться несовершенно­летние и взрослые осужденные, мужчины и женщины, бывшие работни­ки судов и правоохранительных органов, осужденные, находящиеся на общем, строгом и особом режиме, включая лиц, осужденных к пожиз­ненному лишению свободы, с учетом условий, установленных для соот­ветствующего ИУ.

На основании указанной нормы закона в ИК общего режима, при которых имеются дома ребенка, направляются беременные несовершен­нолетние и несовершеннолетние осужденные с детьми в возрасте до трех лет, которым отбывание наказания назначено в воспитательных колониях.

Как свидетельствует практика, лечебные исправительные учре­ждения девальвируют значимость имеющейся системы раздельного со­держания, показывая, что многие категории осужденных могут успешно содержаться и в одном учреждении при должном обеспечении внутрен­ней изоляции.

Ч. 5 ст. 80 оперирует двумя схожими категориями «раздельно» и «отдельно». В ней отмечается, что осужденные, больные разными ин­фекционными заболеваниями, содержатся раздельно и отдельно от здо­ровых осужденных.

Из-за оценочного характера ст. 80 УИК РФ часто возникают во­просы в результате прокурорских проверок, следствием чего в отдель­ных случаях являются акты прокурорского реагирования.

Одной из положительных сторон действующей редакции ст. 80 УИК РФ является то, что с ней законодатель создал некоторый правовой фундамент для «мультирежимности» и «гибридности» исправительных учреждений^[98].

2. Введенная Федеральным законом РФ от 19 июля 2007 г. № 142-ФЗ^[99] возможность направления осужденных в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта РФ.

В Федеральной целевой программе «Развитие уголовно- исполнительной системы (2017-2025 годы)» отмечается, что сложивша­яся в настоящая время система ИУ и их территориальное расположение не позволяют в полном объеме осуществить законодательно закреплен­ный принцип отбывания осужденными наказания в ИУ в пределах тер­ритории субъекта РФ, в котором они проживали или были осуждены^[100].

Ф. В. Грушин отмечает, что в отношении граждан РФ система учреждений и органов, исполняющих наказания, должна быть направле- на, в том числе на реализацию принципа отбывания наказания по месту жительства осужденного^[101].

Указываемое положение закреплено в ст. 73 УИК РФ, хотя оно не относится к принципам уголовно-исполнительного законодательства, как и к каким-либо принципам вообще. Более того, даже как позиция ученых она представляется достаточно дискуссионной, в силу достаточно широкой системы исправительных учреждений, которые невозможно создать в каждом субъекте Российской Федерации, из-за небольшого населения отдельных регионов и необоснованно больших затрат государства на строительство таких учреждений.

В данном случае отсутствует необходимость равняться на зарубежные страны в контексте географических особенностей и плотности населения. В России на один субъект Федерации приходится в среднем 1,75 млн жителей (без учета Москвы и Московской области, в указанных двух субъектах проживает около 20 млн человек), а, например, в США и Бразилии на один субъект приходится примерно по 5 млн человек, т. е. больше, чем в РФ, в 2,5-3 раза. Общее количество субъектов РФ на сегодняшний день — 85, в то время как в Бразилии — 27, Индии — 36, в США — 50. В тринадцати субъектах РФ население меньше 500 тыс. человек. Территория Красноярского края эквивалентна четырем территориям Франции. Эти обстоятельства игнорировать невозможно.

Изменения ст. 73 УИК РФ объяснялись тем, что ежегодно в места лишения свободы поступало более 300 тыс. осужденных. ФСИН России принимались меры по их размещению в строгом соответствии с законо­дательством РФ. Вместе с тем ранее действовавшая редакция ст. 73 УИК РФ предусматривала в случае невозможности размещения осужденных в ИУ по месту жительства или осуждения направлять их в другой, но бли­жайший субъект РФ. При этом не учитывалось то обстоятельство, что при наличии в УИС достаточного количества ИУ для размещения всех осужденных к лишению свободы в ряде регионов они отсутствуют, либо количество их явно недостаточно^[102].

Также необходимо отметить, что наполняемость ИУ зависит не только от лимита ИУ, но и от требований ст. 80 УИК РФ в части раз­дельного содержания осужденных. Это создает дополнительные трудности.

Отмечалось, что применительно к ситуации с направлением осуж­денных из Москвы, где ИУ отсутствуют, а также Московской области, в которой нет ИК всех видов режима, согласно законодательству направ­ление осужденных должно было осуществляться в ИК семи сопредель­ных субъектов РФ до их полного наполнения. Учитывая, что ежегодно из Москвы и Московской области вывозилось до 26 тыс. осужденных, та­кой подход в результате приводил к значительному переполнению ИК сопредельных областей и вызывал необходимость направления осужден­ных — жителей этих областей — в другие регионы, что ограничивало их права по отбытию наказания по месту жительства.

В целях рационального размещения осужденных, которых прихо­дилось вывозить для отбывания наказания за пределы субъекта РФ, в ко­тором они проживали до осуждения, в связи с отсутствием исправитель­ных учреждений или их переполнением были приняты изменения, в ст. 73 УИК РФ.

Многие проблемы, связанные с реализацией ст. 73 УИК РФ, можно рассмотреть на примере дела «Полякова и другие против России».

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), рассмотрев указан­ное дело, определил, что «п. 1 ст. 73 УИК РФ устанавливает общее пра­вило географического распределения заключенных в РФ ("общее прави­ло распределения"), в соответствии с которым заключенные должны от­бывать наказание в ИУ в пределах территории субъекта РФ, в котором они проживали или были осуждены. То же положение указывает, что в "исключительных случаях" допускаются отступления от общего правила распределения. Оставляя в стороне вопрос о том, какие случаи по смыс­лу этого положения можно считать исключительными, как несуще­ственный в рамках настоящего дела, Суд отметил, что дух и цель обще­го правила распределения из ст. 73 УИК РФ состояли в том, чтобы со­хранить социальные и семейные связи заключенных с местом, где они проживали до заключения. Таким образом, общее правило распределе­ния совпадает с пр. 17.1 Европейских пенитенциарных правил^[103], и реко­мендует, по мере возможностей, определять заключенных в места лише­ния свободы, которые находятся вблизи места их проживания или соци­альной реабилитации..., а также с принципом исправления» (п. 94)^[104].

Н. В. Киселев отмечал, что в ч. 1 ст. 73 УИК РФ согласие осужден­ных как проявление диспозитивных начал впервые получило законода­тельное закрепление применительно к определению конкретного места отбывания лишения свободы (хотя бы и в качестве изъятия из общего правила). Но вместе с тем согласие осужденных ныне может быть учтено лишь при наличии исключительных обстоятельств. Однако позитивные социальные интересы осужденных не всегда однозначно связаны с ме­стом отбывания ими лишения свободы в регионе по месту их прожива­ния или осуждения. Он отмечает, что при наличии к тому возможности, такие интересы необходимо учитывать.

В «процедурном» аспекте инициатива в подобных случаях может исходить от самого осужденного, либо третьих лиц, и выражаться как просьба, заявление. Кодекс, к сожалению, обходит этот вопрос. В целях непротиворечивого законодательного урегулирования этих отношений Н. В. Киселев предлагал сформулировать соответствующее положение ч. 1 ст. 73 УИК РФ следующим образом «В исключительных случаях для обеспечения здоровья или личной безопасности осужденных, а также по просьбе осужденных или с их письменного согласия они могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправитель­ное учреждение, расположенное на территории другого субъекта РФ»^[105]. Его предложение продолжает быть актуальным и находит отражение в законодательном предложении, которое будет рассмотрено ниже.

ЕСПЧ по делу «Полякова и другие против России» отметил, что применение п. 2 ст. 73 УИК в отдельном случае возможно либо тогда, когда в регионе проживания или заключения отсутствует ИУ соответ­ствующего типа, либо в случае «невозможности» размещения заключен­ного в соответствующем ИУ в пределах региона проживания или регио­на осуждения. Российское законодательство не уточняет, ни в УИК РФ, ни в Инструкции по распределению заключенных^[106], в каких случаях мо­жет возникать такая «невозможность». Таким образом, определение наличия такой «невозможности» в значительной степени зависит от ре­шения исполнительной власти, а именно от ФСИН России, что ограни­чивает возможность заключенного и родных предвидеть, будет ли на этом основании сделано отступление от общего правила распределения. С другой стороны, п. 4 ст. 73 УИК РФ предусматривает автоматическое исключение из общего правила распределения для определенной катего­рии заключенных, которое позволяет ФСИН России самостоятельно определять лицо, принадлежащее к такой категории, в учреждение, рас­положенное в любом субъекте РФ, не привязываясь к региону прожива­ния или заключения. Ничто в российском законодательстве не позволяет этому лицу или его родным предвидеть, каким образом будет применен п. 4 ст. 73 УИК РФ. Таким образом, Суд пришел к выводу, что вне зави­симости от различий между двумя основаниями отступить от общего правила распределения, п.п. 2 и 4 ст. 73 УИК РФ наделяют ФСИН России обширными дискреционными полномочиями (п. 96-98

постановления).

В ст. 73 УИК РФ предусматриваются и иные исключения из обще­го правила определения места отбывания лишения свободы, которые связаны не с необходимостью дифференциации исполнения указанного наказания, а с решением иных вопросов организационного характера. Согласно ч. 2 ст. 73 УИК РФ, при отсутствии в субъекте РФ по месту жительства или по месту осуждения ИУ соответствующего вида или не­возможности размещения осужденных в имеющихся ИУ осужденные направляются по согласованию с соответствующими вышестоящими ор­ганами управления УИС в ИУ, расположенные на территории другого субъекта РФ, в котором имеются условия для их размещения. Так выгля­дит новая редакция ч. 2 ст. 73 УИК РФ, введенная Федеральным законом от 19 июля 2007 г. № 142-ФЗ «О внесении изменений в ст. 73 Уголовно­исполнительного кодекса Российской Федерации».

Отличие от прежней редакции заключается в том, что теперь закон не обязывает направлять осужденных в ближайшее к месту прежнего проживания или осуждения ИУ соответствующего вида в пределах субъ­екта РФ, в котором они проживали или были осуждены. Кроме того, за­кон теперь не обязывает направлять осужденных и в ближайший субъект РФ при отсутствии возможности их размещения в ИУ по месту прожи­вания или осуждения. Такое законодательное решение следует оценивать отрицательно, поскольку оно продиктовано интересами организационно­го характера, а не вопросами обеспечения дифференциации и индивиду­ализации исполнения наказания, гуманизации отношений в данной сфе­ре. Данная норма приведет к удалению значительного количества осуж­денных к лишению свободы от прежнего места их жительства или осуждения^[107].

Предлагаемая редакция части второй статьи 73 УИК РФ, не ущем­ляя положения осужденных, позволит осуществить их размещение, ис­ходя из реальных возможностей УИС, до создания необходимого коли­чества ИУ в каждом субъекте РФ.

Из ч. 3 ст. 73 УИК РФ было исключено положение о направлении осужденных иностранных граждан и лиц без гражданства для отбывания наказания по месту нахождения соответствующих ИУ, поскольку содер­жание в ИУ данной категории осужденных с осужденными, имеющими российское гражданство, не противоречит ни международным стандар­там, ни российскому законодательству.

Кроме того, содержание указанных осужденных в отдельных спе­циализированных учреждениях нецелесообразно по соображениям без­опасности, поскольку это будет способствовать разделению осужденных на «группировки» по признакам гражданства, национальности, вероис­поведания, что будет осложнять оперативную обстановку в ИУ.

ЕСПЧ подчеркнул, что сфера действия дискреционных полномо­чий по определению ИУ в другом регионе недостаточно четко определе­на и не предоставляет лицу надлежащей защиты от произвольного вме- шательства. Суд не нашел каких-либо механизмов гарантий, которые бы могли послужить противовесом для обширных дискреционных полномо­чий ФСИН России в сфере распределения заключенных, или каких-либо механизмов соизмерения конкурирующих личных и общественных ин­тересов, и не может оценить, насколько пропорционально ограничива­ются соответствующие права заинтересованных лиц. Ни п. 2 и п. 4 ст. 73 УИК РФ, ни Инструкция по распределению заключенных не предусмат­ривают даже простейшей и неформальной процедуры консультаций с за­интересованным лицом. Суд, из представленных материалов пришел к выводу, что ФСИН России никогда не консультировался с кем-либо из заключенных или их родными в процессе принятия решения об их рас­пределении. В связи с этим Суд отметил, что пр. 17.3 Европейских пени­тенциарных правил указывает, что, по мере возможности, с заключенны­ми следует консультироваться по поводу их первоначального распреде­ления и по поводу любого дальнейшего перевода из одной тюрьмы в дру­гую (п. 99 постановления по делу «Полякова и другие против России»).

Пр. 17.3. ЕПП (на русском языке) выглядит немного иначе: «По возможности, следует выяснить мнение заключенного в отношении первоначально назначенного для него места отбытия наказания и любых последующих переводах из одного пенитенциарного учреждения в дру­гое». ФСИН России в действительности по данному вопросу не выясня­ла мнение осужденного или его родственников по данному вопросу.

И. Н. Соловьев отмечает, что, судя по поступающим в аппарат Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации жалобам граждан, осужденные и их родственники не всегда могут получить обос­нованное разъяснение необходимости направления конкретного осуж­денного в конкретное время в отдаленные регионы страны для отбытия наказания. Родственники осужденных выступают с просьбами о том, чтобы справедливость выбора (алгоритма) исправительного учреждения подтверждалась бы документально. При этом информация об этом может включаться в личное дело осужденного для возможной защиты интере­сов ФСИН России в суде^[108].

Согласно статистическим сведениям ФСИН России в 2017 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы было рассмотрено 9 225 жалоб на отказ в переводе осужденных для дальнейшего отбывания наказаний ближе к месту жительства. По результатам их рассмотрения были удовлетворены лишь 6 жалоб. Соответствующая статистика про­слеживается и в предшествующие годы: в 2016 г. рассмотрено 6 780 и 67 из них удовлетворено, а в 2015 г. — 12 093 и 88 жалоб соответственно.

Суд отметил, что «хотя Конвенция не предоставляет осужденным права выбирать место отбывания наказания, а тот факт, что осужденные могут быть отделены от своих семей и отбывать наказание на определен-

ном расстоянии от них, является неизбежным следствием лишения их сво­боды, для того, чтобы обеспечить уважение достоинства, присущего чело­веческой личности, целью государств должно стать поощрение и поддер­жание контактов заключенных с внешним миром. Для достижения этой це­ли национальное законодательство должно предоставить

заключенному (или, при необходимости, его родственникам) реальную возможность выдвигать свои требования до того, как государственные ор­ганы власти примут решение о размещении его в определенное ИУ, а также убедиться в том, что какие-либо другие их распоряжения соответствуют требованиям ст. 8 Конвенции» (п. 100 постановления).

ЕСПЧ подчеркнул, что «существуют различные способы включения соображений, изложенных в ст. 8 Конвенции, в процесс принятия решения, а процедура консультаций является одной из гарантий отсутствия произво­ла. При этом наибольшее значение имеет то, что прежде, чем принять ре­шение о размещении заключенного в ИУ, национальные власти должны проводить индивидуальную оценку его ситуации. Формальная ссылка на соображения безопасности без изучения обстоятельств лица, не может за­менить такую индивидуальную оценку. П.П. 2 и 4 ст. 73 УИК не предостав­ляют возможности сопоставить конкурирующие личные и общественные интересы и не позволяют оценить пропорциональность ограничения соот­ветствующих прав, изложенных в ст. 8, в контексте распределения заклю­ченных, как исключения из общего правила распределения» (п. 101 поста­новления).

Суд также установил, что в настоящем деле «в отношении каждого заявителя расстояние (от 2 000 до 8 000 километров) между исправитель­ными учреждениями и местом жительства родственников заключенного было достаточно отдаленным, чтобы создать трудности этим лицам» (п. 82 постановления).

Стоит отметить, что двадцать лет назад такой сценарий событий, фактически был спрогнозирован Н. В. Киселевым в процессе его исследо­вания проблем диспозитивных начал правового регулирования исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы.

Это третье решение ЕСПЧ, в котором фактически рассматривается не право осужденного, а соответствие российского законодательства докумен­ту, имеющему рекомендательный характер (духу и цели отдельных норм). Фактически ЕСПЧ занимается определением правовой природы отдельных институтов. Данное дело подтверждает вывод, что, если предметом судеб­ного разбирательства в Европейском суде до последнего времени были «вопросы факта», то с 2013 г. ситуация кардинально изменилась. В. А. Уткин отметает, что предметом разбирательства ЕСПЧ, в отличие от предыдущих дел, стали уже не «вопросы факта», а «вопросы права»^[109].

Рассмотрим некоторые вопросы судебной практики, связанные с направлением осужденных для отбывания наказания в исправительные учреждения, расположенные в соседних регионах места осуждения, от­раженные в судебной практике.Осужденный Г. был направлен в испра­вительную колонию № 23 в Мурманской области на основании письма ФСИН России от 1 апреля 2015 года, согласно которому в связи с реор­ганизацией ИК № 22 УФСИН России по Республике Коми в соответ­ствии с ч. 2 ст. 73 УИК РФ до особого распоряжения разрешалось еже­месячно направлять осужденных, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы, из следственного изолятора в распоряжение УФСИН России по Мурманской области.

Постоянным местом жительства Г. вместе с семьей, в состав кото­рой входят его супруга и двое несовершеннолетних детей, до заключения его под стражу являлся город Ухта Республики Коми.

Г. ранее неоднократно судим и ему назначалось наказание в виде реального лишения свободы. Приговором Ухтинского городского суда от 28.01.2015 г. Г. осужден к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима.

Распоряжением ФСИН России от 10.06.2014 г. № 120-р утвержден перечень ИК строгого режима, предназначенных для отбывания наказа­ния осужденными мужчинами, ранее отбывавшими наказание в виде лишения свободы, в соответствии с которым на территории Республики Коми таковыми являлись ИК № 1 и ИК № 22. Директором ФСИН России было принято решение об изменении вида ИУ, расположенного на тер­ритории Республики Коми ИК № 22 на колонию-поселение.

17.05.2015 г. Г. был направлен в распоряжение УФСИН России по Мурманской области на основании указанного разрешения ФСИН России. Поскольку на территории Республики Коми, где до заключения под стражу проживал Г., имелась ИК строгого режима № 1, суду следо­вало бы проверить наличие возможности размещения Г. в данной коло­нии, как того требует ч. 2 ст. 73 УИК РФ, чего суд не сделал.

Даже при наличии «исправительной колонии строгого режима для лиц ранее судимых» осужденных могут отправлять для отбывания нака­зания в другой регион. Необходимо отметить, что от Ухты до Мурманска примерно 2 300 км. Как отмечалось в вышерассмотренном решении ЕСПЧ, расстояние более 2 000 км представляется неоправданно боль­шим, поэтому вывод о законности действий УФСИН России по Респуб­лике Коми, выразившихся в переводе Г. для дальнейшего отбывания наказания в ИК № 23 УФСИН России по Мурманской области, был рас­ценен как неправомерный в силу своей преждевременности^[110].

3. Законодательные предложения по изменению ст. 128 УИК РФ в вопросах содержания в одной колонии-поселении впервые осужденных и осужденных, ранее отбывавших наказание в виде ли­шения свободы.

В последнее время вынесен на общественное обсуждение законо­проект об изменениях, касающихся раздельного содержания в колониях- поселениях. Одним из аргументов в пользу совершенствования данных норм является отсутствие необходимости отбывания наказания в другом регионе.

Имеется ряд вопросов по обеспечению требований закона в вопро­сах раздельного содержания различных категорий осужденных в колониях-поселениях. Согласно ст. 128 УИК РФ в колониях-поселениях лица, осужденные за преступления, совершенные по неосторожности, и ранее не отбывавшие лишение свободы, и лица, впервые осужденные за совершение умышленных преступлений небольшой или средней тяже­сти, отбывают наказания отдельно от лиц, осужденных за преступления, совершенные по неосторожности, и ранее отбывавших лишение свобо­ды, и положительно характеризующихся осужденных, переведенных из колоний общего и строгого режима в порядке, предусмотренном ст. 78 УИК РФ. В одной колонии-поселении могут содержаться осужденные мужчины и осужденные женщины. Осужденные, совершившие преступ­ления в соучастии, отбывают лишение свободы, как правило, раздельно.

Существующее законодательное закрепление необходимости со­здания двух видов колоний-поселений: одного для осужденных, пере­численных в пп. «а» и «б» ст. 128 УИК РФ, и другого для осужденных, перечисленных в пп. «в» и «г» указанной нормы закона, не содержит предписания о разделении лиц, совершивших умышленные преступле­ния и впервые отбывающих лишение свободы, от ранее отбывавших наказания в виде лишения свободы. В связи с этим осужденные за умышленные преступления небольшой или средней тяжести, ранее от­бывавшие лишение свободы, размещаются в колониях-поселениях для лиц, перечисленных в пп. «а» и «б» ст. 128 УИК РФ, равно как и впервые осужденные за умышленные преступления, переведенные из колоний общего и строгого режима в порядке ст. 78 УИК РФ, в колониях- поселениях для осужденных, перечисленных в п. «в» и «г» ст. 128 УИК РФ.

В вопросе организации размещения осужденных в колониях- поселениях оптимальным вариантом, по мнению И. В. Валовой, является разделение колоний-поселений на три вида, который предусматривался ИТК РСФСР. Это положение для лиц:

■ совершивших преступления по неосторожности;

■ совершивших умышленные преступления;

■ переведенных в установленном порядке из колоний общего и строгого режима^[111].

Система учреждений и органов, исполняющих наказания, нуждает­ся в существенной корректировке. С учетом экономических и политиче­ских факторов колонии-поселения могут быть переведены из режима от­бывания наказания в виде лишения свободы в отдельный вид наказания, не связанный с лишением свободы (в том числе для отбывания принуди­тельных работ)^{[112] [113].}

Подобную позицию высказывал В. Г. Громов. По его мнению колонии-поселения должны быть реформированы в: а) исправительные центры и б) реабилитационные центры двух видов: для содержания по­ложительно характеризующихся осужденных, переведенных для даль­нейшего отбывания наказания по постановлению суда в порядке ч. 2 ст. 78 УИК РФ из ИК общего и строгого режима, а также для социальной адаптации освободившихся из ИУ осужденных, в первую очередь, не 3

имеющих родственников и постоянного места жительства.

На сегодняшний день в колониях-поселениях ранее не отбывавшие лишение свободы лица, осужденные за преступления, совершенные по неосторожности, и лица, впервые осужденные за совершение умышлен­ных преступлений небольшой или средней тяжести, отбывают лишение свободы отдельно от лиц, ранее отбывавших лишение свободы и осуж­денных за преступления, совершенные по неосторожности, а также по­ложительно характеризующихся осужденных, переведенных из колоний общего и строгого режима.

Перевод в колонию-поселение является одной из значимых ступе­ней в процессе социализации осужденного и подготовки его к освобож­дению.

В 2017 году в учреждениях УИС содержалось 149 010 осужденных (в 2016 г. — 154 105), в отношении которых мог быть рассмотрен вопрос о переводе в колонию-поселение в порядке ст. 78 УИК РФ.

Из них 27 723 осужденных обращались в суд с соответствующими ходатайствами, или 18,6 % от количества лиц, в отношении которых мо­жет быть рассмотрен вопрос перевода в колонию-поселение (в 2016 г. — 31 517 чел., или 20,5 %).

Количество удовлетворенных судом ходатайств о переводе осуж­денных в колонию-поселение составило 14 913 чел., или 10 % от количе­ства лиц, в отношении которых мог быть рассмотрен вопрос о переводе в колонию-поселение (в 2016 г. — 17 339., или 11,2 %).

Наименьшее соотношение количества поданных в суд ходатайств о переводе в колонию-поселение от количества лиц, в отношении которых может быть рассмотрен данный вопрос, наблюдался в исправительных учреждениях Владимирской (1,9 %), Смоленской (7,3 %), Томской (5,4 %) областей.

В УФСИН России по Тульской области в колонию-поселение пе­реведено 9 человек, что составило всего 0,2 % от количества лиц, в от­ношении которых может быть рассмотрен вопрос о переводе в колонию - поселение. В УФСИН по Липецкой области данный показатель составил 21 человек или 0,9 %, в УФСИН России по Новгородской области — 3 человека или 0,2 %, в УФСИН России по Республике Бурятия — 5 чело­век или 0,5 %. В УФСИН России по Московской области, осужденные в колонию-поселение не переводились, вместе с тем количество лиц, в от­ношении которых может быть рассмотрен вопрос о переводе колонию- поселение составляло 913 человек.

Исполнение требований о раздельном содержании осужденных к лишению свободы зависит от архитектоники зданий и помещений, в том числе коммунально-бытового назначения. В целях исключения возмож­ности пересечения различных категорий осужденных при посещении ими коммунально-бытовых объектов в учреждении утверждаются соот­ветствующие графики их работы. Для отдельного содержания водворен­ных в штрафной изолятор, впервые осужденных от ранее отбывавших лишение свободы, приказом начальника учреждения, закрепляются от­дельные камеры или, по возможности, отдельные блоки. При отсутствии отдельных прогулочных дворов их прогулка проводится в разное время.

Законопроектом «О внесении изменения в статью 128 Уголовно­исполнительного кодекса Российской Федерации» предлагается устано­вить возможность размещения перечисленных категорий осужденных в пределах одного исправительного учреждения при условии обеспечения их раздельного проживания и трудоустройства^[114].

Обоснование необходимости подготовки проекта Закона «О внесе­нии изменения в статью 128 Уголовно-исполнительного кодекса Россий­ской Федерации»^[115] отмечается установлением возможности размещения осужденных, перечисленных в пунктах «а», «б» и «в», «г» ч. 1 ст. 128 УИК РФ, в пределах одного ИУ при условии обеспечения раздельного их проживания и трудоустройства, в целях сохранения социально полезных связей осужденных с родственниками, и сокращения финансовых расхо­дов на конвоирование осужденных к месту отбывания наказания.

Изменяющаяся уголовная политика государства, а также вносимые изменения в действующее уголовное законодательство, оказывают влия­ние на институт дифференциации осужденных к лишению свободы. Практика исполнения наказания зависит от региональных особенностей дифференциации осужденных, этапирования осужденных из других регионов.

2.3.