Оперативная обстановка в исправительных учреждениях и подзаконное регулирование классификации и дифференциации осужденных к лишению свободы

В преддверии принятия Концепции развития УИС РФ до 2030 года необходимо провести анализ пройденного пути деятельности государ­ства в вопросах исполнения уголовных наказаний. Без определения кон­кретных результатов и анализа допущенных ошибок, их признания и осмысления нет возможности двигаться в направлении улучшения дея­тельности по исполнению наказаний.

Динамично развивающиеся общественные отношения ставят ряд вопросов перед наукой уголовно-исполнительного права в области диф­ференциации осужденных к лишению свободы. Достижение целей ис­правления осужденных и предупреждения совершения новых преступ­лений как осужденными, так и другими лицами требует надлежащего исполнения наказания в виде лишения свободы.

Приоритетные направления государственной политики в области развития УИС определяются уголовно-исполнительным законодатель­ством РФ, Концепцией долгосрочного социально-экономического разви­тия РФ на период до 2020 года^[116], утвержденной распоряжением Прави­тельства РФ от 17 ноября 2008 г. № 1662-р, Концепцией развития уголовно-исполнительной системы РФ до 2020 года, утвержденной рас­поряжением Правительства РФ от 14 октября 2010 г. № 1772-р и Кон­цепцией федеральной целевой программы «Развитие уголовно­исполнительной системы (2017-2025 года)»^[117], утвержденной распоряже­нием Правительства РФ от 23 декабря 2016 г. № 2808-р.

Большое значение при разработке задач уголовной политики име­ют оценки, характеризующие криминальную ситуацию в стране и дея­тельность правоохранительных органов: показатели уровня преступно­сти, которые свидетельствуют об ухудшении (стабилизации или улучше­нии) криминальной ситуации, либо указывают на реальную возможность развития соответствующих тенденций; уровень правосознания населения.

Теоретическое обобщение задач уголовной политики как важного государственного института противодействия преступности и устране­ния некоторых явлений в этой сфере, позволяющее утверждать о нали­чии кризисных проявлений в уголовном, уголовно-исполнительном зако­нодательстве и правоприменительной практике, должно опираться на це­левые ориентиры, обозначенные в Концепции долгосрочного социально­экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года.

Целевые ориентиры, обозначенные в Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 года, взаимо­связаны с целями Концепции развития уголовно-исполнительной систе­мы Российской Федерации до 2020 года. За десять лет реализации Кон­цепции ее переосмысляли, корректировали и отказывались от отдельных концептуальных основ. Необходимо осмысление современного состоя­ния уголовной политики, вопросов назначения видов исправительных учреждений, исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы. В комплексе эти мероприятия позволят избежать повторения ошибок при очередном реформировании, которое возможно именно таковым и станет.

Первой целью Концепции развития УИС до 2020 года сначала бы­ло совершенствование деятельности учреждений и органов, исполняю­щих наказания, «с учетом международных стандартов и потребностей общественного развития».

В Концепции отмечалось (было в первой редакции и осталось на сегодняшний день), что по состоянию на 1 января 2010 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы, обеспечивающих изоляцию от обще­ства, содержалось 864 тыс. человек, в том числе:

■ в 755 исправительных колониях — 723,9 тыс. человек;

■ в 7 тюрьмах — 2,8 тыс. человек;

■ в 162 колониях-поселениях — 56,3 тыс. человек;

■ в 62 воспитательных колониях — 5,9 тыс. человек.

В учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 69,1 тыс. женщин. При 11 из 47 исправительных колоний, предназначен­ных для отбывания наказания женщин, имелись дома ребенка, в которых проживало 846 детей.

По состоянию на 1 сентября 2019 г. в учреждениях уголовно­исполнительной системы содержалось 536, 7 тыс. человек. (- 327,3 тыс. человек к 01.01.2010), в том числе:

■ в 702 (- 53) исправительных колониях отбывало наказание 435,7 тыс.

■ в 8 (+ 1) тюрьмах отбывало наказание 1,1 тыс. чел. (- 1, 7 тыс. человек).

Число лиц, содержащихся в тюрьмах, постоянно сокращается: 2005 г. — 3 946 чел. 2006 г. — 3 402 чел., 2007 г. — 4 224 чел., 2008 г. — 5 380 чел., 2009 г. — 3 764 чел., 2010 г. — 2 642 чел., 2011 г. — 1 908 чел., 2012 г. — 1 828 чел., 2013 г. — 2 106., 2014 г. — 2 444 чел., 2015 г.

— 2 601 чел., 2016 г. — 2 485 чел., 2017 г. — 2 108., 2018 г. — 1 463 чел.

С расширением сети единых помещений камерного типа направле­ние в тюрьмы осужденных стало редким. В. А. Уткин отмечает, что тюрьма как самостоятельный вид исправительного учреждения фактиче­ски утратила свое значение^[119]. Это подтверждает вышеприведенная стати­стика, в которую включены не только осужденные к тюремному заклю­чению, но и лица, оставленные для хозяйственного обслуживания.

■ в 122 колониях-поселениях отбывало наказание 33, 2 тыс. чело­век (- 23,1 тыс. человек);

■ в 23 (- 39) воспитательных колониях для несовершеннолетних

— 1, 2 тыс. человек (- 4,7 тыс. человек);

В учреждениях содержится 43 тыс. женщин (- 26, 1 тыс. человек). При женских колониях имеется 13 (+ 2) домов ребенка, в которых про­живает 460 детей.

В уголовно-исполнительной системе двадцать лет назад содержа­лось около 100 тыс. человек, больных активной формой туберкулеза, си­туация приобретала характер эпидемии. Перенаполненность мест заклю­чения была катастрофической.

Начиная с 2009 г. число осужденных (729 598 чел.) уменьшилось больше чем на 280 тыс. чел., что является колоссальным успехом уго­ловной политики государства. Россия по числу осужденных в расчете на 100 тыс. человек в мировом рейтинге с первой строки (далеко не почет­ного места) переместилась на двадцатую. На сегодняшний день на пост­советском пространстве Россия занимает второе место. Именно по этой причине перед уголовно-исполнительной системой РФ и дальше будут ставиться серьезные задачи.

Штатная численность работников уголовно-исполнительной си­стемы составляла 350,7 тыс.

На 01.09.2019 г. штатная численность персонала УИС, финансиру­емого из средств федерального бюджета составляет 295,9 тыс. человек (- 54, 8 тыс. человек), в том числе начальствующий состав — 225,2 тыс. человек (- 34,5 тыс. человек).

Из приведенных статистических данных видно, что кризисное со­стояние, при котором осужденные находились в переполненных испра­вительных учреждениях, пройдено. При таком состоянии дел нормы, направленные на дифференциацию осужденных, просто декларирова­лись, их исполнение было невозможно. Сегодня появляется возможность проводить научные исследования на основе имеющихся возможностей исправительных учреждений, осмысливать необходимость появляющих­ся перспектив, планировать концептуальные положения по совершен­ствованию деятельности исправительных учреждений.

Вторая цель Концепции развития УИС до 2020 года на тот период в определенной мере являлась утопичной. Планировалось сокращение рецидива преступлений, совершенных лицами, отбывшими наказание в виде лишения свободы, за счет повышения эффективности социальной и психологической работы в местах лишения свободы, проведение в ме­стах лишения свободы мероприятий в целях адаптации в обществе осво­бодившихся осужденных, в том числе с участием гражданского общества.

Утопичность ситуации подкреплялась тем, что отсутствовала и от­сутствует по сегодняшний день общегосударственная система подсчета рецидива преступлений лиц, отбывших наказание в виде лишения свободы.

На сегодняшний день достаточно позитивным моментом являются приведенные выше данные по уменьшению числа осужденных к лише­нию свободы. Что касается сокращения рецидива преступлений рассмат­риваемой категории, то необходимо отметить, что здесь далеко не все за­висит от уголовно-исполнительной системы.

Третья цель Концепции развития УИС до 2020 года во многом за­висела от финансирования, а оно в свою очередь — от достижимости первых двух целей.

Гуманизация уголовного законодательства способствует тому, что значительная часть преступников осуждается к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества. По статистике к лишению свободы в настоящее время осуждается немногим более 28 % от числа всех осужденных. 25,8 % составляют условно осужденные к лишению свободы.

Последовательно снижается удельный вес осужденных молодеж­ного возраста (18-25 лет). В 2007 г. он составлял 27,3 % всех осужден­ных в исправительных колониях, в 2012 г. — 18,3 %, а в 2018 — всего 13,6 %.

В вопросах дифференциации осужденных к лишению свободы тре­тья цель Концепции представляет наименьший интерес. Представляется необходимым рассмотреть вопросы, связанные с нарушениями установ­ленного порядка отбывания наказания, преступлениями в исправитель­ных учреждениях и причинами их совершения.

Объективная необходимость совершенствования уголовно­исполнительного законодательства РФ может возникнуть только после выявления проблемных аспектов непосредственного исполнения наказания в виде лишения свободы. Для этого в первую очередь необходим анализ уровня допускаемых осужденными нарушений и злостных нарушений установленного порядка отбывания наказания; выявление тенденций постановки осужденных на профилактический учет; уровень пенитенциарной преступности; анализ статистической отчетности деятельности исправительных учреждений; определение эффективности внутренней изоляции в единых помещениях камерного типа и другие особенности исполнения наказания.

Тенденция в динамике общей преступности выражалась в росте числа тяжких и особо тяжких преступлений, наибольшее количество ко­торых приходится на долю насильственных и корыстно-насильственных. Если в 2007 году, по данным ФСИН России, в ИУ доля осужденных за тяжкие и особо тяжкие преступления составляла чуть более 70 %, то по состоянию на 1 июля 2019 года она увеличилась более чем на 15 % и со­ставила более 85 % (если сравнивать данный показатель с началом 2000­х г.г., то он вырос почти в 2 раза).

За убийство из числа отбывающих наказание в исправительных колониях в 2007 г. было осуждено 17 % чел., в 2018 — 19,8 %.

Возрастает общее число и удельный вес отбывающих наказание за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков: в 2007 г. — 11,3 % от всех осужденных, в 2018 г. — 28,07 %.

Количество зарегистрированных в России преступлений экстремистско-террористической направленности ежегодно увеличива­ется, что приводит к росту числа осужденных за деяния этой категории^[120]. Согласно статистическим данным ФСИН России (2 УИС), в 2018 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 378 осуж­денных за преступления экстремистской направленности и 1 619 осуж­денных за преступления террористического характера. С 2009 г. число осужденных за преступления экстремистской направленности возросло на 66 %, количество осужденных за преступления террористического ха­рактера увеличилось на 46 %. Но стоит отметить, что число осужденных указанных категорий с 2007 г. по 2009 г. существенно уменьшалось (приложение 1).

После принятия Концепции развития УИС до 2020 года отмеча­лось, что увеличивается количество лиц с повышенной агрессивностью и возбудимостью, с психическими отклонениями. В местах лишения сво­боды содержалось более 400 тысяч человек, склонных к различным фор­мам деструктивного поведения — агрессии, конфликтам, членовреди­тельству, суициду, в том числе: 115 тыс. человек с признаками психиче­ских отклонений, низким уровнем интеллекта; 126 тыс. человек с повы­шенной агрессивностью и импульсивностью; 96 тыс. человек с низким социально-психологическим статусом; 37,5 тыс. человек, склонных к су­ициду и членовредительству; 210 тыс. человек, склонных к другим фор­мам деструктивного поведения; 45 тыс. человек, имеющих отрицатель­ную направленность и склонных к лидерству^[121].

Анализ состояния дисциплины и дисциплинарной практики за 2018 год показывает, что уровень нарушений порядка отбывания наказа­ния в расчете на 1000 человек по УИС возрос на 3,5 % и составил 1233,7 (2017 г. — 1192,1). Уровень нарушений порядка отбывания наказания в расчете на 1000 человек повысился: в ИК на 3,3 %, тюрьмах — 41,5 %, СИЗО — 27,9 %, ЛИУ — 0,6 %.

В обзоре ФСИН России за 2018 г.^[122] отмечается, что анализ эффек­тивности использования средств видеонаблюдения в надзоре за подозре­ваемыми, обвиняемыми и осужденными показал, что в отчетном периоде зарегистрировано 2 279 810 нарушений правил внутреннего распорядка ИУ и СИЗО, допущенных подозреваемыми, обвиняемыми и осужденны­ми.

Уровень нарушений порядка отбывания наказаний во многих тер­риториальных органах разнится существенным образом. Орловская об­ласть 458,4; Кировская область 496,4; Ростовская область 2 335,2; Самар­ская область 2 918,4.

Стоит отметить, что нами приводится средняя цифра нарушений по всем исправительным учреждениям. Как пример в исправительных учре­ждениях ГУФСИН России по Омской области средний уровень составля- ет 224,1, что в 5,5 раз меньше общероссийского, а в исправительных учреждениях УФСИН России по Астраханской области уровень выше общероссийского в 4 раза, составляет 4 934,8 и является самым высоким по стране.

В ежегодно проводимом анализе состояния дисциплинарной прак­тики среди осужденных руководство ФСИН России, как правило, пред­лагает, а в последние годы требует от начальников территориальных ор­ганов рассмотреть эффективность применяемых к осужденным мер взыскания. А. Н. Сиряков отмечает, что решение данной задачи не может быть простым, ибо на эффективность применения мер взыскания влияют не только ошибки практических работников, но комплекс организацион­ных, правовых и иных условий, включая криминологическую характери­стику осужденных лиц^[123].

Большинство осужденных содержащихся в исправительных коло­ниях, осознают значимость мер дисциплинарного воздействия и в ком­плексе с другими мерами они оказывают положительное воздействие на исправление осужденных. Увеличивающееся число нарушений способ­ствует созданию плодородной почвы для злостных нарушений.

Вопросы, связанные со злостными нарушениями установлен­ного порядка отбывания наказания

Существенно больше проблем возникает с осужденными, допус­кающими злостные нарушения установленного порядка отбывания нака­зания, и в поиске мер, направленных на предупреждение их противо­правного поведения. Понятно, что данные осужденные оказывают нега­тивное влияние на других осужденных. Минимальными стандартными правилами ООН в отношении обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы) в п. 1 пр. 93 одной из целей классификации осуж­денных требуется отделение таких осужденных от основной массы.

К. К. Г оряинов отмечает, что злостные нарушения порождают пре­ступления^{[124] [125]. Математически так называемый переводной коэффициент составил 11,75, т. е. в среднем из 12 злостных нарушений «вырастает» 3 одно преступление.}

Уровень злостных нарушений порядка отбывания наказания в рас­чете на 1000 человек по УИС составил в 2018 г. 40, 1, что на 8, 2 % выше, чем в 2017 году (37,1).

Если формула, из которой следует, что 11,75 злостных нарушений, порождают одно преступление, верна, то уровень преступности в 2018 г. должен был быть на уровне 3,41. Учитывая неизвестный уровень латент­ной преступности, такой показатель вполне возможен.

Количество осужденных, признанных злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, на конец 2018 г. состав­ляло 18 938 чел.

Уровень злостных нарушений порядка отбывания наказания по территориальным органам существенно различается. Омская область 6,2; Тверская область 8,8; Курская область 11,1; Оренбургская область 104,7; Магаданская область 123,4; Республика Хакасия 797,0.

Злостные нарушители установленного порядка отбывания наказа­ния в сравнении с остальными осужденными являются более криминаль­но запущенными, требуют повышенного внимания со стороны админи­страции

С 2007 г. по 2012 г. в статистической отчетности по форме СБ-1 отмечалось, сколько злостных нарушителей установленного порядка от­бывания наказания «находятся в запираемых помещениях для содержа­ния осужденных в строгих условиях отбывания наказания».

В 2007 г. в исправительных учреждениях 25 976 осужденных, яв­лялись злостными нарушителями, 15 357 из них находились в запирае­мых помещениях. От общей массы осужденных к лишению свободы (717 807 чел.) число злостных нарушителей составляло 3,61 %, изолиро­ванно содержалось 59,12 % злостных нарушителей (приложение 2).

С 2013 г. по настоящее время в статистической отчетности, отме­чается, сколько злостных нарушителей установленного порядка отбыва­ния наказания находится в запираемых помещениях для содержания осужденных в строгих условиях отбывания наказания, водворенных в ШИЗО, переведенных в ЕПКТ, ПКТ, одиночную камеру колонии особо­го режима.

В 2018 г. в исправительных учреждениях 18 938 осужденных являлись злостными нарушителями, 17 468 из них находились в запираемых помещениях. От общей массы осужденных к лишению свободы (474 691 чел.) число злостных нарушителей составляло 3,98 %, изолированно содержалось 92,23 % злостных нарушителей.

Ситуация по изоляции злостных нарушителей установленного по­рядка отбывания наказания представляется приемлемой. Большинство из них также состоит на различных видах профилактического учета. К большому сожалению, несмотря на то, что они признаны злостными нарушителями и находятся на профилактическом учете, в силу которого за ними должно осуществляться более пристальное внимание, они про­должают свою преступную деятельность, совершая новые преступления.

Профилактический учет как средство предотвращения преступлений

Из статистических данных ФСИН России видно, что начиная с 2004 г. количество осужденных, состоявших на различных видах профи­лактического учета, ежегодно изменяется. С 2004 г. по 2006 г. происхо­дит уменьшение с 50 904 чел. до 48 734 чел., а с 2006 г. по 2016 г. — су­щественное увеличение с 48 734 до 83 016 (увеличение составило 58,7 %). Рост негативно сказался на сложности надзора за указанной ка­тегорией лиц. Уменьшение числа указанной категории лиц произошло в период с 2016 г. по 2018 г. и составило 5,3 %. В последние полгода опять происходит увеличение. Как показано нами выше, неоправданно большое число осужденных, состоящих на профилактическом учете, ухудшает качество мер, корректирующих поведение осужденных.

На 1 июля 2019 г. на профилактическом учете в исправительных учреждениях территориальных органов УИС состояло 80 358 осужден­ных, из них 42,24 % — склонных к суициду и членовредительству; 27,87 % — склонных к посягательствам на половую свободу и половую неприкосновенность; 10,94 % — склонных к употреблению и приобрете­нию наркотических веществ, психотропных средств, сильнодействую­щих препаратов и алкогольных напитков; 9,14 % — склонных к система­тическому нарушению правил внутреннего распорядка; 6,63 % — склон­ных к совершению побега; 6,28 % — склонных к нападению на предста­вителей администрации и иных сотрудников правоохранительных органов^[126].

Особую же тревогу со стороны общества и ФСИН России вызыва­ет влияние на основную массу осужденных носителей криминальной субкультуры в целом и криминальных авторитетов, в частности.

За период с 2004 г. по 2018 год максимальное количество осуж­денных, состоящих на профилактическом учете как лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности, а также лиц, оказывающих негативное влияние на других осужденных, было в 2013 г. и составляло 2 171. На 1 января 2019 г. таких осужденных 1 342 и два из них отбывают наказания в колониях-поселениях, что с позиции закона возможно, а с позиции безопасности удивительно.

По замечанию В. Е. Южанина, в целях обеспечения безопасности остальных категорий осужденных и самого ИУ они должны содержаться изолированно^[127]. Сложно возразить. Позиция ФСИН России аналогична, только учитывая факт того, что постановка на профилактический учет не предполагает автоматической изоляции, и у сотрудников исправитель­ных учреждений, несмотря на требование ФСИН России по изоляции данных категорий, возникает множество проблем.

По состоянию на 01.01.2019 г. осужденных, состоящих на профи­лактическом учете как «лидеры и активные участники группировок от­рицательной направленности, а также лиц, оказывающих негативное влияние на других осужденных», в ЕПКТ содержалось 342 или примерно 25 % (на 01.01.2018 г. — 11,8 %). С учетом проводимой работы в 2018 году по данному направлению деятельности в целом использование ЕПКТ для изоляции лиц указанной категории увеличилось на 14,5 %. Представляется, что этого все же недостаточно для обеспечения без­опасности в исправительных учреждениях.

Одним из основных принципов обеспечения безопасности, закреп­ленных в Федеральном законе РФ от 28.12.2010 № 390-ФЗ «О безопасно­сти»^[128], является приоритет предупредительных мер в целях обеспечения безопасности. Необходим большой объем работы для создания эффек­тивного механизма по обеспечению безопасности исправительных учреждений.

Предупреждение совершения новых преступлений осужденными является одним из требований уголовно-исполнительного законодатель­ства. Совершение нового преступления осужденным к лишению свободы в момент отбывания наказания свидетельствует о низкой эффективности уголовного наказания или об отсутствии таковой совсем.

Находясь в условиях изоляции, отдельные осужденные могут ока­зывать негативное влияние на остальных осужденных.

В целях регламентации порядка организации и проведения меро­приятий по профилактике замышляемых и подготавливаемых правона­рушений среди осужденных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, был принят Приказ Минюста России от 20.11.2006 № 333 «Об утверждении Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы»^[129].

Профилактика правонарушений со стороны осужденных в соответ­ствии с этим приказом была направлена на выявление и устранение об­стоятельств, способствующих их совершению, а также на установление лиц, от которых с наибольшей вероятностью следовало ожидать совершения правонарушений, и оказание на них корректирующего воздействия.

В 2007 г. 59 % злостных нарушителей, большинство из которых состояли на профилактическом учете, были изолированы в запираемых помещениях для содержания осужденных в строгих условиях отбывания наказания.

На профилактическом учете состояли 51 503 осужденных к лише­нию свободы. Доля осужденных, состоящих на профилактическом учете, от среднесписочной численности контингента на тот год составляла 7,17 %. Количество преступлений, совершенных осужденными, состоя­щими на профилактическом учете, было 39, что составляло 3,44 % от

общего числа совершенных преступлений. Можно утверждать, что кор­ректирующее воздействие на осужденных и дополнительные меры изоляции оказали положительное воздействие. Уровень совершенных преступлений среди осужденных, состоящих на профилактическом уче­те, был в два раза ниже, чем среди остальной части осужденных, которая считалась менее опасной.

В последний полный год (2012 г.) действия приказа Минюста России от 20.11.2006 № 333 доля преступности осужденных, состоящих на профилактическом учете составляла 6,54 %, а число состоящих на профилактическом учете от общей массы осужденных составляло 11,94 %. По сравнению с 2007 г. статистика немного ухудшилась, но также была приемлемой. 88,89 % осужденных — злостных нарушителей установленного порядка отбывания наказания находились в условиях дополнительной изоляции (запираемые помещения для содержания осужденных в строгих условиях отбывания наказания, ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, одиночная камера колонии особого режима).

20 мая 2013 г. был принят новый приказ Минюста России, утвердивший Инструкцию по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы^[130] (вместо приказа № 333). Основной его целью сохраняется недопущение правонарушений со стороны лиц, содержащихся в учреждениях УИС, посредством системы профилактических мероприятий. В прежнем приказе только отмечалось, что профилактические мероприятия должны быть направлены на предупреждение (предотвращение и пресечение) противоправных действий.

Число осужденных состоящих на профилактическом учете с каж­дым годом увеличивается, а число сотрудников остается фактически прежним. Но от них требуется проводить профилактические мероприя­тия, в отношении лиц, находящихся на профилактическом учете.

Уровень преступности, совершенных лицами, состоящими на про­филактическом учете, увеличивается, и в 2015 г. превысил уровень пре­ступлений совершаемых остальными осужденными, не смотря на то, что 92,23 % злостных нарушителей находятся в условиях усиленной изоляции.

Доля осужденных, состоящих на профилактическом учете, от среднесписочной численности контингента составляла 15,33 %, а совер­шено ими преступлений было 17,92 %. К 2019 г. все стало еще хуже (приложение 3). За первое полугодие 2019 года совершено 150 преступ­лений осужденными, состоящими на профилактическом учете, из 509 преступлений, совершенных в исправительных учреждениях. 18,21 % осужденных, которые являются злостными нарушителями, совершили за первые 6 месяцев 2019 г. 29,5 % преступлений.

В качестве причин возросшего уровня преступлений, совершаемых лицами, состоящими на профилактическом учете, следует отметить следующие:

■ администрация исправительных учреждений стала более актив­но ставить осужденных на профилактический учет, опасаясь за то, что кто-то совершит преступление, но не будет состоять на профилактиче­ском учете;

■ вторая причина — следствие первой. На профилактическом уче­те оказалось слишком много осужденных, а за каждым требовалось за­креплять наиболее подготовленных сотрудников. В силу этого указанная работа была сведена к формальному закреплению сотрудников за осужденными.

В то же время с учетом ухудшающегося состава осужденных сложно спрогнозировать криминологическую ситуацию без изоляции данных лиц. А без увеличения числа сотрудников, при возрастающей служебной нагрузке, уровень преступлений ежегодно будет возрастать.

A. И. Дроздов отмечает, что действующая система исполнения ли­шения свободы не приспособлена к решению задачи пенитенциарной профилактики в полном объеме, она не готова ни организационно, ни законодательно защищаться от злостных нарушителей активно и наступательно^[131].

Проблема, по нашему мнению, куда шире, чем указывается авто­ром. На современном этапе в деятельности исправительных учреждений большую опасность представляют лидеры преступных группировок, ко­торые не допускают нарушений установленного порядка отбывания наказания, и их изоляция от общей массы представляется действительно сложной.

Преступность в исправительных учреждениях

О наличии проблем в состоянии правопорядка и законности в ис­правительных учреждениях можно судить на основании того, что в ме­стах лишения свободы, ежегодно совершаются такие преступления, как убийство, покушение на убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, в том числе повлекшее смерть потерпевшего, дезоргани­зация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от обще­ства, приобретение и сбыт наркотических средств, побеги из мест лише­ния свободы, иные преступления.

B. А. Уткин вслед за другими авторами отмечает усиление консо­лидации значительной части осужденных в их стремлении противодей­ствовать законным требованиям администрации исправительных учре­ждений, имеющие место факты «смычки» криминальных «авторитетов» и коррумпированных сотрудников, расширение проникновения в учре­ждения запрещенных предметов, усиление связей осужденных в местах лишения свободы с криминалом на свободе^[132]. Тем не менее, как отмечает В. Е. Южанин, УИК РФ не содержит требования раздельного содержа­ния осужденных, допускающих отклонение в своем поведении и нужда­ющихся в применении профилактических мер^[133], что влияет не только на рост совершающихся в учреждении нарушений, голодовок, групповых неповиновений, но и фактов самоубийств и членовредительства.

Уровень преступности в местах лишения свободы самый высокий за последние пять лет. По состоянию на 2018 год составляет 1,92^[134], за первые 6 месяцев 2019 г. он составляет 0,99 (АППГ — 0,83). Учитывая факт того, что последние три года во втором полугодии регистрируется преступлений примерно на 25 % больше, чем в первом полугодии, то можно предположить, что уровень преступности за 2019 г. будет в рай­оне 2,25. Динамика уровня преступности за 2005-2018 гг. наглядно пред­ставлена в таблице (см. приложение 4).

Возрастающий уровень преступности в исправительных учрежде­ниях свидетельствует о необходимости совершенствования дифференци­ации осужденных к лишению свободы. Стоит осознавать, что уровень преступности возрастает в силу меняющейся уголовной политики. Кон­тингент исправительных учреждений меняется достаточно динамично. Необходимо наделять администрацию исправительных учреждений пол­номочиями по изоляции осужденных, в отношении которых имеется ин­формация об их опасности.

Можно предположить, что реальный уровень преступности еще выше, чем приведенные нами официальные данные. Приведем несколько показателей, которые выглядят сомнительно в условиях возрастающего числа правонарушений и преступлений.

Мелкое хулиганство как злостное нарушение: 2014 г. — 272; 2015 г. — 228; 2016 г. — 222; 2017 г. — 147; 2018 — 119. За пять лет — уменьшение на 56 %. Хулиганств как преступлений (ст. 213 УК РФ) с 2005 г. по 2018 г. было зарегистрировано всего шесть. Начиная с 2010 г., из этих шести было зарегистрировано только одно, — в 2016 году.

В отчете по состоянию дисциплинарной практики среди осужден­ных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, отмечается, что случаев мужеложства, лесбиянства было в 2014 г. — 2; 2015 г. — 4; 2016 г. — 4; 2017 г. — 16; в 2018 г. — 2.

Осужденных, состоящих на профилактическом учете как склонных к посягательствам на половую свободу и половую неприкосновенность, в 2014 г. — 19 588; 2015 г. — 20 668; 2016 г. — 21 812; 2017 г. — 22 411; 2018 г. — 21 930.

Краж (ст. 158 УК РФ) было в 2014 г. — 12; 2015 г. — 4; 2016 г. — 6; 2017 г. — 11; в 2018 г. — 11.

Говоря про уровень латентной преступности, С. А. Хохрин пишет о противоречии статистических данных, соглашаясь^[135] с позицией А. А. Примака, который отмечает, что в 2008 г. в исправительных учре­ждениях происходило ослабление режима содержания, ухудшение вос­питательной работы и оперативно-розыскной деятельности оперативных частей, а также «криминальные авторитеты» подкупали персонал, выби­вали для себя различные льготы, свободно распоряжались «общаком»^[136]. С 2008 г. в исправительных учреждениях произошли большие изменения, но проблем в вопросах исполнения наказаний остается много.

Рассматривая вопросы преступности в ИУ необходимо учитывать некоторые обстоятельства:

1) наибольшей степенью латентности обладают преступные пося­гательства, совершаемые в отношении осужденных. Так, в ходе прове­денного Д. Б. Вальяно опроса сотрудников ИУ выяснилось, что 46 % преступных посягательств на осужденных остаются латентными, под предлогом их оценки как «случайных» травм (падения, производствен­ные травмы и т. д.)^[137];

2) высокий уровень латентности характерен для таких насиль­ственных преступлений, как побои, истязания, насильственное муже­ложство, а также хулиганство^[138], которые в официальной статистике пред­ставлены весьма незначительно, либо не отражаются совсем.

Ю. С. Фомин отмечает наибольшую латентность следующих кате­горий преступлений: умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ), хулиганство (ст. 213 УК РФ) и насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ)^[139].

В разных регионах уровень преступности ежегодно различается.

В 2015 году наихудший показатель уровня преступлений среди осужденных, содержащихся в ИК территориальных органов ФСИН России, в расчете на 1000 человек был в Республике Калмыкия 11,26, Еврейской автономной области 8,7, Чеченской Республике 4,98, Магаданской области 4,61, Удмуртской Республике 4,47.

В 2016 году наихудший показатель зафиксирован в Республике Саха (Якутия) 10,38, Еврейской автономной области 9,43, Магаданской области 9,0., Республике Коми 7,43, Камчатском крае 7,39.

В 2017 году наихудший показатель был в Республике Калмыкия 13,79, Еврейской автономной области 12,64, Магаданской области 5,75, Сахалинской области 4,71, Республике Коми 4,57.

В 2018 году наихудший показатель уровня преступлений среди осужденных отмечен в Республике Тыва 10,3, Еврейской автономной области 9,75, Республике Марий Эл 7,32, Республике Крым и г. Севастополь 6,48, Камчатском крае 5,43.

Как видим, уровень пенитенциарной преступности (помимо преступности сотрудников) в отдельных регионах кратно выше среднего уровня преступности по уголовно-исполнительной системе РФ.

Преступность осужденных, отбывающих наказание в местах ли­шения свободы, представляет собой сложную проблему не только для ИУ, но и для всего общества в целом. Н. В. Ольховик, Л. М. Про- зументов отмечают, что совершение осужденными преступлений в про­цессе отбывания наказания свидетельствует о наличии серьезных недо­статков и противоречий, возникающих при исполнении уголовного нака­зания в виде лишения свободы^[140].

Уровень незаконного оборота наркотических средств в ИУ доволь­но высок: по ст. 228 УК РФ зарегистрировано: в 2009 г. — 251 преступ­ление; в 2010 г. — 288, в 2011 г. — 224; в 2012 г. — 267; в 2013 г. — 246; в 2014 г. — 204; в 2015 г. — 192; в 2016 г. — 147, в 2017 г. — 201; в 2018 г. — 225.

В исправительных учреждениях в 2018 г. изъято наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов 53 028,709 г (в 2017 — 43 754,859 г), в том числе при доставке 49 329,708 г или 93 % (2017 г. — 43 415 355 или — 99,2 %)^[141]. Масштаб изъятого удивляет, но больше всего удивляет процент изъятий при доставке. Можно предположить, что в ИУ наркотические средства, психотропные вещества и их аналоги все же имеются. Причина наших предположений кроется в том, что если в 2017 г. изъяли 99,2 % указанных нами веществ при доставке, то зачем увеличивать поставки того, что (не считая 0,8 %) практически в полном объеме изымается.

Статистические данные не раскрывают полного состояния пре­ступности в ИУ, хотя их анализ позволяет сделать определенные выводы о тенденциях в рассматриваемой сфере. Для получения более полного представления об исследуемых явлениях необходимо учитывать уровень латентной преступности, которая обусловлена рядом обстоятельств субъективного и объективного характера, в частности, влиянием на по­ведение осужденного норм, традиций «криминального мира»; специфи­кой деятельности ИУ, для которых цель работы — исправление осуж­денных и предупреждение совершения новых преступлений как со сто­роны осужденных, так и иных лиц, что, в свою очередь, вынуждает к укрытию от учета именно тех деяний, которые непосредственно посяга­ют на установленный порядок исполнения наказания; существующей практикой оценки деятельности ИУ, которая поставлена в зависимость от количества зарегистрированных преступлений.

Интересной представляется ситуация с числом предотвращаемых преступлений в ИУ. В период с 2007 г. по 2016 г. число предотвращае­мых преступлений последовательно уменьшалось с 74 133 до 59 877. В 2017 году было предотвращено 965 преступлений, а в 2018 году 278 преступлений.

Стоит одобрить пересмотр порядка заполнения статистической отчетности по данному разделу, ведь очевидно, что предотвращать такой объем преступлений невозможно. Теперь сотрудники оперативных подразделений могут заниматься своими должностными обязанностями с учетом объективных реалий.

Единые помещения камерного типа (ЕПКТ) как альтернатива тюремному режиму, способная изолировать осужденных, склонных к противоправному поведению.

Представляется необходимым рассмотреть некоторые проблемы деятельности ЕПКТ как одного из институтов, способных оказывать существенное влияние на уровень преступности и правонарушений в исправительных учреждениях.

В обосновании соответствия решаемой проблемы и целей Феде­ральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной систе­мы (2017-2025 годы)» отмечалось, что сохраняется проблема обеспече­ния личной безопасности осужденных в связи с противоправными дей­ствиями, а также негативным влиянием лидеров и членов группировок криминально ориентированных осужденных и злостных нарушителей установленного порядка отбывания наказания. Только в 12 субъектах РФ имеющиеся единые помещения камерного типа позволяют обеспечить эффективную изоляцию указанных лиц от основной массы осужденных^[142].

Основными задачами изоляции осужденных в ЕПКТ являются:

■ изоляция и исключение фактов влияния лидеров и активных участников групп осужденных отрицательной направленности на основ­ную массу осужденных с целью дестабилизации оперативной обстановки;

■ исключение взаимодействия осужденных, содержащихся в ЕПКТ, и криминалитета, находящегося на свободе;

■ осуществление оперативно-профилактической работы, направ­ленной на развенчание лидеров уголовно-преступной среды, а также принижение роли лидеров и активных участников групп осужденных от­рицательной направленности^[143].

На 1 января 2019 года функционировало 127 единых помещений камерного типа. Среднесписочная численность осужденных, содержа­щихся в ЕПКТ, составляет 1 682,25 чел., при лимите наполнения 3 712 (АППГ — 4 098) места. На 1 января 2018 года в 139 ЕПКТ — 1 862,68 чел.; 2017 г. в 137 — 2092,6 чел.; 2016 г. в 136 — 2000 чел.

Несмотря на указанную в обзорном письме «О состоянии режима и надзора в исправительных учреждениях и следственных изоляторах тер­риториальных органов ФСИН России в 1 полугодии 2018 года» (письмо ФСИН России от 21.08.2018 № исх-03-59830) неудовлетворительную ра­боту по использованию площадей ЕПКТ для лиц, оказывающих негатив­ное влияние на других осужденных, среднесписочная численность со­держащихся в них лиц по сравнению с 01.01.2018 осталась на прежнем уровне и составила 45,3 % (2017 г. — 45,5 %).

По состоянию на 01.01.2019 из 1 299 осужденных, состоящих на профилактическом учете как «лидеры и активные участники группиро­вок отрицательной направленности, а также лица, оказывающие нега­тивное влияние на других осужденных», в ЕПКТ содержалось 342 или 26,3 % (АППГ — 11,8 %). С учетом проводимой работы в 2018 году по данному направлению деятельности в целом использование площадей ЕПКТ для изоляции лиц указанной категории увеличилось на 14,5 %.

В ходе выездов в региональные управления УИС сотрудниками ФСИН России выявляются случаи слабого контроля за организацией функционирования ЕПКТ со стороны руководства территориальных ор­ганов ФСИН России.

В ряде территориальных органов ФСИН России отмечается неудо­влетворительная работа по перекрытию каналов поступления в ЕПКТ за­прещенных предметов, в том числе средств мобильной связи. В 2018 го­ду в камерах ЕПКТ было обнаружено и изъято 59 единиц средств мо­бильной связи (2017 г. — 39).

В УФСИН России по Пензенской области в камерах ЕПКТ допу­щено нарушение ст. 80 УИК РФ в части раздельного содержания осуж­денных различных видов режима.

Количество допущенных происшествий и преступлений в указан­ных помещениях увеличилось почти в три раза и составило 38 случаев (2017 г. — 13), в том числе 19 противоправных действий (нападения, оскорбления, угрозы) в отношении сотрудников ИУ (2017 г. — 5), 5 от­казов от приема пищи (2017 г. — 6), 12 актов членовредительства

(2017 г. — 3).

С 2005 г. по 2018 г. максимальное число ЕПКТ составляло 139 (в 2017 г.), а минимальное 104 (в 2008 г.). Лимит наполнения варьировался в районе 3 800 мест, но максимально (на 60,4 %) он был загружен в 2011 г. ФСИН России неоднократно требовало от отдельных территори­альных управлений активнее использовать возможности ЕПКТ, но фак­тически мало что менялось.

Применение перевода осужденных в ЕПКТ в качестве меры взыс­кания должно обеспечивать устранение негативного влияния указанных лиц на основную массу осужденных и повышение эффективности дис­циплинарного воздействия на них^[144].

Единые помещения камерного типа для отдельных категорий осужденных являются альтернативой тюремным. Несмотря на обозна­ченные проблемы режимного характера, деятельность ЕПКТ с каждым годом совершенствуется, в силу чего и необходимость перевода осуж­денных в тюрьмы отпадает. Данное утверждение подтверждается стати­стикой уменьшения численности осужденных, содержащихся в тюрьмах.

Д. В. Паутов отмечает, что в деятельности исправительных учре­ждений имеются случаи, когда решением начальника ИУ осужденные переводятся в ЕПКТ на 12 месяцев за незначительные дисциплинарные проступки, например, хранение одноразовой зажигалки, курение в неот­веденном для этого месте, нарушение формы одежды, сон в неустанов­ленное распорядком дня ИУ время и т. д. Он считает, что, применяя та­кие меры взыскания к осужденным, администрация нередко нарушает положения ст. 117 УИК РФ, не учитывая обстоятельства совершенного нарушения и личность осужденного^[145]. Между тем закон в таких случаях не нарушается, а практика такая имеется зачастую по причине необхо­димости изоляции отдельных личностей по указанию ФСИН России из- за поступившей информации об опасности, исходящей от конкретного осужденного.

Для использования ЕПКТ в полном объеме требуется развитие правовой базы профилактики изоляции отдельных наиболее опасных ка­тегорий осужденных. Обозначенная выше категория профилактического учета «лидеры и активные участники группировок отрицательной направленности, а также лица, оказывающие негативное влияние на дру­гих осужденных», представляет большую опасность для нормального функционирования исправительных учреждений. Для их изоляции тре­буются зафиксированные нарушения установленного порядка отбывания наказания, которые зачастую не происходят.

На современном этапе опасность отдельных категорий осужден­ных осознается только во ФСИН России, которая в обзорах и указаниях требует от территориальных органов изоляции указанных лиц.

Указания ФСИН России в вопросах дифференциации осужден­ных к лишению свободы

Целью раздельного содержания осужденных является недопуще­ние такой ситуации, при которой осужденные со стойкими антисоциаль­ными установками могли бы оказывать негативное воздействие на ос­новную массу осужденных. Ю. М. Антонян, В. Н. Кудрявцев, В. Е. Эминов отмечают, что деятельность ИУ в первую очередь направ­лена на решение психолого-педагогической по своей сути задачи^[146].

Что касается раздельного содержания осужденных в зависимости от их криминологической характеристики, то здесь следует обратиться к мнению И. Я. Г онтаря, который отмечает, что «именно личность, основу которой образует сознание, предстает объектом воздействия всей системы уголовного права, и только на сознание личности, а не на ее поведение как свойство этой личности, уже производное от сознания, может воздействовать и воздействует институт наказания. Деяние, поведение служит только показателем общественной опасности индивида»^[147].

Отметим, что именно на этом положении базируется основная концепция социологической школы уголовного права, которое отдает приоритет симптому общественной опасности преступника, а не пре­ступлению, которое он совершил. Преступление рассматривается как по­казатель опасности лица, о которой свидетельствует множество иных факторов: связь с преступной средой, образ жизни, характер психики и т. д.

В. Е. Южанин отмечает, что для решения обозначенной проблемы следует обратиться к концепции общественной опасности личности осужденного, а не общественной опасности преступления и лица, его со­вершившего. Общественная опасность преступления и личности пре­ступника уже обнаружились в совершенном деянии. Общественная опасность личности осужденного проявляется в другом: в склонности к побегу, притеснениях других осужденных, передаче криминального опыта, нарушениях режима и т. д. Например, от каждого осужденного за кражу не следует ожидать совершения новой кражи в ИУ, притеснения других осужденных, или побега.

Общим недостатком предлагаемых УК РФ классификаций осуж­денных по ИУ является то, что они направлены на выделение отдельных групп лиц по внешним, формальным признакам (пол, возраст, категория преступления) и не учитываются внутренние, сущностные характеристи­ки. В то же время такие критерии классификации осужденных, как моти­вы содеянного, психологическая совместимость и др. не нашли отраже­ния и в УИК РФ. Этот недостаток пытается восполнять указаниями ФСИН России.

В вопросах дифференциации осужденных к лишению свободы ак­тивное участие принимал центральный аппарат ФСИН России. В испра­вительные учреждения направлялись указания с требованиями изоляции отдельных категорий осужденных. Приведем примеры некоторых распо­ряжений, направленных на борьбу с правонарушениями и преступлени­ями в ИУ посредством изоляции отдельных категорий осужденных, представляющих, по мнению центрального аппарата ФСИН России, наибольшую опасность.

В одном из пунктов указания ФСИН России (письмо от 05.04.2003 № 18/5/4-40 «О профилактике побегов из мест лишения свободы в ве­сенне-летний период») требовалось не допускать перевод в колонии- поселения осужденных, ранее совершавших побеги из мест лишения свободы. Данный критерий с 2001 года учитывают суды при назначении осужденному к лишению свободы исправительной колонии общего ре­жима, вместо возможного назначения колонии-поселения.

В указании ФСИН от 15.07.2005 № 10/9-2 указывалось, что к осужденным, склонным к совершению побегов, необходимо применять меры изоляции. Дополнительные меры изоляции в отношении данной категории осужденных не применяются, но данная категория осужден­ных фактически является единственной, в отношении которой осуществ­ляются дополнительные мероприятия надзорного плана. Побеги являют­ся особо учитываемым преступлением в деятельности исправительных учреждений, и учитывая комплексный характер применяемых мер в от­ношении осужденных, склонных к побегу, определенный эффект про­изошел. В 2007 году было совершено 289 побегов, что является самым высоким показателем за двенадцать лет. В 2018 году побегов было со­вершено 103.

Если учитывать, что из охраняемых исправительных учреждений в 2018 году произошел всего один побег, а в 2017 году два, то в какой -то мере совершенные побеги из неохраняемых объектов — не на «совести» сотрудников УИС. Если первоначально изучать личность осужденного в распределительном центре на протяжении нескольких месяцев под надзором и охраной, а после определять вид исправительного учрежде­ния, то можно было избежать допущенных побегов.

В указании ФСИН России от 26.08.2005 № 10/1-2566 отмечалось, что осужденных за преступления на Северном Кавказе необходимо со­держать с максимальной изоляцией от других осужденных, исключая случаи совместного содержания.

В указании ФСИН России от 20.08.2013 № исх-08-27818 требова­лось обеспечить изоляцию лидеров и активных участников групп отри­цательной направленности от основной массы спецконтингента.

Указанием ФСИН России от 25.02.2014 № исх-08-7633. преду­сматривалось принятие конкретных мер по изоляции осужденных, ока­зывающих деструктивное влияние на обстановку в ИУ.

Указание ФСИН России от 26.05.2015 № исх-08-30883 требует ис­ключить одиночное содержание осужденных, склонных к суицидам и аутоагрессии, кроме случаев, при которых невозможно иным способом обеспечить соблюдение требований законодательства.

В соответствии с обзорным письмом «О состоянии режима и надзора в исправительных учреждениях и следственных изоляторах тер­риториальных органов ФСИН России в 1 полугодии 2018 года» (от 21.08.2018 № исх-03-59830) требовалось активнее использовать ЕПКТ в отношении лиц, оказывающих негативное влияние на других осужден­ных. Отмечается неудовлетворительная работа в указанном направлении. Среднесписочная численность содержащихся в ЕПКТ лиц по сравнению с 01.01.2018 г. осталась на прежнем уровне и составила 45,3 % (2017 г. — 45,5 %).

Проблема заключается в том, что конкретные требования по изоля­ции отдельных категорий осужденных, состоящих на профилактическом учете, в нормативно-правовых актах отсутствуют. Меры воздействия фак­тически имеются только в отношении осужденных, склонных к побегу.

В условиях отмеченной тенденции ухудшающегося контингента осужденных, возрастающего числа правонарушений, преступлений, уве­личивающегося числа осужденных состоящих на различных видах про­филактического учета такая ситуация является большим упущением за­конодателя.

Ситуация осложняется тем, что данную проблему осознают во ФСИН России, присылают указания, а у администрации исправительно­го учреждения отсутствуют полномочия по дополнительной изоляции отмеченных категорий осужденных. Все указания своевременны, акту­альны и необходимы, но приходится искать у осужденных нарушения в форме одежды, чтобы привлечь их к ответственности и изолировать.

Как видно из названий указаний, ФСИН России осознает, что у ад­министрации исправительных учреждений нет властных полномочий по изоляции указанных категорий. В названиях указаний встречаются раз­ные требования, которые не встретить в законе или подзаконных нормах права: «меры изоляции», «конкретные меры по изоляции», «обеспечить изоляцию от основной массы спецконтингента», «содержать с макси­мальной изоляцией», «исключить одиночное содержание».