Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

§ 1. Акцессорность субсидиарного обязательства

Как показано выше, исторически первые субсидиарные обязательства появляются и развиваются в рамках акцессорных обязательств (obligationes accessoriae)115 - поручительства и залога. Поэтому теоретическое исследование рассматриваемого института представляется целесообразным начать с выявления акцессорности как одной из присущих ему черт.
Для решения названной частной задачи обратимся к акцессорному обязательству.

К числу акцессорных обязательств относят способы обеспечения обязательств (поручительство, залог, неустойку, удержание и др.)116, возмещение убытков и полученных от использования имущества доходов117, ответственность118. Судебная и арбитражная практика связанным с основным обязательством считает обязательство по уплате процентов (ответственность за неисполнение денежного обязательства - ст. 395 ГК РФ), неустойку, возмещение убытков.119 В международной практике, например, в правовых руководствах ЮНСИТРАЛ по составлению различных международных контрактов в качестве дополнительных обязательств названы обязательства: заказчика - обеспечить проект или оборудование и материалы для строительства промышленного объекта (п. 19)1, контрагента заказчика - по координации поставок и работ для сооружения промышленного объекта (подп. «i» п. 29)% цедента - по оказанию технической помощи, предоставлению исключительного права использования «и другие дополнительные обязательства, которые следует уточнить в договоре» (п. 35)3.

В законодательной практике, а также в научных работах из ряда акцессорных обязательств наибольшее внимание уделено способам

обеспечения обязательств (поручительству, залогу, неустойке, удержанию и

др-).120

К сожалению, до настоящего времени специального исследования, посвященного акцессорному обязательству, в отечественной цивилистике, в отличие, например, от немецкой121, не осуществлено. Вместе с тем, как в дореволюционных, так и современных работах учёные выделяют основные черты акцессорности. В частности, В. Голевинский определяет дополнительное обязательство (договор) как зависимый «от существования и действительности главного договора, которого судьбу разделяет»122. Д.И. Мейер считал, что «...принадлежностное обязательство составляет только дополнение к главному, так что предполагает существование главного обязательства и с его прекращением прекращается само собой»4. К.П. Победоносцев, отмечал, что в одном договоре могут быть соединены несколько обязательств так, что "одно из сих обязательств получает значение главного, существенного, а другое состоит в необходимой от него зависимости, и притом так, что самый объём зависящего обязательства определяется объёмом главного и с уничтожением главного исчезает зависящее. Примеры: поручительство, заклад, неустойка и пр."123Применительно к поручительству учёный обращал внимание на его несамостоятельность "по предмету", а также на то, что оно "всегда примыкает к главному и от него зависит, разделяет судьбу его, прекращается и уменьшается с его прекращением и умалением".124

Применительно к таким акцессорным обязательствам как аванс, задаток и залог А.Г. Гойхбарг в качестве их «общего свойства» рассматривал «подчинённый по отношению к главному обязательству характер; если не действительно, утратило силу или погашено главное обязательство, то теряет силу и обеспечение, гарантирующее выполнение этого обязательства».125Французский цивилист Е.

Годэмэ, подчёркивая связь главного и придаточного договоров, указывает, что и тот, и другой подчиняются одним и тем же правилам. Различие их автор связывает только с последствиями обязательств, а не с особой теорией договоров.

Из числа современных учёных Е.А. Суханов обоснованно отмечает не только наличие связи главного («obligatio principalis»3) и акцессорного обязательств, но и характер их взаимосвязи. В частности, по его мнению, "дополнительные обязательства носят зависимый от главных характер и обслуживают главные обязательства, следуя их судьбе, ибо лишены самостоятельного значения».4 Другой учёный, B.C. Ем, также рассматривает в качестве характерной черты дополнительного или акцессорного, принадлсжностного обязательства не только взаимосвязанность с основным обязательством (ибо эта черта, по его мнению, характерна и не для акцессорных обязательств), но такую зависимость от основного обязательства, при которой акцессорное обязательство теряет смысл в отсутствие основного126. Аналогичного мнения придерживается М. Бартошек, именующий дополнительные обязательства «зависимыми»: «Различают главные и дополнительные обязательства (зависимые). Дополнительное обязательство характеризуется его неразрывной связью с главным обязательством, судьбе которого следует: «с прекращением главного прекращается и дополнительное...».6 По мнению Ф.И. Гавзе, «любой из установленных способов обеспечения приводит к тому, что кроме главного обязательства возникает новое. Одни из них возникают между кредитором и должником, другие - между кредитором по главному обязательству и третьим лицом. Но во всех случаях они являются дополнительным к главном) обязательству, т.е. носят акцессорный характер».1 В.В. Витрянск.ш и B.C. Ем выделяют следующие основные характеристики акцессорного обязательства (применительно к обеспечительному обязательству): -

недействительность основного влечёт за собой недействительность обеспечивающего его обязательства, если иное не установлено законом2, и напротив, недействительность соглашения об обеспечении исполнения обязательства не влияет на действительность основного обязательства; -

обеспечительное обязательство следует судьбе основного при переходе прав основного кредитора к другому лицу; -

прекращение основного обязательства, как правило, влечёт и прекращение его обеспечения.

Последнюю черту некоторые авторы считают «необязательным признаком».4

Представляется, что перечисленные выше характеристики акцессорного обязательства обусловлены главным его признаком - зависимостью от основного.

Действующее российское гражданское законодательство использует термин "дополнительное обязательство" (п. 3 ст. 414 ГК РФ), не закрепляя его понятия, но выделяя один из признаков - связь с первоначальным обязательством - без конкретизации характера такой связи. Комментаторы названного выше положения под дополнительными обязательствами понимают, прежде всего, соглашения об обеспечении исполнения первоначального обязательства неустойкой, залогом, поручительством, задатком и другие.127 Статья 207 ГК РФ, предусматривающая правило о применении исковой давности к дополнительным требованиям, закрепляет их примерный перечень (неустойка, залог, поручительство и т.п.), не указывая при этом на критерий, определяющий относимость того или иного требования к числу дополнительных, что не способствует единообразному правоприменению. В арбитражной практике даже в рамках одного суда наблюдается отсутствие названного единообразия. Так, например, в 2001 г. Федеральный арбитражный суд Московского округа в одном случае указал, что субсидиарная ответственность не относится к дополнительным требованиям128, а в другом - при разрешении конкретного дела - исходил из диаметрально противоположной позиции, применив ст. 207 ГК РФ к требованию, основанному на ст. 399 ГК РФ, признав тем самым субсидиарное требование дополнительным.

Гражданско-правовая наука, в отличие от ГК РФ, конкретизирует признак связанности акцессорного обязательства с главным (первоначальным) указанием на характер связи, сужая круг рассматриваемых обязательств в большей степени, нежели закон. Учитывая определённый ГК РФ критерий взаимосвязи дополнительного и основного обязательства, к дополнительным, безусловно, может быть отнесено субсидиарное обязательство.

Поэтому представляется оправданным уточнить ст. 207 ГК РФ, прямо указав в незакрытом перечне дополнительных требований субсидиарное обязательство (ответственность).

В иностранном законодательстве акцессорные обязательства в целом, и, в частности, обязательства, предметом которых является обеспечение обязательства, именуются «зависимыми правовыми сделками»1, «дополнительными обязательствами»2, «дополнительными обязательствами для обеспечения договора»3, «побочными правами»129, а также «акцессорными обязательствами»130. В Гражданском кодексе Грузии закреплена дефиниция акцессорного права: "Акцессорным является право, которое так связано с другим правом, что без него не может существовать» (ст. 153)131. Как видим, грузинский законодатель избрал путь конкретизации характера связи акцессорного и основного права посредством указания на невозможность существования одного без другого. Кроме того, кодификатор предусматривает правила, согласно которым изменения, вносимые в главное право, влекут за собой соответствующие изменения и в акцессорном праве, возникновение и прекращение основного обязательства влекут аналогичные последствия для акцессорного (п. 1 ст. 155 названного Кодекса).7 Гражданский кодекс Латвии применительно к залоговому праву, как «побочному», ещё более подробно конкретизирует его характерные признаки: зависимость "силы" побочного права от силы требования, обеспечиваемого залогом: "если требование является ограниченным, то и иск о залоговом праве может быть только ограниченным"; "если требование по закону нельзя предъявить, то основанное для его обеспечения право залога не имеет силы..."; "право залога не может превысить то требование, за которое оно отвечает. При полном покрытии второго заканчивается и первое»; право залога имеет силу так долго, пока полностью не удовлетворён кредитор...» (ст.ст. 1283 - 1286).132 Зависимость неустойки от основного обязательства закреплена ГГУ в § 344, согласно которому при недействительности обязательства в силу закона недействительно и соглашение об уплате неустойки на случай неисполнения обязательства, даже если сторонам была известна недействительность основного обязательства.

Немецкий цивилист Д. Медикус, исследуя категорию акцессорности, также акцентирует внимание на связи между главным и акцессорным правом. При этом он конкретизирует названную характеристику указанием на "идентичность целей" того и другого, а именно - в совокупности удовлетворить кредитора. Учёный отмечает, что связь между акцессорным и главным обязательствами "в отличие от солидарного обязательства, имеет односторонний характер: одно право определяет судьбу другого, но не наоборот... Поэтому одно право можно определить как «определяющее, ведущее»; другое же является «примыкающим, ведомым»133. В качестве примера Д. Медикус приводит поручительство, в котором «различают ведущее главное и ведомое поручительское обязательства...»134. Подчёркивая подчинённость акцессорного обязательства, учёный приходит к важному теоретическому выводу о назначении акцессорного обязательства: "конструкция акцессорности используется законом во всех случаях, где необходимо, чтобы одно право имело преобладание над другим".1 Полагаем, что именно названная выше функция акцессорного обязательства предопределяет его суть: подчинённый характер по отношению к главному.

Др) . ой немецкий исследователь - М. Bonner - также на примере поручительства - определил акцессорность как «саму зависимость, или особое обозначение сильнейшей формы полной, односторонней и тотальной зависимости обеспечительного обязательства от главного, заключающееся в неизбежном, автоматическом последствии того обстоятельства, что поручитель нацелен постоянно только на обеспечение фактического исполнения чужого «действительного» обязательства... ».2 По его мнению, «принцип акцессорности» применительно к поручительству проявляется в том, что недействительность, прекращение главного влечёт недействительность, прекращение обеспечительного обязательства.3

Обобщение рассмотренных выше точек зрения на акцессорное обязательство, а также на отмеченное Д. Медикусом назначение рассматриваемого института позволяет сделать вывод о том, что его существенным признаком является не просто связь с главным, но функциональный характер4 названной связи (зависимость акцессорного обязательства от главного), конкретизируемые следующими правилами зависимости («Abhangigkeitsregel»5): -

недействительность, прекращение, изменение главного обязательства влечёт недействительность, прекращение, изменение акцессорного; -

при переходе прав основного кредитора к другому лицу акцессорное обязательс i во следует судьбе основного; -

с истечением срока исковой давности по главному требованию 1

Medicus, D. S. 498 -501 2

Bonner, Л/. S. 11-12 3

Там же. S. 29 4

«Всякое с единение или связь между элементами какого-либо рода, число которых составляет Г конечное множество, могут быть представлены в виде отношения. Это справедливо для любых отношений, от функциональных (одна вещь зависит от другой) до отношении подобия и эквивалентности..." (Рейтман У.Р. Познание и мышление. Моделирование на уровне информационных процессов. М., 1968. С. 143) 5

Bonner, U. S. 55 истекает срок исковой давности по акцессорному требованию.

Акцессорность субсидиарного обязательства обусловливает наличие у последнего обозначенных выше черт, отражённых в п. 2 ст. 399 ГК РФ. В частности, согласно названной норме, кредитор не вправе требовать удовлетворения своего требования к основному должнику от лица, несущего субсидиарную ответственность, если это требование может быть удовлетворено путём зачёта встречного требования к основному должнику либо бесспорного взыскания с него средств, поскольку как зачёт, так и бесспорное взыскание влекут прекращение основного обязательства, без которого пе может существовать акцессорное, в том числе, субсидиарное.

§ 2. Общая характеристика субсидиарного обязательства

Действующее российское законодательство не определяет понятия субсидиарного обязательства, что в немалой степени отражается на качестве правоприменительной практики, отнюдь не способствуя её единообразию.135В ГК РФ закреплены лишь некоторые черты субсидиарной ответственности (ст. 399).

Отечественной цивилистикой рассматриваемому понятию не уделялось специального внимания. Оно часто используется, с одной стороны, при рассмотрении различных аспектов гражданско-правовой ответственности вообще и субсидиарной ответственности, в частности, а с другой, - в связи с изучением отдельных видов обеспечения обязательств (залога, поручительства). При этом следует отметить отсутствие единства взглядов на данное понятие, являвшееся предметом дискуссии в связи с частной проблемой правовой природы обязанностей поручителя: представляют ли они собой обязательство или ответственность.

Обобщая точки зрения ряда современных цивилистов на субсидиарное обязательство, следовало бы выделить три позиции. Согласно первой - под таковым следует понимать конструкцию, используемую в ст.399 ГК РФ, поскольку термин "субсидиарная ответственность" здесь условен, речь должна идти об исполнении субсидиарным должником обязательства.136

Другие именуют обязанность субсидиарного должника как субсидиарной ответственностью, так и обязательством (в том числе "дополнительным условием главного обязательства").137 К примеру, Е.А. Суханов, называя конструкцию п. 1 ст. 399 ГК РФ "субсидиарным обязательством", как "самостоятельной разновидностью обязательств со множественностью лиц», отмечает также, что «субсидиарное обязательство, подобно пассивному солидарному обязательству, также представляет собой разновидность (форму) гражданско - правовой ответственности: либо за действия основного должника ... либо за собственные упущения... Именно поэтому правила о субсидиарных обязательствах отнесены законом в главу, посвящённую ответственности за нарушение обязательств». Субсидиарное правоотношение (или «субсидиарная ответственность»), действительно, связано с нарушением третьим лицом (в данном случае - основным должником) субъективных прав кредитора, заключающемся в неисполнении либо отказе от исполнения основного обязательства. Этим оно напоминает правовую конструкцию «ответственности за чужие действия».138 В связи с упомянутой выше конструкцией отметим, что в литературе ставят под сомнение её наличие в современном гражданском праве. В частности, М.И. Брагинский полагает, что в (советском) гражданском праве «ответственность за действия других (третьих) лиц отсутствует, т.к. она сводима либо а) к ответственности, в конечном счёте, за собственные виновные действия, либо б) к обязательству возмещения вреда вне зависимости от характера поведения соответствующего лица, при этом действия третьего лица служат юридическим фактом, основанием возникновения соответствующего обязательства, либо к в) долгу и следовательно действия третьего лица являются юридическим фактом, который завершает накопление необходимого юридического состава».1

В вышеприведённых взглядах на субсидиарное обязательство, а также в содержании ст. 399 ГК РФ мы сталкиваемся со смешением понятий «субсидиарная ответственность» и «субсидиарное обязательство»139. Эти понятия имеют различную правовую природу, хотя и связаны между собой.

Смешению понятий ответственности и обязательства немало способствует и новый ГК РФ. С одной стороны, названный Кодекс различает ответственность и исполнение обязательства, определяя в ст. 396 соотношение ответственности (убытки и неустойка) и исполнения обязательства в натуре, т.е. не относит реальное исполнение обязательства к числу мер гражданско-правовой ответственности. С другой стороны, как отмечает Г.В. Хохлова, «нормы о гражданско-правовой ответственности сформулированы, а иногда и расположены так, будто - бы несение гражданско-правовой ответственности - обязанность должника...». Так говорится об обязанности компенсировать моральный вред (гл. 8), уплатить неустойку (гл. 23), об обязанности возместить убытки (гл. 25), возместить вред (гл. 59).140 Арбитражная практика различает ответственность и исполнение обязательства: «Статья 396 названного Кодекса определяет соотношение ответственности (убытки и неустойка) и исполнения обязательства в натуре, а не относит реальное исполнение обязательства к числу мер гражданско-правовой ответственности».141

Близкой к первой точке зрения является позиция тех правоведов, которые полагают, что обязанность субсидиарного должника тождественна обязанности, принятой на себя дебитором по основному обязательству. С названной позицией трудно согласиться ввиду обстоятельства, на которое указывают И.Б. Новицкий и Л.А. Лунц, а также А.В. Вощатко и А.С. Шиловская: содержание обязательства главного должника может быть таково, что никто вместо него не может это обязательство исполнить.142 В пользу нетождественности главного и субсидиарного обязательства свидетельствует положение ст. 387 ГК РФ, регулирующей отношения, связанные с переходом прав кредитора к другому лицу. Согласно названной норме права кредитора переходят к поручителю или залогодателю вследствие исполнения обязательства должника названными лицами, не являющимися должниками по этому обязательству. Иначе говоря, законодатель во всех случаях рассматривает обязательство поручителя, равно как и залогодателя, в качестве отличного от основного обязательства и, соответственно, субсидиарного должника - как субъекта другого, в том числе, субсидиарного обязательства. Аналогичной позиции придерживается автор сравнительно - правового исследования поручительства по немецкому и корейскому праву, а также судебной практике. В частности, он считает, что одной из черт поручительства является невозможность перехода обязательства поручителя в обязанность исполнить обязательство идентичное главному1.

Об условности применяемого в ст. 399 ГК РФ термина «ответственность» свидетельствует и правовая позиция Высшего Арбитражного Суда РФ, сформулированная в его решении по конкретному делу. В частности, при рассмотрении в порядке надзора спора о взыскании с учредителя ассоциации процентов за пользование чужими денежными средствами, взысканными с него ранее как с субсидиарного должника, суд дифференцирует общую сумму задолженности учредителя на основную и сумму неустойки2, начисляя проценты на основании ст. 395 ГК РФ только на сумму основного долга. Такой вывод вряд ли бы последовал, если бы суд исходил из буквального смысла ст. 399 ГК РФ, т.е. считал бы всю сумму, причитающуюся с субсидиарного должника, "ответственностью".

Если буквально следовать ст. 399 ГК РФ, то кредитор вправе требовать от субсидиарного должника, "несущего субсидиарную ответственность", лишь возмещения убытков, неустойки, др. имущественных санкций, а не уплаты основного долга, взыскание которого ответственностью не является. Однако на практике в подавляющем большинстве случаев на основании ст. 399 ГК РФ с субсидиарного должника взыскивается основная задолженность, а не суммы, составляющие возмещение убытков или иные меры ответственности1. Буквальное прочтение ст. 399 ГК РФ целесообразно в тех случаях, когда речь идёт только о возмещении убытков либо ущерба (например, согласно ст. 1074 ГК РФ родители, опекуны или попечители обязаны субсидиарно возместить за несовершеннолетнего причинённый им вред как меру ответственности).

Дополнительный должник, прежде всего, в случае неисполнения основным должником главного обязательства обязан исполнить это обязательство добровольно. Добровольное исполнение вряд ли можно рассматривать в качестве меры гражданско-правовой ответственности, так как «юридическая ответственность в позитивном правоотношении - это опосредованное государственным принуждением исполнение обязанности». Поскольку ответственность мы связываем с государственным принуждением, то появляется новое правоотношение, в рамках которого реализуется любая правовая, в том числе и гражданско-правовая ответственность. Таким новым правоотношением является процессуальное (гражданско-процессуальное) правоотношение. При добровольном исполнении субсидиарного обязательства запасным должником осуществляется реализация обязанности в рамках первоначального правоотношения (обязательственного) без применения государственного принуждения. «Добровольное же исполнение

Л

обязанности юридической ответственностью не является». Если бы только обязанностью реального исполнения ограничивались последствия правонарушения, это было бы равносильно полной безответственности нарушителя, который как до, так и после нарушения нёс бы одну и ту же обязанность - выполнить принятое на себя обязательство. "Поэтому ответственность всегда составляет определённый вид имущественных или

личных отношений, она должна выражаться в каком-то дополнительном

бремени, тем самым вызывая для нарушителя определённые отрицательные

1 "2 последствия». Аналогичной позиции придерживаются арбитражные суды.

Кроме этого, важнейшим основанием гражданско-правовой ответственности

является правонарушение.143 Добровольное исполнение обязательства нельзя

поставить в разряд правонарушений. В противном же случае мы неизбежно

придём к утверждению, что правонарушителем становится всякий

добровольно исполнивший обязательство.

С одной стороны, ст. 399, закрепляя охранительные правоотношения, призвана регулировать субсидиарную ответственность, возникающую в связи с собственными упущениями дополнительного должника, в частности, в случаях доведения юридического лица до банкротства вследствие действий перечисленных в законе лиц (п. 3 ст. 56, п. 2 ст. 105 ГК РФ, п. 3 ст. 3, п. 3 ст. 6 Закона об акционерных обществах, п. 3 ст. 3, п. 3 ст. 6 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), завышения стоимости неденежного вклада в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью (абз. третий п. 2 ст. 15 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), подписания проспекта ценных бумаг, содержащего недостоверную, неполную и/или вводящую в заблуждение инвестора информацию (п. 3 ст. 22.1 Федерального закона "О рынке ценных бумаг"144(далее — Закон о рынке ценных бумаг), неосуществлении за несовершеннолетним надлежащего надзора родителем и причинением вследствие этого вреда несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет (п. 2 ст. 1074 ГК РФ). При этом неисполнение основным должником своего обязательства является одним из юридических фактов, составляющих фактический состав, основание субсидиарного обязательства.

С другой стороны, названная выше статья закрепляет регулятивные правоотношения, связанные с исполнением запасным должником субсидиарного обязательства (субсидиарного долга), возникающего на основании факта неисполнения третьим лицом (основным должником) главного обязательства при отсутствии со стороны субсидиарного должника каких-либо нарушений: субсидиарное обязательство полного товарища (п. 2 ст. 68, п. 1 ст. 75, п. 2 ст. 82 ГК РФ); участника общества с дополнительной ответственностью (п. 1 ст. 95 ГК РФ); члена производственного либо потребительского кооператива (п. 2 ст. 108, п. 1 ст. 116 ГК РФ); собственника имущества учреждения - (п. 2 ст. 120 ГК РФ, а также п. 3 ст. 26.11 Закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"), члена ассоциации или союза (п. 2 ст. 122 ГК РФ); поручителя (ст. 361 ГК РФ), гаранта по государственной или муниципальной гарантии (п. 1 ст. 329 ГК РФ, ст. 115 Бюджетного кодекса РФ); правообладателя по договору коммерческой концессии (ч. 1 ст. 1034 ГКРФ) и др.

В связи с этим представляется, что ст. 399 ГК РФ, рассчитанная на два вида обязательственных правоотношений - договорных и внедоговорных не лишена недостатков, регулирует слишком общо, без учёта специфики как отношения по исполнению дополнительным должником субсидиарного обязательства, так и отношения, связанные с наступлением

субсидиарной ответственности. Особенности субсидиарного обязательства и субсидиарной ответственности прослеживаются не только в основаниях возникновения, изменения и прекращения, но и в субъективных юридических правах и обязанностях.145 Основанием субсидиарного обязательства являются договор, иная сделка, другие предусмотренные законом случаи, а субсидиарной ответственности - правонарушение субсидиарного должника.

Закрепляя субсидиарные правоотношения, не связанные с собственными упущениями запасного должника, ст. 399 именует «ответственностью» конструкцию, «сводимую» к «долгу» (или обязательству) субсидиарного должника перед кредитором. Неисполнение основным должником своего обязательства является одним из юридических фактов, составляющих сложный фактический состав, основание субсидиарного обязательства. Полагаем, что взыскиваемые с субсидиарного должника денежные суммы, причитающиеся и не уплаченные основным должником - «основной долг», «сумма процентов», «пени и т.д. - являются таковыми только для главного должника. Применительно к субсидиарному должнику вся причитающегося с него сумма является долгом, объём которого определяет объём главного обязательства и сопутствующих ему имущественных санкций, которые несёт главный должник в случае неисполнения основного обязательства.

В случаях, когда субсидиарная ответственность возникает вследствие совершения запасным должником правонарушения, целесообразно было бы, исходя из общих положений ст.ст. 15, 393, а также ст. 1064 ГК РФ, конкретизировать соответствующую обязанность названного субъекта указанием на возмещение убытков, ущерба (вреда), а также несения им иных имущественных санкций. Отметим, что законодатель в одних случаях закрепляет правила о субсидиарной ответственности с учётом приведённых норм, а в других использует более общую формулировку. В частности, согласно п. 2 ст. 1074 ГК РФ родители (усыновители) должны субсидиарно возместить вред, причинённый несовершеннолетним (п. 2 ст. 1074 ГК РФ); в соответствии с п. 3 ст. 22.1 Закона о рынке ценных бумаг, п. 5 ст. 5 Закона РФ "О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг" лица, подписавшие проспект ценных бумаг, несут субсидиарную ответственность за ущерб, причинённый владельцу ценных бумаг вследствие содержащейся в проспекте недостоверной, неполной и/или вводящей в заблуждение инвестора. Вместе с тем ст. 56 (абз. второй п. 3) ГК РФ, п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве 2002 г., п. 3 ст. 3 Закона об акционерных обществах, п. 3 ст. 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, п. 2 ст. 7 Закона о государственных предприятиях, п. 3 ст. 6 Закона о кредитных кооперативах граждан, ст. 1 Закона о сельскохозяйственной кооперации, п. 3 ст. 4 Закона о садоводческих объединениях граждан предусматривают, что на лиц, вызвавших банкротство должника, может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам; в соответствии с п. 2 ст. 226 Закона 0

банкротстве лица, нарушившие требования названного Закона, несут субсидиарную ответственность за неудовлетворённые требования кредиторов. Арбитражные суды при применении соответствующего положения исходят из того, что с лица, нарушившего указанное требование, подлежит взысканию "кредиторская задолженность", "долг перед кредиторами" основного должника, в том числе "задолженность по обязательным платежам".146

В тех случаях, когда субсидиарная "ответственность" связана с правонарушением основного дебитора, а не дополнительного должника, кредитор вправе требовать исполнения субсидиарного обязательства. При этом в субсидиарном обязательстве некорректно выделять суммы основного долга и ответственности постольку, поскольку дополнительный должник не совершает правонарушения и, следовательно, не несёт ответственность. Следовательно, когда речь идёт о неисполнении субсидиарного обязательства, соответствующие имущественные санкции должны исчисляться, исходя из всей суммы долга субсидиарного должника, без выделения в ней сумм основного долга и имущественной ответственности.

По своей правовой природе правоотношение, возникающее между кредитором и субсидиарным должником, является обязательством, согласно которому последний обязан исполнить за основного должника своё собственное обязательство (возникшее в силу закона - ст. 399 ГК РФ, либо по соглашению с кредитором), зависимое от основного (акцессорное). Неисполнение основным должником своего обязательства является лишь одним их юридических фактов в фактическом составе, порождающем субсидиарное обязательство. Основная масса субсидиарных обязательств исполняется добровольно, а не в силу принуждения.

В связи с изложенным выше, представляется целесообразным изучить возможность дополнения существующих норм ГК РФ о субсидиарной ответственности положениями, закрепляющими общее понятие субсидиарного обязательства, особенности его исполнения и ответственности за его нарушение

С проблемой правовой природы субсидиарного обязательства связан вопрос о его субъектах. Некоторые цивилисты не склонны рассматривать субсидиарные обязательства в качестве обязательств со множественностью лиц147. К сожалению, из числа указанных правоведов лишь немногие в достаточной степени обосновывают свою позицию. К их числу относится Э.Г. Полонский, который отмечает, что в отличие от солидарной обязанности, при которой кредитор вправе требовать исполнение от любого из должников, при субсидиарной обязанности исполнение обязан произвести определённый должник, и лишь в случае неисполнения им обязательства к исполнению привлекается кредитором субсидиарный или дополнительный должник, должник «второго порядка».148 Аналогичной точки зрения придерживаются Г.Н. Иванова и А.С. Шевченко, которые хотя и называют рассматриваемую конструкцию «субсидиарными обязательствами», но считают, что они не укладываются в правовую модель обязательств со множественностью лиц», а также что «в договорных субсидиарных обязательствах с самого начала нет множественности лиц. Субъекты являются сторонами двух взаимосвязанных, но различных обязательств: основного ... и дополнительного».149

Напротив, другие относят субсидиарное обязательство к обязательствам со множественностью лиц (как с пассивной, так и смешанной), правда, не обосновывая свою позицию.150

В связи с этой дискуссией необходимо отметить, что, в отличие от обязательств со множественностью лиц, своеобразием правоотношений с участием кредитора, главного и субсидиарного должников является то, что запасной должник всё же не является стороной главного обязательства151, (в солидарных и долевых обязательствах все должники являются стороной одного, общего для всех обязательства), а следовательно между ним и кредитором возникает отличное от главного (денежное) обязательство, согласно которому кредитор и вправе требовать от субсидиарного должника уплаты им за основного дебитора всех причитающихся и не уплаченных последним сумм. Обязательство, связывающее субсидиарного должника и кредитора, отлично от обязательств с пассивной множественностью лиц: во- первых, предмет главного и субсидиарного обязательств может не совпадать (в отличие от главного обязательства, предметом которого могут быть любые не запрещённые действия и не ограниченное в обороте имущество, субсидиарный должник всегда исполняет только денежное обязательство), что не характерно для обязательств со множественностью должников; во- вторых, объём подлежащего исполнению субсидиарным должником не совпадает с размером главного, т.к. дополнительный должник должен уплатить лишь ту сумму, которая не уплачена основным (в пассивном солидарном обязательстве его объём является общим для всех должников); в- третьих, субсидиарное обязательство возникает не одновременно, а позднее основного - т.е. только тогда, когда основное полностью или частично не исполнено, соответственно поэтому, от пассивных долевых и солидарных обязательств субсидиарное обязательство отличается невозможностью для кредитора предъявить требование об исполнении обязательства сразу же к субсидиарному должнику, минуя основного,152 т.е. отсутствует характерная для пассивных солидарных и долевых обязательств «одноуровневость» должников153; в - четвёртых, несмотря на общую цель тех и других обязательств (обязательств с пассивной множественностью лиц, главного и субсидиарного обязательств) - в совокупности удовлетворить кредитора - основное и субсидиарное правоотношения отличаются отсутствием общего интереса у основного и дополнительного должников (что налицо у солидарных и долевых должников), т.к. главный должник, как правило, заинтересован в получении взамен от кредитора эквивалентного блага, чего не может потребовать от кредитора дополнительный должник, следовательно, его интерес заключается в ином, чем для главного должника;154 в - пятых, основанием для обращения кредитора к субсидиарному должнику является не только факт наличия долга по главному обязательству сам по себе (что являлось бы достаточным в солидарном или долевом обязательствах), но также и дополнительное условие - либо соответствующая норма закона (иного правового акта), либо условие обязательства (ст. 399 ГК РФ).155

Таким образом, перечисленные черты субсидиарного обязательства (в котором участвует один субсидиарный должник) вряд ли позволяют рассматривать его как обязательство с пассивной множественностью лиц.156

Традиционно, несмотря на кажущиеся различия в вышеприведённых взглядах на отличительные черты субсидиарных обязательств (как разновидности акцессорных), в их основу кладут признак зависимости (подчинённости) дополнительного обязательства (должника) главному157. Рассмотрение субсидиарных обязательств через призму подчинённости их главным обязательствам не даёт полного представления об их природе. В силу этого обстоятельства природа субсидиарного обязательства рассматривается упрощённо, а, следовательно, до конца не выявлены его потенциальные возможности как важнейших стабилизаторов и гарантов исполнения основных обязательств. В связи с этим представляется целесообразным отойти от традиционного определения понятия субсидиарного обязательства (как разновидности акцессорного), в основу которого положен признак подчинённости, а рассмотреть его через призму правоотношения.

Проблема правоотношений всегда занимала центральное место, как в

теории права, так и в отраслевых науках, включая гражданское право.158 В большинстве своём в теории права распространено понятие правоотношения как связи между субъектами, урегулированной нормами права, вследствие чего последние являются носителями субъективных прав и юридических обязанностей. Это общее определение понятия правоотношения широко используется и в гражданском праве.159 Опираясь на общее понятие правоотношения, можно попытаться сформулировать понятие гражданско- правового субсидиарного правоотношения.

Гражданско - правовое субсидиарное правоотношение это закрепляемая системой норм обязательственного права связь кредитора и дополнительного должника в процессе создания и исполнения имущественных прав и обязанностей.

В состав субсидиарного правоотношения входят конкретные правовые основания, связанные с его возникновением, изменением или прекращением. Такого рода основания получили название юридических фактов. В теории права и в гражданском праве, в частности, на сей счёт выработана чёткая позиция, в соответствии с которой под юридическими фактами, выступающими в качестве оснований (условий), необходимых для реализации соответствующей нормы понимаются такие жизненные явления и обстоятельства, которые согласно закону имеют юридическое значение.160

Следует отметить, что в действующем законодательстве чаще всего закреплены основания возникновения субсидиарных правоотношений с участием учредителя (участника) юридического лица. Статья 399 ГК РФ на первое место поставила закон как основание субсидиарного обязательства. Тем не менее, она также предоставляет возможность и самим хозяйствующим субъектам заключать соответствующие сделки. Следовательно, субсидиарных обязательств, установленных на добровольных началах, на практике могло бы быть намного больше, чем ныне. Статья 399 в первую очередь ориентирована на случаи, когда субсидиарное обязательство возникает в силу закона или иного правового акта, т.е. воли государства. Можно сказать, что в этой части наше гражданское законодательство ещё развивается по схеме административного регулирования. Между тем, анализ правоприменительной практики показывает, что большинство субсидиарных обязательств возникает не в силу закона или иного правового акта, а по соглашению сторон - залог, поручительство (если субсидиарная ответственность поручителя оговорена специально). Основания возникновения обязательств вообще, и субсидиарных, в частности, весьма многообразны, а некоторые из них имеют общее значение, поскольку относятся ко всем видам обязательств.

Гражданский кодекс РФ, как правило, не содержит развёрнутых классификаций и тем более определений каждого из них, а упоминает лишь договор либо иное предусмотренное законом основание.

В отличие от оснований возникновения субсидиарных обязательств ГК РФ и действующее законодательство не содержат оснований изменения и прекращения субсидиарных правоотношений учредителей юридического лица. Более чётко эти основания определены в нормах, регулирующих залоговые (ст.ст. 352, 353, 355, 356 ГК РФ) и поручительские правоотношения (ст. 367 ГК РФ). Учитывая актуальность и всё большее распространение в правоприменительной практике субсидиарных правоотношений с участием учредителей (участников) юридического лица, было бы целесообразно в отдельной норме закрепить общие для этого вида правоотношений основания их изменения и прекращения. Здесь же мы только отметим, что основания прекращения составляют в ряде случаев сложный фактический состав и прекращение одного из фактов (например, выбытие субъекта из числа учредителей - не всегда автоматически приводит к немедленному прекращению субсидиарного обязательства (например, выбывший из ассоциации (союза) участник продолжает быть дополнительным должником по обязательствам ассоциации ещё в течение двух последующих лет - абз. первый п. 2 ст. 123 ГК РФ, п. 2 ст. 12 Закона о некоммерческих организациях). Необходимость общей нормы в обязательственном праве, закрепляющей основания изменения и прекращения рассматриваемых правоотношений и связанных с этим правовых последствий обусловлено противоречивостью и разбросанностью специальных норм применительно к отдельным видам юридических лиц.

Следующим элементом субсидиарного правоотношения является содержание. Под содержанием правового отношения вообще и субсидиарного, в частности, следует понимать индивидуальные связи (имущественного характера) между субъектами (физическими и юридическими лицами), которые носят волевой характер, а, следовательно, возникают, изменяются и прекращаются в соответствии с волей субъектов, входящих в их состав. В нашем случае это субъекты, общее имя которым - кредитор, основной и дополнительный должники. Эти субъекты в соответствующих случаях посредством своих взаимосвязанных и целенаправленных действий, которые, в свою очередь, посредством права приобретают новое качество в виде юридических прав и обязанностей сторон. Это поведение, а также права и обязанности субъекты в надлежащих случаях сообразовывают в отношении друг друга. В гражданском праве чаще всего говорят об охране прав кредитора и основного должника. Применительно к дополнительному, субсидиарному должнику принято говорить о его обязанностях. Вряд ли с такого рода трактовкой содержания субсидиарных правоотношений можно согласиться. Рассматривая субсидиарное правоотношение как единое, носящее сложный характер, мы должны констатировать, что на него распространяется принцип равенства субъектов в гражданско-правовых отношениях. Следовательно, дополнительный должник должен быть носителем не только обязанностей, но и прав. К сожалению, в действующем законодательстве эти права дополнительного должника чётко не закреплены (в отличие от залоговых и поручительских правоотношений), вследствие чего создаётся впечатление, что субсидиарный должник имеет только обязанности. Не в последнюю очередь нечастое использование субсидиарного обязательства хозяйствующими субъектами объясняется недостатками ст. 399 ГК РФ, которая ставит дополнительного должника в неравное положение по сравнению с главным должником (ведь последний может просто отказаться от исполнения, либо промолчать в ответ на требование кредитора, что автоматически влечёт возникновение обязательства субсидиарного должника). Закону безразличны основания такого отказа или молчания.161 Таким образом, открывается возможность для недобросовестного поведения основного должника, когда он может отказаться исполнить своё обязательство и переложить тем самым соответствующее бремя на субсидиарного должника даже в тех случаях, когда у него достаточно имущества для удовлетворения требований кредитора. Этим, безусловно, нарушаются интересы субсидиарного должника. Между тем, свобода осуществления гражданских прав не безгранична и ограничивается интересами других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ).

Дополнительный должник, располагая информацией о платёжеспособности главного должника, должен обладать правом, закреплённым в соответствующей норме, отказаться от удовлетворения притязаний кредитора и требовать первоочередного обращения взыскания на имущество основного должника в судебном порядке. В этой связи представляется целесообразным предусмотреть в ст. 399 ГК РФ право субсидиарного должника отказаться от исполнения в пользу кредитора со ссылкой на возможность первоочередного взыскания на имущество основного должника. Рассматриваемое право учредителей (участников) юридических лиц следует из положения ГК РСФСР 1922 г., согласно которому полный товарищ отвечает за долги товарищества «лишь при установленной фактически или по суду несостоятельности товарищества или по ликвидации дел товарищества» (ст.ст. 305, 313)162, в прежнем Законе о банкротстве: учредители (участники) должника - организации, осуществлявшей незаконную деятельность по привлечению денежных средств граждан, должны солидарно нести субсидиарную ответственность по неудовлетворенным требованиям кредиторов при недостаточности у должника имущества для удовлетворения требований кредиторов (п. 5 ст. 188). В зарубежном частном праве, в частности, в швейцарском, закреплена норма, в соответствии с которой полный товарищ - участник коммандитного общества отвечает по долгам последнего "только после того, как общество либо ликвидировано, либо в отношении него (общества) безуспешно осуществлена попытка взыскания" (ст. 604 Швейцарского обязательственного права - книги пятой Гражданского кодекса Швейцарии163). Имеются примеры закрепления аналогичных правил применительно к иным видам субсидиарных обязательств в гражданском праве Российской империи,164 СССР165, Германии"*, канадской провинции Квебек166, Латвии167, Грузии.168

В теории гражданского права наступление субсидиарной ответственности другого лица обусловливается «недостаточностью средств должника, на которые может быть обращено взыскание», а не отказом основного должника удовлетворить соответствующее требование основного должника.169

По мнению немецкого цивилиста проф. Д. Медикуса субсидиарность в гражданско-правовом смысле означает такое требование, которое существует или осуществимо только тогда, когда другое требование не существует или не может быть осуществлено.170 Отказ основного должника от исполнения обязательства не всегда означает невозможность осуществления кредитором другого (основного)требования.

В гражданско-правовых отношениях вообще и обязательственных субсидиарных, в частности, участвуют как конкретные люди (физические лица), так и их социальные образования, которые создаются как для

частных, так и общественных целей . Вышеназванные субъекты становятся участниками субсидиарных правоотношений только тогда, когда они обладают определёнными качествами (гл. 3, 4 подразд. 2 разд. I ГК РФ). Система этих качеств и образует понятие субъекта субсидиарного обязательства. Совокупность качеств субъекта принято называть правосубъектностью соответствующего участника гражданско-правовых отношений.171

Таким образом, субъектами субсидиарного обязательства являются как физические лица, так и организации, за которыми ГК РФ и другие федеральные законы признают качества гражданской правосубъектности, дающие возможность участвовать в различных видах этих правоотношений. По общему правилу, правосубъектность включает в себя как правоспособность, так и дееспособность, а также правовой статус172.

Субсидиарное право можно рассматривать в двух значениях - субъективном и объективном.

Объективное субсидиарное право — это система норм гражданского права, предусматривающая для фактически различных субъектов (кредитора, основного и дополнительного должников) формально равные юридические условия и возможности для реализации в конкретных субсидиарных обязательственных правоотношениях их конкретных целей и интересов. Иначе можно сказать, что объективное субсидиарное право выступает как конкретная система норм ГК РФ, создающая одинаковые условия и возможности для приобретения и осуществления субъектами своих субъективных прав.

Под субъективным субсидиарным правом понимается совокупность персонифицированных прав (мера возможного поведения) субъектов субсидиарных обязательств.

Таким образом, субсидиарное обязательство - акцессорное гражданское правоотношение, возникающее между кредитором и дополнительным должником в соответствии с законом (иным правовым актом), договором, иными основаниями, указанными в ГК РФ, содержанием которого является право кредитора требовать от дополнительного должника уплаты денежных сумм в размере, определяемом основным обязательством или законом, в случае невозможности осуществления принудительного взыскания с основного дебитора.

Исходя из приведённого выше определения, а также с учётом специальных правил ГК РФ и других федеральных законов о субсидиарной ответственности учредителя (участника) юридического лица173 субсидиарным обязательством учредителя (участника) юридического лица является возникающее в соответствии с законом либо учредительными документами акцессорное гражданское правоотношение, содержанием которого является право кредитора требовать от учредителя или участника юридического лица (субсидиарного должника) уплаты денежных сумм в размере, определяемом основным обязательством, законом, учредительными документами в случаях, когда юридическое лицо (основной дебитор) не удовлетворил требование кредитора, в том числе при недостаточности имущества либо денежных средств юридического лица.

<< | >>
Источник: Прус Е. П.. Проблемы правового регулирования субсидиарных обязательств учредителей (участников) юридического лица. 2006

Еще по теме § 1. Акцессорность субсидиарного обязательства:

  1. 1. Понятие обеспечения исполнения обязательств Виды способов обеспечения исполнения обязательств
  2. § 1. Понятие и способы обеспечения исполнения обязательств
  3. § 2. Отграничение обязательств об оказании услуг от смежных гражданско-правовых обязательств
  4. Holders in Due Course, Defenses, and Liabilities Добросовестное владение и обстоятельства, освобождающие от ответственности
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. § 1. Субсидиарное обязательство в римском праве
  7. § 1. Акцессорность субсидиарного обязательства
  8. § 3. Учредители (участники) как субсидиарные должники по обязательствам коммерческих организаций
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. § 13. Понятие, виды и исполнение обязательств
  11. § 2. Обязательственное нравоотношевие. Ввды обязательств
  12. 3. Залог
  13. 36. Способы обеспечения обязательств. Личные и вещные гарантии. Залог и его формы.
  14. 33. Поручительство как способ обеспечения исполнения обязательств.
  15. 33. Поручительство как способ обеспечения исполнения обязательств.
  16. Исполнение гражданско-правовых обязательств
  17. Способы обеспечения исполнения обязательств
  18. 47 Учреждения как субъекты правоотношений - понятие, особенности деятельности, права и обязанности участников.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -