3. КЕНБЕТ

Тексты засвидетельствовали различные обозначения для этого термина: 1) „кенбет „кенбет ^ земли",

3) „кенбет ^ ї^г^двора", 4) „кенбет ?—о Города", 5) „Большой кенбет Города", б) „Большой кенбет", 7) „кенбет округа", 8) „кенбет ^Лд© Мемфиса", 9) „кенбет некрополя", 10) „кенбет слушающих" и 11) „кенбет T^iL, этого дня". Существуют также храмовые кенбеты, но их я коснусь при рассмотрении храмового суда.

Что же представляют указанные разновидности кенбета? Для того чтобы выяснить это, попробуем разобраться в том, что можно установить относительно каждой из них, и прежде всего отметим те, которые в действительности уже не суще- ствовали в Новом царстве, равно как укажем те, значение которых уже твердо установлено.

То, что в Новом царстве ,,кенбет двора" являлся „мертвым членом в придворном организме" 66 и действующим органом не являлся, равно как и то, что „кенбет этого дня не был особой разновидностью кенбета и что этот эпитет вытекал из самого характера судебного присутствия67 (к которому я вернусь ниже), известно уже давно. Следовательно, эти выражения для кенбета здесь рассматриваться не будут. Не будет рассматриваться и ,,кенбет земли", который ни разу не упоминается в документах этого времени и засвидетельствован лишь в текстах Среднего царства 68.

^ Кенбет

Это не особая разновидность термина, за которой следует искать какой-то особый вид судебной инстанции, а, наоборот, наиболее общее ее обозначение.

Таким образом, в тех случаях, когда тексты обозначают суд просто выражением кенбет, его не следует понимать как особую категорию суда. Наличие же такого выражения в деловых документах объясняется тем, что писцы, составлявшие их, либо по небрежности, либо ввиду полной ясности того, о какой именно разновидности суда идет речь, не выписывали его названия полностью. Еенбет Города"72, „большой кенбет Города" и „большой кенбет"

Еще Шпигельберг установил, что и ,,кенбет Города", и „большой кенбет Города" являются разными названиями одного л того же центрального суда, находившегося в Фивах и возглавлявшегося везиром.

Хотя „большой кенбет Города" упоминается в нескольких документах73, его состав перечислен только в папирусе Аббот74. Здесь его членами названы: 1) начальник Города, везир Хаэ- муас, 2) верховный жрец Амона Аменхотеп, 3) (второй) жрец Амона, жрец-сеж храма „Многолетий царя Верхнего и Нижнего Египта Неферкарасетепенра", Несиамон, 4) царский дворецкий, писец фараона, ж. з. б., глава дома верховной жрицы Амона-Ра, Несиамон, 5) царский дворецкий, докладчик фараона, Неферкараэмперамон, 6) заместитель (начальника) колесничих Гори, 7) штандартоносец корабля Гори и 8) князь Города Пасар 75.

Половина этих же лиц, а именно везир Хаэмуас, царский дворецкий Несиамон, царский дворецкий Неферкараэмперамон и князь Города Пасар, по другому документу, ведут следствие, касающееся того же процесса грабителей царских могил76.

Так, в папирусе Майер А упомянуты следующие члены суда 79: 1) начальник Города, везир Небмаатра[нахт], 2) начальник

сокровищницы и начальник закромов Менмаатранахт, 3) начальник царских дворецких Иниса, 4) опахалоносец фараона, начальник царских дворецких Памериамон и 5) писец фараона (не названный по имени) Весь этот состав суда полностью упоминается также в папирусе Британского музея 10052 80 и частично (только три первых лица) в папирусе того же музея 1038881. Везир Хаэмуас и верховный жрец Амона Аменхотеп— два лица, стоявшие во главе списка членов „большого кенбета Города", приведенного в папирусе Аббот, являются судьями по двум другим документам, касающимся этого же процесса 82. Во всех этих случаях не указано, членами какой судебной инстанции являются все называемые в них лица, однако нет сомнений, что имеется в виду именно „большой кенбет Города". Это судилище заседало в Фивах, и в его состав, как мы видели, входили высшие светские и духовные сановники.

Однако, помимо „кенбета Города" и „большого кенбета Города", тексты Нового царства упоминают еще „большой кенбет" 83. В одном случае мы имеем все основания утверждать, что под этим кенбетом кроется тот же „большой кенбет Города".

Выше уже отмечалось, что в некоторые периоды Нового царства имелось два везира, обладавших одинаковыми полномочиями и управлявших один Верхним, а другой Нижним Египтом. При каждом из них был свой кенбет, которые и имеет очевидно, в виду Харемхеб, когда он говорит о назначении судей, сообщая о том, что он: „поместил их в обоих больших городах Верхнего и Нижнего Египта" Под одним из этих городов имеются в виду Фивы, а под вторым, вероятно, Мемфис, где находилась столица Нижнего Египта и где была резиденция самого Харемхеба. И тот, и другой кенбет, как будет показано ниже, назывались „большой кенбет".

Наличие двух центральных кенбетов Египта впервые было выявлено А. Гардинером на основании надписи Меса, излагающей длительную, ведшуюся несколькими поколениями тяжбу о разделе наследственного земельного участка. А. Гардинер, посвятивший этой надписи специальную работу, обратил внимание на то, что жалоба была подана везиру в Гелиополе и рассматривалась в „большом кенбете". Это дало ему основание высказать предположение, что, во всяком случае в данное время, везир Нижнего Египта имел своей резиденцией Гелиополь, где и находился „большой кенбет" этой части страны85.

Соглашаясь с тем, что сообщение Диодора, возможно, и имеет под собой какую-то реальную почву87, не вижу, однако, достаточных оснований для того, чтобы усматривать в нем доказательство наличия „большого кенбета" именно в Гелиополе. Ведь если даже считать рассказ Диодора правильным (хотя одна его деталь — избрание самим судилищем своего главы — противоречит хорошо известным фактам назначения везиров фараонами), то он не доказывает наличия в каждом из этих городов своего „большого кенбета", Это может служить лишь доказательством того, что выдвинутый в начале Нового царства фиванским жречеством тезис о главенстве трех богов — Амона, Ра и Птаха, имевший своей целью поставить в один ряд с древнейшими божествами бога Амона, возвеличив тем самым могущество царя, покровителем которого тогда считался Амон, оказал воздействие и на подбор состава членов кенбета. Кроме того, если согласиться с А. Гардинером и допустить, что рассказ Диодора доказывает наличие „большого кенбета" в Гелио- поле, то мы должны на основании того же сообщения Диодора предположить наличие „большого кенбета" и в Мемфисе, а это прямо противоречит надписи Меса, указывающей, что дело разбиралось и в „большом кенбете", и в „кенбете Мемфиса" не говоря уже о том, что это должно повлечь за собой предположение о наличии одновременно трех везиров, данных для чего нет.

Таким образом, единственным доказательством выдвинутого Гардинером предположения, что „большой кенбет" Нижнего Египта находился в Гелиополе, является текст надписи Меса. Однако мне представляется, что понимание этого текста, предложенное Гардинером, может быть оспорено.

Мне кажется, что такой вывод совершенно не обязателен. Прежде всего вызывает недоумение, почему тяжущиеся были направлены везиром „судиться перед везиром в большом кенбете". Ведь если бы „большой кенбет" действительно находился тут же в Гелиополе, в тексте было бы сказано нечто вроде: „и он судил меня с Небнеферт в большом кенбете". Поэтому такое сообщение надписи Меса, на мой взгляд, говорит только о том, что тяжущиеся, будучи недовольны решением суда, воспользовались проездом везира через Гелиополь для того, чтобы просить о пересмотре дела; везир, однако, направил его на рассмотрение в центральный кенбет. Факт же обращения к везиру в Гелиополе отнюдь не определяет того, что „большой кенбет" находился в этом городе. Кроме того, из текста не вытекает, что спорное земельное владение подлежало юрисдикции везира Нижнего Египта, ибо точное местонахождение поселка Неши в надписи не указано. В пользу того, что он находился в Нижнем Египте, говорят два обстоятельства: то, что тяжба рассматривалась в кенбете Мемфиса, и то, что гробница Меса, в которой находилась надпись, излагающая все дело, была устроена в некрополе Мемфиса — Саккара. Но некоторые обстоятельства склоняют меня к выводу, что процесс происходил в фиванском кенбете. Текст сообщает, что после того, как „большой кенбет" признал притязания Небнеферт ложными, он направил в тот округ, где находилась спорная земля, своего представителя, жреца уаба-кенит Амонемипета Судя по его полномочиям (а он должен был совместно с кенбетом Мемфиса произвести раздел земли между сонаследниками), Амонемипет был членом „большого кенбета". Это тем более вероятно, что один из предшественников Амонемипета по званию уаб-кенит Ини, также отводивший участки сторонам, судившимся по этому же делу в предшествовавшем поколении, в надписи Меса прямо назван членом „большого кенбета"2. Вместе с тем известно, что все святилища, носившие название ,,кениу", находились в Фивах 3, поэтому Амонемипет и Ини скорее всего были членами именно фиванского „большого кенбета". Дальнейшее подтверждение того, что дело Меса подлежало юрисдикции „большого кенбета" Верхнего Египта, дает папирус Вильбур: в нем упоминается поселок Неши, который А. Гардинер отождествляет с тем, где находились земли, являвшиеся объектом тяжбы Меса 4. Поскольку все земли, перечисляемые в папирусе Вильбур, лежат в пределах Верхнего Египта, очевидно, и земля, на которую претендовал Мес, подлежала ведению кенбета этой части страны.

Впрочем, не исключена возможность, что дело Меса рассматривалось в обоих „больших кенбетах" Египта. Ведь при разборе дела в „большом кенбете", отождествляемом мной с фиванским, мать Меса потребовала проверки данных о земельных владениях, хранящихся в царской сокровищнице и управлении закромов. Суд с этим согласился, и тяжущиеся были направлены в Шррамсес — тогдашнюю столицу Египта: „нас направили на север, в Перрамсес", — сообщает текст. После этого чиновники принесли „две описи к везиру в большой кенбет" 5, и вот в этом-то кенбете, думается, следует видеть упоминание кенбета Нижнего Египта, находившегося, естественно, в столице страны.

При предлагаемом понимании указаний надписи Меса о разборе дела в „большом кенбете" отпадает необходимость сделанного Гардинером предположения, как он сам указывал, противоречащего общепринятым взглядам, что „большой кенбет" Нижнего Египта находился не в столице, а в Гелиополе. А между тем, о том, что „большой кенбет" Нижнего Египта как раз во времена процесса Меса находился именно в Перрамсесе, можно _узнать и из другого текста, который в этом отношении не был 1

Gardiner, Mes, текст N 17. 2

Gardiner. Mes, текст N 3 и S. 8—9. 3

Gardiner. Taxation, стр. 69. 4

Gardiner. Wilbour, т. II, стр. 32 и 178. 5

Gardiner. Mes, текст N 14--15.

учтен исследователями. Я имею в виду письмо на папирусе Болонского музея 1086 К Оно написано неким писцом стола Бе- кенамоном, который по поручению своего отца (жившего, судя по его титулам, в Мемфисе) разыскивал беглых рабов храма Тота. Так как оказалось, что раба присвоил себе „глава докладчиков отряда воинов-ш/aur", Бекенамону пришлось обратиться по этому поводу в суд. „Я спорю с ним перед большим кенбетом", — говорится в письме. Местонахождение этого „большого кенбета" можно установить благодаря тому, что Бекенамон начинает свое послание традиционными благопожеланиями адресату. Он пишет: „Я молю Ра-Гора-Ахути, при его восходе и его заходе, Амона, Ра и Птаха из Рамсесмериамона, ж. з. б., и всех богов и богинь храма Рамсесмериамона, ж. з. б. „Велик дух Гора-Ахути" — да будет тебе здравие, да будет тебе жизнь, да будет тебе благополучие"2. Это боги рамесидской столицы в Дельте — Перрамсеса, где, естественно, и находился „большой кенбет" везира Нижнего Египта.

Так как в письмах Нового царства такие благопожелания всегда упоминают либо имена богов родного города (а для Бекенамона таким был Мемфис), либо название той местности, в которой он в данное время находится, то можно утверждать, что „большой кенбет", в котором Бекенамон судился, был в тогдашней столице — Перрамсесе.

Скудость данных о „большом кенбете" Нижнего Египта не дает возможности судить о его составе: можно лишь ограничиться предположением что, подобно „большому фиванскому кенбету", в него входили, помимо везира, высшие гражданские и духовные чины Нижнего Египта.

Таким образом, в те периоды Нового царства, когда в стране имелись два везира, существовало два „больших кенбета", один из которых, верхнеегипетский, находился в Фивах, а другой, нижнеегипетский, находился сначала в Мемфисе, а затем в Перрамсесе. Каждый из них мог именоваться „большой кенбет", и определение того, какой именно из них имеется в виду, когда текст ограничивается простым указанием „большой кенбет", следует делать в зависимости от всех данных документа и обстоятельств разбираемого в суде дела.

Для завершения характеристики центрального кенбета следует отметить, что в одном случае нам известно дело, которое разбиралось в присутствии обоих везиров89. Это процесс относительно взимания податей с храма Гатор в Гебелене. Так как начало текста отсутствует, да и сохранившаяся его часть сильно повреждена, трудно установить причины, по которым это дело разбиралось таким именно составом суда, и как назывался данный кенбет.

' і W. Wolf, Papyrus Bologna 1086, AZ, 65, 1930, стр. 98 сл.

г ПБолМ 1086, 3—5.

з П. Моок, II, 6—9. Не удается установить и кем являлся каждый из членов этого судилища, заседавшего в Фивах, но те данные, которые сохранились в документе, позволяют предположить, что состав суда был смешанным. Об этом говорит не только наличие двух везиров, но и двух заместителей (везиров?), двух штандарто- носцев и других лиц, имеющих либо ярко выраженные фиван- ские имена, либо явно нижнеегипетские звания (например, воин судна, называвшегося „Звезда Мемфиса").

Так как это пока единственное известное дело, разбиравшееся на совместном заседании обоих кенбетов страны, выяснить, какого рода вопросы подлежали рассмотрению объединенного заседания кенбетов, кем они созывались и как конструировались, не представляется возможным. Однако, можно думать, что совместные заседания „больших кенбетов" имели место не так уж редко. Основание для такого предположения дают сцены, на которых, как мне кажется, изображен состав обоих кенбетов. Мы видим членов кенбета возглавляющими погребальное шествие на одном из рельефов Берлинского музея, происходящем из гробницы Неферренпета (времени Рамсеса II) из Мемфиса *. Как показывают титулы идущих лиц, мы видим здесь обоих везиров, двух царских писцов (один из них начальник дома, другой казначей), двух начальников войск90, начальника складов, начальника канцелярии, начальника сокровищницы, двух верховных жрецов храмов Ра и Птаха и князя, вероятно, Мемфиса. На другом рельефе, принадлежащем Каирскому музею, датируемом, по-видимому, тоже временем XIX династии и происходящем из Асасифа, но на котором, к сожалению, нет никаких надписей, мы видим во главе шествия двух лиц в характерных одеяниях везироа. Это, по-видимому, тоже члены кенбета, принимающие участие в каком-то шествии. Если оба везира и высшие сановники страны собирались вместе для того, чтобы почтить погребение или (как во втором случае) какое-то праздничное шествие, то тем более не должна нас удивить возможность встречи всех этих лиц для разбора важнейших тяжб.