Тема 5 Особенности суда в Новгороде и Пскове

5.1. Судные грамоты Новгорода и Пскова

Судные грамоты Новгорода и Пскова были приняты вечевыми собраниями городов в середине XV в Они являлись основным источником npana для этих городов до их присоединения к Моск­ве.

Псковская судная грамота, свод законов Псковской феодальной республики, составленный на основании отдельных постановлений псковского веча, господы (совета бояр), княжеских грамот, норм Русской правды и обычного права.

Три обстоятельства выдвигают Псковскую судную грамоту в первый ряд источников no истории русского права, а следователь­но, и русской государственности.

Во-первых, и это самое главное, чрезвычаиное богатство ее со­держания. Организация суда, взаимоотношения между должност­ными лицами, конкретные нормы уголовного и особенно граждан­ского права, социальная стратификация и ее развитие — все это, п не только это, находит свое место в статьях Грамоты. Грамота от­ражает социальную реальность не в статике, применительно к ка­кому-то одному моменту, а в динамике, позволяя тем самым про­следить тенденции ее развития.

Во-вторых, Грамота является связующим звеном между древне­русским правом домонгольского временв и правом возрожденной России, сплотившейся вокруг свосй новой столицы. Грамота как бы отталкивается от Правды, принимает ее за основу, по видоизменя­ет, а главное — дополняет ее.

В-третьих, продолжая и развивая русскую государственно­правовую традицию. Грамота занимает в ней особое место. B отли­чие от Русской Правды и позднейших судебников, она — памятник княжеско-вечевого іаконодательства. Характерная, и даже опреде­ляющая черта права Средневековой Руси (впрочем, как — в большей или мепьшей мере — и других обшеств Средневековой Европы) — симбиоз княжеского права, создаваемого «сверху», волей князя, и права обычного, хранимого народной «пошлиной» и вырастающего «снизу», выражена в Грамоте силыіее, чем в каком-либо другом заKOiюдательном памятиике.

Bce эти обстоятельства делают Грамоту уникальным источни­кам no истории России. Сложившаяся в северо-западном углу Рус­ской земли в вечевом городе. Грамота — памятник далеко не «мест­ного значения». B Гра.чоте отразились коренные проблемы государ­ственно-правового и социально-экономического развития пашей страны на протяжении веков, и без привлечения ее материала эти проблемы не могут быть сколько-нибудь успешно поставлены.

B историографии Грамоты можно наметить два основных этапа. Ha первом этапе Грамота изучалась главным образом как юридиче­ский памятник, и основными исследователями се были историкн- юристы. Заслуга открытия и первой публикации Грамоты принад­лежит Н.Н. Мурзакевичу. а честь первого обстоятельного исследо­вания — И.Е. Энгсльману. М.Ф. Влалимирский-Буданоп включил Грамоту в первый выпуск своей многократно переиздававшейся «Хрестоматии по истории русского права», разбил ее текст на про­нумерованные статьи и снабдил комментарием, введя таким обра­зом в широкий научныіі оборот.

По единодушному мнению дореволюционных исследователей. Грамота — памятник выдающегося историко-юридического значе­ния, сравнимый с Русской Правдой и превосходящий по содержа­тельности и уровню правового мышления позднейшее московское законодательство. Хотя это последнее утверждение, основанное на модной в то время односторонне-либеральной трактовке русского исторического процесса, не может быть принято, к высокой оценке Грамоты как таковой нельзя не присоединиться. Наша дореволю­ционная историография поставила и разработала ряд важных сюже­тов содержания Грамоты, трактуя их no преимуществу в юридиче­ском аспекте.

B советской историографии Грамоты, как и при исследовании друіих исторических источников, отразились как позитивные, так и негативные тенденции развития русской исторической мысли этого периода. K числу последних следует отнести преувеличение значе­ния классовой борьбы как основного (если пе единственного) фак­тора исторического процесса, упрощенное толкование фсодалыюй формации как времени безраздельного господства крепостнических отношений, одностороннее представление о роли и значении госу­дарства как орудия, используемого господствующим классом для порабошения трудящихся масс, недооценка самостоятельного зна­чения нравственного фактора в развитии общества.

Концепция истории русской государственности, развиваемая И.Я. Фрояновым и его школой, ставит вопрос об общинном госу­дарстве в Средневековой Руси, основанном не на антагонизме, а па определенном единстве княжеских и общинных институтов в фор­ме княжеско-вечевой власти в юродских полостях или городах- государствах. Дальнейшее развитие этой концепции поможет прий­ти к попым интересным результатам и уточнить общую картину социально-политического развития Древней и Средневековой Руси.

K числу наиболее важных результатов, достигнутых при изучении Псковской судной грамоты, в настоящее время относится определе­ние места ее социально-экономических и правовых реалий в общем контексте истории Средневековой России. Как и в других странах Европы, генеральной линией социально-политического развития России в Средние века был переход от свободной общипы к фео­дальной вотчине. Этот переход, растянувшийся на несколько столе­тий и далеко не однозначный по своему содержанию, характеру и формам, проявился н в категориях Псковской судной грамоты.

Обшсство, рисуемое Грамотоіі — это общество no преимущест­ву свободных людей, членов городской вечевой общины. Как и во времена Русской Правды, отношения свободы преобладают над от­ношениями зависимости, однако в отличие от Правды социальная дифференциация выражена зачетно сильнее. Хотя признаки разло­жения городскоіі обіцины отразились n Грамоте гораздо слабее, чем в памятниках Великого Новгорода, Господин Псков идет в прин­ципе по тому же пути, что и его «брат старейший».

Этот памятник — один из замечательнейших после Русской Правды, но. к сожалению, он дошел до нас только в одном списке и то с большими пропусками, так что цельного представления о нем мы не можем составить. Псковская грамота представляет по­следующую за Русской Правдой ступень в развитии русского зако­нодательства. Хотя в ней есть много узаконений, указывающих на сходство ее с Русской Правдой, но тем не менее между этими двумя памятниками видна уже значительная разница. Время появления Псковской грамоты определить с точностью невозможно. B загла­вии ее сказано, что она была написана на псковском общем вече в l397 г «по благословению попов всех пяти соборов и свящснпои- HOKOB и дьяконов и всего божьего свящснства». Ho здесь год появ­ления грамоты, очевидно, показан неверно. Известно, что в 1397 г. в Пскове было не пять, а только четыре собора. Псковские соборы имели значение церковно-политическое; в Пскове не было архие­рея, а только его наместник, не пользовавшийся никаким значени­ем, — поэтому псковское духовенство нуждалось в единении, для чего и явились соборы. Несколько церквей составляли собор — церковную общину, имевшую свое управление и своих представи­телей в лице старост, избираемых как из духовных, так и из свет­ских лиц; так, до XV в.

5.2. Структура судебных органов в Новгороде и Пскове

По Псковской грамоте суд, кому бы он ни принадлежал — кня­зю ли с посадником или другим, пользовался таким уважением, что каждое дело, решенное им, не подлежало апелляции и всякий при­говор его всегда был окончательным; в Грамоте сказано: «А кото- poviy посаднику сести на посадничество, ино тому посаднику крест целовати на том, что ему судит право по крестному целованию, а городскими кунами не корыстоватися. а судом ис мстится ни на кого-ж, а судом не отчитись, а прапаго не погубити, а виноватаго не жаловати; а бсз исправы человека не погубитн, ни на суду, па вечи... A не всудят в правду, ино Бог буди им судия на втором пришествии Христове. A тайных посулов пе имати пи князю, ни посаднику». Неприкосновенность того или другого суда гак сильно высказывается в Псковской ірамоте, что no ней посадник или су­дья, оставляя свою должность, должны были предварительно окон­чить все дела, начавшиеся во время их службы, п мовыіі посадник не имел права вступаться в дела свосго предшественника. Ho псковский закон, признавая неприкосновенным суд властей, в то же время требовал, чтобы судьи были правдивы и беспристрастны. Обеспечение этого требования псковский закон находит в присяге; а посему по Псковской грамоте каждый судья — посадник или КІІЯЗЬ — при вступлении в свою должность должен был целовать крест на том, что будет судить в правду — виновного не оправдают, а правого не обвинят и не погубят и т.п.[180]

B соответствии с Псковской судной грамотой на территории Новгородской и Псковской земель существовали несколько видов судебных органов. Высшими органами государственной власти в Новгороде являлись вече и совет господ. Им принадлежали и су­дебные функции.

Относительно суда веча в Псковской грамоте упоминается толь­ко то, что на этом суде не должны были присутствовать ни князь, ни посадник. Приговоры этого суда решались только волею всего народа; но какие дела подлежали ему, об этом в грамоте ничего пе сказано. Очевидно, что ему принадлежали только дсла высшие, ка­савшиеся всего Пскова и Новгорода, а может быть, и частные, но такие, которых не мог решить ни князь, ни посадник[181].

По своему происхождению Новгородское вече было городским собранием, похожим па остальные, происходившие в других горо­дах Pycn в XII в. Вече созывалось князем, посадником или тысяц­ким. Ho когда борьба между различными партиями особенно нака­лялась, вече созывали частпыс лииа или группы поддержки той или иной партии. Иногда, особенно во время восстаний, одновременно собираюсь два веча: одно на Торговой стороне, а второе на Со­фийской. Вече не было постоянно действующим органом, оно co- зывалось только тогда, когда в нем была действительная необходи­мость. Чаше всего это случалось во время войн, восстаний, призыва князсіі и других социальных катаклизмов. Вече собиралось no звону вечевого колокола на плоіцади, называвшейся Ярославовым дво­ром. Если вече собиралось для выбора архиспископа, то оно соби­ралось на площади у Софийского собора, на престоле которого клали избирательные жребии. Вече по своему составу не было представительным учреждением и состояло не из депутатов, а из всего свободного населения Новгородской республики. Ho факти­чески вече состояло из тех, кто мог прийти на него, то сеть в ос­новном жителей Новгорода, так как о созыве веча не сообщалось заранее. Ho иногда на вече присутствовали делегаты от крупных пригородов Новгорода, таких как Псков. Ладога и др. Например, на вече 1136 г присутствовали ладожанс и псковнчи. Чаше, однако, жители пригородов приезжали на вече с жалобоіі на то или инос решеиие новгородцев. Так, в 1384 г. жители Орехова и Корелы по­слали в Новгород своих делегатов с жалобоіі на литовского князя Патрикня, посаженного у них попгородцами. Вопросы, подлежав­шие обсуждению веча, предлагались ему со степени кпязем, посад­ником или тысяцким. Вече обладало законодательной инициати­вой, решало вопросы внешней политики и внутреннего устройства, а также судило по важпейшим преступлениям. Вече имело право припимать законы, приглашать и изгонять князя, выбирать, судить и сиимать с должности посадника и тысяцкого, разбирать их споры с князьями, решать вопросы о войне и мире, раздавать волости иа кормление князьям.

Вече no своему составу было анархическим. Ha вече не было понятия кворума, а потому один раз на вече могло быть все насе­ление города и не принять закона, а другой раз — сотая часть насе­ления и принять такой закон, который был выгоден только этой части. Результат голосования определялся не по количеству голо­сов, а по мощи глотки кричащих: за что громче кричали, то и счи­талось принятым. Демократия на вече чаше подменялась силой: какая сторона победит противника, та и считалась большинством. Иногда вече разделялось на две части: одна на Софийской сторонс, другая на Торговой. Тогда начиналась своеобразная гражланскуя война. Враждующие стороны сходились на узком мосту через Вол­хов и дрались. При этом половина дравшихся летела через мост в Волхов. Решение опять-таки принималось тем, кто победил и больше народа сбросил с моста.

Так как вече собиралось не постоянно, а только тогда, когда его созывали, то необходим был постоянный орган власти, который бы занимался управлением Новгорода. Таким органом власти стал Со­вет господ или Господа. Этот совет состоял из старых и степенных посадников, тысяцких, сотских и архиепископа. Совет Господ iio- сил чисто аристократический характер, число его членов в XV в. доходило до 50. Совет Господ развился из дрсвнсго института вла­сти — боярской думы князя с участием городских старейшин. B XIl в. кпязь к себе на совет со своими боярами приглашал городских сот­ских и старост. По мере того как князь терял органические связп с местным новгородским обществом, OH с боярами был постепенно вытеснен из совета. Ero заменил местный владыка — архиепископ, который CTcUi постоянным председателем Совета Господ. B обязан­ность архиепископа входил сбор Совета Господ в сго палатах. Кро­ме архиепископа в Совет Господ входили княжеский наместник и городские властіг степенный посадник и тысяцкий, кончанские старосты и сотские. Вместе с ними в Совете Господ заседали ста­рые посадники и тысяцкие. Частые смены высших чиновников Новгорода стали причиной быстрого разрастания состава Совета Господ. Bce члены Совета Господ, кроме председателя, назывались боярами. Совет Господ подготовлял и вносил па вечс законодатель­ные вопросы, представлял готовые законопроекты, при этом он не имел собственного голоса в принятии законов. Совет Господ осу­ществлял общее наблюдение за работой государственного аппарата и должностных лиц республики, контролировал деятельность ис­полнительной власти. Он же совместно с князем, посадником и тысяцким решал вопросы о созыве веча и впоследствии направлял всю сго деятельность. Ha самом деле Совет Господ имел огромное значение в жизни Новгорода. Состоя из представителей высшего новгородского класса, имевшего могущественное экономическое влияние на весь город, этот подготовительный совет часто ii пред­решал выносимые им на вече вопросы, проводя среди іраждан под­готовленные им самим отпеты. B истории политической жизни Новгорода боярский совет имел гораздо большее значение, чем ве­че, бывшее обыкновенно послушным его орудием- это была скры­тая, но очень деятельная пружина новгородского управления.

Особым видом суда был суд князя и посадника. K княжескому суду относились: «ож клеть покрадут за зомком или сани под пол­стью или воз под титягою или лодью под полубы, или вь яме или скота украдают или сено сверху стога имать, то все суд княжой, а продажи 9 денег, а разбой, наход, грабеж 70 гривен...».

B статье 109 было записано, какие дела относятся к какому су­ду. Суд. когда и истец, и ответчик являлись духовными лицами, относился к компетенции церковного суда. Если же и истец, и ответ­чик являлись мирянами, то суд относился к компетенции мирского суда — Господы. Если один являлся мирянином, а второй — духов­ным лицом, то собиралась особая коллегия, состоявшая из князя, посадника и наместника архиепископа: «...А попы и дияконы и проскурішца и черньца и черница судить наместнику владычьню. Аже поп, или диакон или противу черньца, или черницы ж, а будет оба не простые люди церковные, ино не судить князю, ни посад­нику, ни судиам не судить, занеже суд пладычня наместника, а бу­дет один человек простой истец мирянин, аже церковный человек C церковным, то судить князю и посаднику с владычннм наместни­ком вопчи, також и судиям...»

Согласно Псковской судной грамоте нк князь не мог суднть без посадника, ни поегшник без князя. Князь н посадник были пред­ставителями двух начал, неразрывно связанных, государственного и земского. Суд княжеский и посадничий производился у князя на сенях и ему подлежали головщина, татьба, бой, грабеж и разбой. B псковских пригородах суд по этим делам принадлежал княжескому наместнику, который, впрочем, должен был судить в присутствии выборных от земщины посадников

Князь с 1136 г., установлення Новгородской республики, пере­стал быть носителем верховной власти. Князь являлся в Новгороде высшей судебной и воснпоіі властью, руководил и управлял судом, скреплял сделки и утверждал в правах. Князь приглашался новго­родским вечем, при этом он обязан был подписать договор с Нов­городом — ряд. По этим догоіюрам определялась роль князя в управпении Новгородской республикой. Первые следы таких дого­воров появляются в первой половине XII в. Позднее они более яс­но обозначаются в летописях. B 1209 г. новгородцы помогли вели­кому князю Владимирскому Всеволоду Большое Гнездо в походе на Рязань. B наіраду за эго Всеволод сказал новгородцам: «Любите, кто вам добр, и казните злых». При этом Всеволод дал новгородцам «всю волю и уставы старых кпязей. чего они хотели». B 1218 г. вме­сто князя Торопецкого Мстислава Мстиславича Удалого, правив­шего в Новгороде, пришел сго родственник Святослав Мстиславич Смоленский. On потребовал смены посадника Твердислава. «А за что, — спросили новгородиы, — какая его пина?» — «Так, без вины», — ответил князь. Тогда Твердислав сказал, обращаясь к вечу: «Рад я, что нет па мне вины, а вы, братья, п в посадннках, и в князьях вольны». Тогда вече сказало князю: «Вот ты лишаешь мужа долж­ности, а ведь ты нам крест целовал без випы мужа должности пе лишать» Из приведенного выше отрывка видно, что князь уже в начале XIII в. перед приездом в Новгород целовал крест, то есть подписывал с новгородцами ряд, в котором определялись их отно­шения. Льготы новгородцев, которые были обязаны соблюдаться князьями, излагались в рядах. Дрсвнсйшнс из дошсдшнх до нашего времени рядов — два договора князя Ярослава Ярославича Тверско­го с новгородцами — l265 и l270 г. Позднсйшис грамоты с некото­рыми изменениями повторяют эти две ірамоты. Главным условием новгородцев было, чтобы князь «держал Новгород в старине по пошлине», то есть по новгородским обычаям, нс нарушая их От­сюда следует, что все изложенные в рядах Ярослава Ярославича Тверского с новгородцами пункты формировались еще задолго до него, на протяжении XI—XII вв. Ряды с князьями определяли три важнейших блока отношений Новгорода и князей: судебно- административный, финансовый и торговый.

Князь не имел права судить без посадннка: « .без посадннка ти, княжс, суда нс судитн, ни волостей раздавати, ни грамот ти дая- Tii...* Ha низшие должности в управлении Новгородской республи­кой князь имел право назначать людей из новгородского населе­ния, но не имел права назначить людей из своеГі дружины нлн сво­их бояр. При этом на все эти должности князь мог назначить лю­дей только с согласия посадника. Также князь не мог без согласия посадника раздавать волостн в кормление. Князь не мог отнять должность у новгородского чиновника, предварительно не объявив его вины на вече. Bce свои обязанности князь мог исполнять толь­ко в самом Новгороде: «А из Суждальской ти земли Новгорода нс ряднти, ни волостий ти не розлавати».

Посалник — это высшее выборное должностное лицо, являв­шееся исполнительным органом веча, которому передавалось управление делами республики. Официально он избирался вечем пз числа всех полноправных граждан Новгорода, но фактически по­садник избирался из немногих знатнейших родов Новгородской республики. Так в теченпе XIII и XIV в. из одного рода посадника Мнхалка Степановича было избрано 12 посадннков. Срок посадни­чества нс был ограничен, но фактически посалннки занимали свою должность по одному-два года. Посадники, сложившие с себя пол­номочия. назывались «старыми посадниками», в отличие от «сте­пенных посадннков».

Область деятельности посадников была очень обшнрнон. Онн направляли деятельность всех лпц Новгородской республики, осуществляли контроль за их работой, совместно с князем веда­ли вопросами управления и суда, командовали войсками во вре­мя походов, наблюдали за строительством оборонительных со­оружений, вели дипломатические сношения с другими русскими княжествами и иностранными государствами, руководили засе­даниями Господы и вечевыми собраниями. Посадник как пред­ставитель города охранял интсрссы Новгорода и вссй Новгород­ской республики перед князем. Без него князь не мог судить новгородцев и раздавать новгородские волости. B отсутствие князя посадник управлял всем городом. Посадник не получал определенного жалованья, но пользовался особым налогом с во­лостей, называвшимся «поралье».

Тысяцкий являлся вторым после посадника по значению в Новгородской республике лицом. Тысяцкий занимался регулирова­нием торговых отношений, торговым судом, созывом ополчения, обороной города н республики, имсл поліщсйскпс функции. Он, так жс как и посадник, получал свои полномочия на неопределен­ный срок, имсл в подчинении целый штат мелких агентов, испол­нявших различные судсбныс и адмпнистративно-полпцсйскис рас­поряжения: они объявляли решения веча и призывали к суду, из- вешатп суд о преступлении, производили обыски и т.д. Кроме это­го тысяцкий занимался военным судом — судом над собранными ополченцами. По мнению С.Ф Платонова, тысяцкий избирался в противовес посаднику из низших классов новгородского общества, но это маловероятно. K тому же против этого говорит TO1 1ITO BO второй половине XV в. тысяцким был Дмитрий Борецкий, сын по­садника Исаака Борецкого и Марфы Борецкой, происходивший из очень знатной и влиятельной семьи.

B Пскове не было своего епископа и псковская епархия зависе­ла от новгородского спископа. Ero намсстники производили суд как по делам церковным, так и по гражданским, когда они каса­лись лицдуховных или вообще тех, которые принадлежали к церков­ному ведомству. Статья 2 Псковской судной грамоты устанавливала отдельный суд намеелника архиепископа. B этот суд запрещаюсь вмешиваться княжескому намсстнику или Господс, а намсстнику архиепископа запрещалось вмешиваться в светский суд: «...И вла- дычню намсстнику суд и на суд не судить, ни судиям ни наместни­ку княжа суда нс судите». B этом судс нс участвовали ни князь, ни посадник, ни зсмские судык впрочем, нельзя сказать, чтобы он производился совсем без участия свстских людсп: при нсм вссгда находились два особых пристава, назначаемые от обшества. Ho по тяжбам людей церковных с нецерковнымп суд назначался обшпй, т.е. такне тяжбы разбирались, с одной стороны, князем с посаднп- KOM или, судя по роду дсл, городскими зсмскими судьями, а с дру­гой — намсстником владычным, н доход от суда делился ими попо­лам. Владычный суд основывался на Номоканоне.

Однои нз важнейших выборных должностей в Новгородскои республике был архиепископ, называемый новгородцами владыкой. После отсоединения от Кисвской Руси B 1136 r. епископ Новгород­ский стал избираться вечем. Вече выбирало три кандидатуры на этот пост, и бумажки с этими кандидатурами клали па престол Со­фийского Собора, а потом слепой илп мальчик выбирал одну из бумажек. Человек, имя которого было написано в этой бумажке, становился епнскопом Новгородским, а с 1156 г. — архиепископом Новгородским. Из этого правпла было одно исключение: архиепи­скоп Новгородский Аркадий сам назначил себе преемника. Архи­епископ Новюродский председательствовал на заседаниях Господы, осушсствлял право церковного суда, наблюдал за торговыми мера­ми и весами, был хранителем государственной казны. K сго голосу прислушпвазпсь высшие чпны новгородской администрации. Архи­епископ являлся крупнейшим феодалом Новгородской республики, владел обширными землями, образовавшимися в основном из кон­фискованных владений князя.

Суду братчины подлежали все дела и споры, возникшие на братчинпом пиру; он производился выборным братчинным князем пира и судьями, которые судилп на основании исконных народных обычаев. Приговоры братчинного суда приводила в исполнение са­ма братчина Впрочем, по настоящей грамоте братчинный суд был очень ограничен. Мы знаем, что ни на один суд в Новгороде и Пскове нельзя было делать апелляции, но братчннный суд нс поль­зовался таким преимушеством; его решениям подчинялись только тс, которые были согласны с ннми, — недовольные жс братчинным судом могли переносить СВОЙ IICK в общие суды.

Особо следует сказать о суде выборных псковских, а по приго­родам — суде пригородских посаднпков и старост. Ему подлежали дела гражданские, как-то: дела по займам, наймам, покупкам, на­следствам и дела о поземельном владении. Впрочем, в последнем участвовал и князь; в грамоте сказано: «А коли имуть тяіатся о зем- лн, или о воде, а положат двои грамоты, ино одни грамоты чссти дьяку княжому, а другие грамоты чсстн дьяку городскому[182]».