3.6. Судопроизводство Новгорода и Пскова

Не подлежит сомнению, что на процесс в Новгороде и Пскове ока­зала непосредственное влияние

Русская Правда, однако судные грамоты более подробно и четко регламентируют досудебную подготовку дела, порядок судопроиз­водства, систему доказательств, называют судебные документы.

По своему характеру процесс остается состязательным. Од­нако по делам, подлежащим юрисдикции веча, мог применяться и розыск. Так, И.Д. Мартысевич отмечает, что «битье кнутом в Пско­ве было одним из способов добиться признания от обвиняемого»[667].

О допросе с пристрастием упоминается и в Новгородских летописях. В 1447 г. в Новгороде начались нешуточные волнения в связи с обнаружением в обороте фальшивых монет. Синодальная новгородская летопись подробно рассказывает, как проводился до­прос подозреваемого. Посадник Сокира допрашивал монетчика Фе­дора Жеребца, пытаясь выяснить, кому он чеканил деньги неуста­новленного веса. Чтобы добиться правдивых показаний подозре­ваемого, посадник напоил его допьяна и в таком состоянии допра­шивал. Пьяный монетчик оговорил 18 человек, из которых одни были казнены, а другие разграблены. Протрезвев, монетчик решил обвинить заодно и тех самых бояр, которые принудили его к огово­ру. Он заявил, что бил фальшивые деньги на всех без разбора[668].

Судопроизводство, как и в древнейшую эпоху, знало три стадии процесса: досудебное производство, судебное разбиратель­ство и исполнение решения суда.

Первая стадия процесса. Дело обычно начиналось с подачи искового заявления, так называемой явки. Первым действием по­терпевшей стороны было извещение суда или окольничьих людей о совершенном преступлении. Это действие имело большое значе­ние в процессе. Судьи, прежде чем начать выслушивать показания сторон, обращались к потерпевшему с вопросом: «являл ли он кому о бое, грабеже и прочем».

На стадии досудебной подготовки дела стороны заключали договор, в котором определялись предмет спора, судья, срок явки в суд. Новгородская Судная грамота отмечает, что перемена судьи не освобождает от явки в суд в установленный договором сторон срок[669]. Самое пристальное внимание уделяется в обеих грамотах со­блюдению этого срока.

Истцу, который подавал жалобу или донос выдавалась суд­ная грамота, в которой назначался срок для переговоров и прими­рения с ответчиком. Если же он не хотел вступать в переговоры с противником, то по истечению указанного срока за ним посылали пристава с веча. Если же истец по какой-то причине скрывался от пристава, то суд уничтожал его иск, как несправедливый, а сам он по приговору веча подлежал наказанию как ослушник судебной власти и ябедник. Таким образом, истец, не явившийся в суд в ус­тановленный срок, утрачивал право на удовлетворение иска, а вто­рая сторона получала «бессудную грамоту». Если срок был изменен судом, то лицу не явившемуся посылался трехкратный вызов, после которого следовало наказание в виде штрафа и, возможно, утрата права на удовлетворение иска[670].

На суд ответчика вызывал пристав вручением официальной повестки — «позывницы». Если ответчик находился в самом Нов­городе, то суд назначал ему день явки. Если же он был в округе, то посланные за ним позовники назначали ему время для приезда в Новгород. Тогда же определялся и штраф в случае пропуска ответ­чиком срока явки.

Вызов в суд оглашался публично у церкви. Насильственные действия против лица, даже действительно виновного в преступле­нии, запрещались законом. Всякое самоуправство приравнивалось к грабежу. К тому, кто от пристава укрывался, следовало посылать с позывом три раза и сверх того подтвердить ему предписание явить­ся в суд через биричей. Если же ответчик опять не являлся в суд, то суд выдавал на него «обетную грамоту», в которой предписывалось ему явиться к ответу под страхом штрафа.

Ответчик, имевший уважительные причины, по которым он не мог явиться к ответу в указанный срок, должен был лично или через своего представителя просить отсрочки. Такая отсрочка вы­давалась ему письменно за печатью посадника или другого судьи, с уплатой пошлины. Если ответчик не исполнял указанных требова­ний и в срок не являлся к суду, тот объявлялся виновным. Такой порядок действовал только по тяжбам, касавшимся недвижимого имущества. В других делах сроки назначались по-другому. Время для явки в суд назначалось в зависимости от расстояния: на сто верст в один конец полагалось две недели, в два конца (туда и об­ратно) — три недели.

Принудительный привод мог применяться лишь в исключи­тельных случаях. Существовал и специальный порядок вызова в суд свидетелей. Вызов в суд со стороны князя могли осуществлять дво­ряне, а со стороны города — «подвойские».

Посылка дворян, позывников и биричей происходила за счет ответчика. Посланному должны были давать на сто верст по четыре гривны. Сверх того, дворянин, отряженный тиуном, полу­чал две куны от волости или погоста, в котором находился ответ­чик. Посланный с той же целью от князя получал пять кун. Если возникало обоснованное сомнение в добровольной явке ответчика по сделанной ему повестке, то дворянин или подвойский назначал поручителей. Причем поручительство допускалось не только в гражданских исках, но и в тяжких преступлениях. Примером этого может служить суд великого князя Ивана Васильевича в Новгороде в 1476 году. Люди, обвиняемые в явном грабеже, возмущении об­щественного спокойствия и убийстве, отданы были на поруки Нов­городскому архиепископу.

Задержание обвиняемого производилось только в тех случаях, если по нему небыло поруки; он или его сообщники причиняли насилие посланному за ним позовнику; или когда подозреваемый скрывался от правосудия. В последнем случае применялось гоне­ние следа. Дворянин, посланный для задержания подозреваемого, должен был взять в том селении двух понятых для выполнения своего поручения.

Предусматривалось проведение расследования для обнару­жения преступника. Этим занимались специальные должностные лица — «обысчики», представлявшие интересы потерпевшего. В ходе предварительного расследования допускались обыск и выем­ка имущества. Псковская грамота устанавливает следующий поря­док этой процедуры. Изъятые вещи должны были передаваться на хранение «сторонним людям», и только если таковых не находи­лось, судебным чиновникам разрешалось изъятое увести с собой[672]. Во время обыска пристав должен был следить за тем, чтобы истец, обнаруживший свое имущество, не брал его силой и не учинял са- мосуд[673].

Продолжали применяться «свод» и «гонение следа». Статья 49 Псковской Судной грамоты регламентирует проведение следст­венных действий. В отличие от предыдущего периода, помимо истца или вместо него, в следствии могли принимать участие кня­жеские чиновники и псковские должностные лица. Их услуги оп­лачивались. За «езд» полагалось по 10 денег с версты[674].

Вторая стадия процесса или производство суда начиналась, когда стороны стали перед судом и судьи поцеловали крест, что будут судить «по правде». Затем начиналось судебное разбиратель­ство, в процессе которого стороны должны были доказывать свою правоту. Следует отметить, что и на этой стадии процесса суд не занимает пассивной позиции простого арбитра в прении сторон. Он может самостоятельно проводить расследование, посылать своих чиновников для выяснения дополнительных обстоятельств дела на место совершения преступления[675].

Если средством доказывания были третьи лица, то суд со­действует их привлечению. Если стороны доказывают свою правоту грамотами, то суд дает заключение о достоверности документов. Кроме того, суд может дать отсрочку сторонам для представления доказательств. С XIV в. во время судебного заседания ведется про­токол, в котором отмечается все, происходящее на суде.

На основании судебного разбирательства, активное участие в котором принимали все члены суда, председательствующий объ­являл приговор или решение доложить дело высшему суду — док­лад. Если принималось решение о докладе, судья должен был на­значить сторонам срок, когда им «стать к докладу». Отметим, что Грамоты категорически запрещали передачу дела от одного судьи к другому. В целях обеспечения объективности и непрерывности процесса дело должно было начинаться и завершаться одним судь­ей.

Итак, решение суда принималось «по суду», «по докладу», либо без суда. Если ответчик не являлся на суд, то судьи решали, что ему нечего возразить против выдвинутых обвинений и выдава­ли на него «бессудную грамоту». Решение суда объявлялось устно и оформлялось в письменном виде. Источники различают судные грамоты, содержавшие решение суда, и «бессудные» — с решением суда без судебного разбирательства. За составление грамот, содер­жащих судебное решение, с ее получателя взималась фиксирован­ная плата. Выигравшая процесс сторона имела право потребовать с проигравшей стороны возмещение всех судебных издержек, поне­сенных в ходе процесса. После вынесения судебного решения про­игравшая сторона могла договориться с судьями и приставами о предоставлении льготного меячного срока, в течение которого она должна исполнить решение суда.

На любой стадии процесса стороны могли заключить миро­вое соглашение[676]. Оно составлялось в письменном виде и скрепля­лось подписями свидетелей. Если истец и ответчик «урядилися ря­дом» — помирились уже на стадии судебного разбирательства, то судебные пошлины они платили поровну.

За большинство преступлений, так же как и в Русской Правде, в Псковской Судной грамоте назначаются денежные штра­фы. Они предусмотрены даже за «разбой» и «наход» (соответствую­щие новгородскому «наезду»). Как и во времена Русской Правды, виновный мог выдаваться потерпевшему для его удовлетворения.

Приговоры и решения новгородских и псковских судов бы­ли окончательными и обжалованию не подлежали. Значительная роль в исполнении приговора, судя по всему, принадлежала уже упоминавшимся судебным чиновникам: приставам, детским, дво­рянам, биричам. На исполнение судебного решения давался срок — один месяц. По истечении указанного срока, в случае не испол­нения решения, виновный мог быть арестован судебным приста­вом, по просьбе, выигравшей стороны. «... А почнет хорониться от приставов, — говориться в Новгородской Судной грамоте, — ино его казнить всим Великим Новгородом»[677].

Как уже отмечалось выше, в Новгородской и Псковской республиках в качестве наказания за наиболее опасные преступле­ния применялась смертная казнь. Как правило, решение о назначе­нии смертной казни принималось на вече, им же контролировалось его выполнение, а зачастую и сама казнь совершалась на вече. В Псковской летописи под 1484 г. читаем: «того же лета посадника Гаврила, месяца июня в 13; а убиша его всем Псковом на вече»[678].

Актовые материалы Великого Новгорода и Пскова содержат сведения о традиционных для этих республик принципах и формах судопроизводства. Это и многообразие судебных инстанций, от­крытость и гласность всех судебных процедур, безусловное равен­ство представителей всех сословий перед судом, а также наличие мощного судебного аппарата — Псковская судная грамота упоми­нает целый штат судебных чиновников, обладавших широкими полномочиями[679]. Особое внимание в тексте этой грамоты уделено проблеме судебных злоупотреблений и борьбы с ними.

Общие условия судебного разбирательства: непосредст­венность и устность; гласность; непрерывность; несменяемость со­става судей; равенство прав сторон; участие подсудимого, обвини­теля, защитника, потерпевшего; пособники; меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании; протокол судебного за­седания.

Когда ясна юридическая норма, по которой следует судить, и судья убежден в существовании фактических отношений важных для решения спора, тогда остается на суде только формулировать решение. Суд, таким образом, был скорым и правым. Он учитывал исключительно материальные моменты отношений сторон, а не отвлеченные юридические понятия и идеи.

Эпоха политической раздробленности значительно обога­тила и дополнила правовую доктрину, сложившуюся в предыду­щий период. Ведущая роль в этом принадлежала Русской право­славной церкви. Нормы христианской этики, провозглашавшие ра­венство всех перед богом, предопределили закрепленное затем в уголовном законодательстве равенство представителей всех сосло­вий перед властью в случае совершения преступления. Отсюда и то огромное внимание, которое уделялось в памятниках этого времени принципам законности и эффективности правосудия.

Заметным явлением в этот период становится усиление пози­ций княжеской власти в деле отправления правосудия. Постепенно меняются правила определения подсудности уголовных дел. Особо тяжкие преступления подлежат исключительно княжеской юрис­дикции. Княжеские чиновники («емцы») активно помогают потер­певшим в преследовании и поимке преступников; «приставы» обес­печивают в случае необходимости применение такой меры пресе­чения как «заковывание в железо»; «вирники» и «доводчики» кон­тролируют исполнение судебных решений, в частности, возмеще­ние материального вреда потерпевшему. Оплата их услуг регламен­тируется княжескими грамотами.