§1 Правовые и идеологические основы судейского усмотрения

В данном параграфе поставлена задача раскрыть правовые и идеологиче­ские основы судопроизводства в целом и судейского усмотрения в частности; исследовать феномен революционной законности; раскрыть содержание и зна­чение для судейского усмотрения взаимосвязанных с революционной законно­стью революционного правосознания, революционной совести, революцион­ной целесообразности.

Фундаментальную основу судопроизводства в период нэпа составляла концепция революционной законности.

Идеологическое обоснование концепция революционной законности по­лучила в работах и выступлениях В.И. Ленина, П.И. Стучки, Д.И. Курского,

136 Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и миро­вых судей в 2011 году. М., 2012. С.62. URL: http://www.cdep.ru /index.php?id=80&item=1239.

137

Сайт «Фонда Общественное мнение». URL: http://fom.ru/Bezopasnost-i-pravo/10551.

Н.В. Крыленко, Я. Н. Бранденбургского, Е.Б. Пашуканиса, Я.Л. Бермана, А.Н. Ви­нокурова.

«Малейшее беззаконие, малейшее нарушение советского порядка есть уже дыра, которую немедленно используют враги трудящихся» -так В.И. Лениным была обоснована необходимость строго соблюдать законы советской власти и

138

следить за их исполнением всеми . В.И. Лениным были сформулированы принципы революционной законности, среди которых наиболее актуальным

139

являлся тезис о единстве законности.

Д.И. Курский в 1922 г. провозгласил осуществление начал революционной законности «лозунгом дня» - «это лозунг организованного вмешательства пра-

140

ва, законности в усложняющуюся экономическую жизнь государства» .

Я.Л. Берман к основным признакам революционной законности отнес ис­ключительную роль репрессий судебных; полную регламентацию всех право­вых отношений, прежде всего, с помощью кодексов; проведение единой систе­мы судебных органов.141

П.И. Стучка указывал, что «законность сама по себе представляет не что иное, как только организованный способ управления государством ...

142

водит это государство».

По мнению П.И. Стучки, все общественные отношения следует рассмат­ривать с точки зрения классового интереса, классовой борьбы, и таким обра­зом, «абстрактная формула законности неприемлема». «Мы, - указывал П.И. Стучка, - на точке зрения классового исполнения закона: классового суда,

138

Ленин В.И. Письмо к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком // Полное собрание сочинений. М.: Политическое издательство, 1974. Т.39. С. 155-156.

139

Ленин В.И. О двойном подчинении и законности // Полное собрание сочинений. М.: По­литическое издательство, 1974. Т.45. С. 198.

140 Курский Д.И. Речь на открытии IX Всероссийского съезда деятелей советской юстиции 26 января 1922 г. // Избранные статьи и речи. 2-е изд. М.: Гос. изд-во юридической литературы, 1958. С. 103.

Берман Я.Л. Очерки по истории судоустройства РСФСР. М.: Юридическое издательство НКЮ РСФСР, 1923. С. 648-650.

142

Стучка П. Законность революционная // Энциклопедия государства и права / под. ред. П. Стучка. М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1926. Т. 1. С. 1151.

классовой администрации. Но мы за организованность, против личного произ­вола. Так мы понимаем революционную законность».143

Последовательным сторонником принципа революционной законности как более свободной оценки интересов, направленной к ограждению интересов рабоче-крестьянского государства и нужд трудящихся, являлся юрист и госу­дарственный деятель Я.Н. Бранденбургский. По его мнению, «при революци­онной законности нужно считаться с подлинным революционным смыслом за­кона, его духом, с той целью, которую преследовал закон, а не иметь в виду мертвую букву закона».144

Показательна характеристика роли пролетарского государства, которую дал советский ученый-юрист Е.Б. Пашуканис. Он признавал всемогущество государства в сфере создания и поддержания правовой формы (общеобяза­тельные законы, сила судебного решения, неуклонное исполнение пригово­ров).

Таким образом, обобщив концептуальные положения о революционной законности, содержавшиеся в работах ученых-юристов, государственных дея­телей, можно сделать вывод о составляющих содержания революционной за­конности. Это необходимость строгого соблюдения и исполнения законов со­ветской власти всеми, в том числе государственными органами; ограничение действия государственных органов конкретными рамками, отсутствие личного произвола. В то же время, что и отличает революционную законность от за­конности - это необходимость исполнения закона с точки зрения классового интереса, революционного смысла закона.

Имелись и противники такого понимания законности. Так, А.Н. Трайнин, юрист и ученый, указывал, что «есть законы как некая правовая ценность, еди­

143 Стучка П. Социалистическое хозяйство и советское право // Революция права. 1922. №1. С. 13.

144 Бранденбургский Я. Просто законность или революционная законность? // Еженедельник Советской юстиции. 1922. №31-32 (август). С. 2.

145 Пашуканис Е. Марксистская теория права и строительство социализма // Революция пра­ва. 1927. №3. С. 12.

ная в революции и реставрации». По его мнению, законность следует понимать

146

как следование законам.

Концепция революционной законности получила развитие в нормативно­правовых актах и партийных документах, прежде всего в связи с возникшим в се­редине 1920-х гг. особым ее аспектом - борьбой со злоупотреблением властью.

К этому времени в правовой сфере отразились противоречия политиче­ской жизни: с одной стороны, государство стремилось поставить общество в рамки закона, для чего была создана правовая база и начата судебная реформа; с другой стороны, в законодательстве преобладало классовое содержание, ос­нованное на идеологии диктатуры пролетариата.

Концепция революционной законности дала установку на ограничение произвола работников государственных органов, на создание более эффектив­ной системы власти. Служебные упущения, проступки, волокита стали квали­фицироваться как беззаконие. Одной из важнейших задач судебной системы была провозглашена борьба со злоупотреблениями властью.

НКЮ РСФСР Циркуляром «О борьбе с нарушением революционной за­конности» от 19 января 1925 г. потребовал усилить ответственность, в том числе в судебном порядке, должностных лиц за проявление бюрократического отношения к рабочим и крестьянам, за взяточничество; усилить работу дисци-

147

плинарных судов .

Председатель Уральского областного суда указывал, что период социали­стического строительства на языке судебных работников может быть назван периодом революционной законности; «решения суда должны отвечать инте-

148

ресам класса трудящихся, и в этом - смысл революционной законности».

НКЮ РСФСР Циркуляром «Работа суда и прокуратуры по приближению органов юстиции к населению» от 31 января 1925 г. указал на то, что «Поста­новлением последнего Пленума ЦК РКП(б) вновь подчеркнута необходимость проведения строгого соблюдения революционной законности путем усиления систематической борьбы со всякого рода нарушениями ее (бюрократизм, ад­министративный произвол, взяточничество), привлечением виновных к ответ­

146 Трайнин А. О революционной законности // Право и жизнь. Книга 1. Июнь 1922. М.: Изд-во «Право и жизнь», 1922. С. 6.

147

ГАСО (Государственный архив Свердловской области). Ф.148-р. Оп.1. Д.117. Л. 24.

148

ственности в судебном и партийном порядках, а также обличением нарушите­лей в печати».149 НКЮ РСФСР потребовал от органов суда особо активной ра­боты для выполнения указанной задачи.

Вопрос о революционной законности стал предметом рассмотрения на XIV Всесоюзной партийной конференции (1925 г.) и на XV съезде ВКП(б) (1927 г.). Достаточно подробный анализ работы партконференции и съезда по этому вопросу, прежде всего анализ доклада А.А.

XIV конференция РКП(б) (апрель 1925 г.) приняла резолюцию «О рево­люционной законности», указав на необходимость максимального упрочения революционной законности и провозгласив эту задачу одной из основных за­дач, стоящих перед советской властью.151

Следует подчеркнуть, что обеспечение революционной законности не вы­ступало в качестве самоцели, а рассматривалось как основа построения новых отношений.

Задачи революционной законности, по мнению советского ученого- юриста, разработчика нового советского права Е.Б. Пашуканиса, понимались как политические, связанные с социально-экономической политикой государ- ства.152

Как указывает ученый, исследователь советского права А.А. Плотниекс, социалистическая законность была обоснована преимущественно с точки зре­ния экономической обусловленности, классовой сущности с акцентом на кри-

153

тику буржуазной законности.

149 Циркуляр НКЮ РСФСР от 31 января 1925 г. № 37 «Работа суда и прокуратуры по при­ближению органов юстиции к населению» // Сборник циркуляров Наркомюста РСФСР за 1922-1925 гг. М.: Юрид. изд-во Наркомюста РСФСР. С. 113.

150 Сырых В.М. Н.В. Крыленко - идеолог советского правосудия. М.: Российская академия правосудия, 2003. С. 114-121.

151 XIV Конференция РКП(б). Резолюция «О революционной законности» // КПСС в резо­люциях и решениях съездов конференций и пленумов ЦК / под общ. ред. А.Г. Егорова, К.М. Богомолова. 9-е изд., под. и испр. Т3. 1922-1925 гг. М.: Политиздат, 1984. С. 385.

152

Пашуканис Е. Положение на теоретическом правовом фронте/ к некоторым итогам дис­куссии // Советское государство и право. 1930. №11-12. С. 49.

153

Плотниекс А.А. Формирование концепции социалистической законности в общей теории права // Правоведение. 1980. №4. С. 10-19.

Революционная законность, как отмечает современный ученый-юрист О.Н. Мигущенко, рассматривалась в качестве метода решения экономических

154

задач и осуществления диктатуры пролетариата.

Надо отметить, что вопросы революционной законности являлись предме­том рассмотрения с начала 1920-х гг. Теория революционной законности полу­чила исследование в работах самих деятелей юстиции, занимавшихся одновре­менно научными разработками - П.И. Стучки, Н.В.Крыленко, Д.И. Курского, Е.Б. Пашуканиса.

Достаточно подробное освещение в 1980-е годы теория и практика рево­люционной законности получила в монографиях и научных статьях ученых- юристов В.М. Курицына, Г.Е. Петухова, А.А. Плотниекса.155

В настоящее время концепция революционной законности получила отражение в работах ученых-юристов О.А. Колтунова, А.В. Бондаренко, О.Н. Мигущенко.156

Вместе с тем, несмотря на имеющийся интерес к проблеме революцион­ной законности, нет единого определения революционной законности, как нет и подробных исследований взаимосвязи революционной законности с род­ственными явлениями: революционным (социалистическим) правосознанием, революционной совестью, революционной целесообразностью.

Фундаментальной основой судейского усмотрения в период нэпа являлась концепция революционной законности. Кроме того, особое значение для су­дейского усмотрения, его свободы и пределов, играли революционное правосо­знание, революционная совесть, революционная целесообразность, в связи с чем представляется важным определить содержание этих явлений.

154 Мигущенко О.Н. Обеспечение законности в деятельности Советского государства в 20­30-е гг. XX в. // История государства и права. 2010. №23. С. 6-10.

155 Курицын В.М. Переход к нэпу и революционная законность. М.: Наука, 1972. 216 с.; Ку­рицын В.М. Становление социалистической законности. М.: Наука, 1983. 194 с.; Г.Е. Пету­хов Советский суд и становление революционной законности в государственном управле­нии. Киев-Одесса: Вища школа, 1982. 156 с.; Плотниекс А.А. Формирование концепции со­циалистической законности в общей теории права // Правоведение. 1980. №4. С. 10-19.

156 Колтунов О.А. Революционная законность и особенности ее обеспечения в деятельности российской милиции в первые годы Советской власти, 1917-1925: историко-правовое иссле­дование: дис. ... канд. юр. наук, Ростов-н/Д., 2003. 216 с.; Бондаренко А.В. Судебная система РСФСР в условиях нэпа: дис. ... канд. юр. наук. М., 2010. С.67-71; Мигущенко О.Н. Обеспе­чение законности в деятельности Советского государства в 20-30-е гг. XX в. // История госу­дарства и права. 2010. №23. С. 6-10.

С начала становления советской государственности стержнем революци­онной законности являлась революционная целесообразность.

В теоретических статьях о праве, как отмечает П.И. Стучка, целесообраз­ность то противопоставляется праву, то понимается как направление права, как особая правовая политика. По его же мнению, с переходом к социалистическо­му строительству цель в праве приобретает новое, реальное значение - придя к власти, большевики должны были осуществлять сознательную цель класса, ко-

157

торая выражается в норме, законе, праве класса.

На V съезде судебных работников (1924 г.), как указывает П.И. Стучка, была принята резолюция о классовом принципе в карательной политике, в ко­торой говорилось: «в карательной политике суды должны руководствоваться теми общими целями, которые поставил себе рабочий класс в целом как задачу

158

этой политики».

Как указывает ученый-юрист О.А. Колтунов, к началу нэпа сформирова­лось понимание революционной законности как правопорядка, который при­знавался наиболее целесообразным верховными органами власти и являлся общеобязательным.159

К. Архипов, автор статьи в журнале «Советское право», указывал, что контроль деятельности органов советского государства по соблюдению ими законности был связан с контролем целесообразности в их деятельности.160

Это же, по сути, подтверждается П.И. Стучкой, который приводит мнение В.И. Ленина о том, что Рабкрин в отличие от прокуратуры судит не только с точки зрения революционной законности, но и с точки зрения целесообразно-

157

Стучка П. Цель в праве // Энциклопедия государства и права / под ред. П. Стучка. М.: Из­дательство коммунистической академии, 1925-1927. Т.3. С. 1478-1485.

158

Стучка П. Правосознание революционное // Энциклопедия государства и права / под ред. П. Стучки М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1927. Т.3. С. 1484-1485.

159 Колтунов О.А. Революционная законность и особенности ее обеспечения в деятельности российской милиции в первые годы Советской власти, 1917-1925: историко-правовое иссле­дование: дис. ... канд. юр. наук. Ростов-н/Д., 2003. 216 с.

160 Архипов К. Понимание закона // Советское право. Журнал института советского права.

1924. №2(8). С. 69-72.

161 Стучка П. Законность революционная // Энциклопедия государства и права / под. ред. П. Стучки. М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1926. Т. 1. С. 1155.

Выдающиеся советские юристы - Д.И. Курский, П.И. Стучка, Н.В. Кры­ленко, А.Н. Винокуров, Н.А. Скрыпник, по мнению ученого-юриста Г.Е. Пету­хова, «выступали как против попыток выхолостить из революционной закон­ности ее классовый пролетарский дух, . так и против стремления утвердить примат целесообразности над законностью».162

Вместе с тем, необходимо отметить, что к концу 1920-х гг. Н.В. Крыленко занял более жесткую позицию в вопросе о соотношении законности и револю­ционной целесообразности. Так, он указывал, что уголовный и уголовно­процессуальные кодексы разрушают законность, поскольку не позволяют ра­ботникам правоохранительных органов выходить за рамки закона, хотя рево­люционная целесообразность требует такого выхода.163

Во второй половине 1920-х гг. возникли обсуждения относительно соот­ношения законности и революционной целесообразности. Так, по мнению чле­на Верховного суда СССР, заведующего юридическим отделом рабоче­крестьянской инспекции А. Сольца, судья не должен держаться за букву зако­на; он должен применять норму закона с точки зрения той революционной це­лесообразности, которая помогает в деле государственного строительства. Это убеждение подверглось критике на страницах журнала «Советское право»: с точки зрения А. Сольца, судья не должен обязательно руководствоваться зако­ном, а должен проверять целесообразность закона на своем опыте и в случае признания, что закон не соответствует революционной целесообразности, за­кон не применять. Получается, что в результате существуют две параллельные системы законов: одна содержит законы, издаваемые центральной властью, а

164

другая - действующее законодательство, осуществляемое на местах.

Таким образом, революционную целесообразность можно охарактеризо­вать как сознательную цель победившего в революции класса, которая выража­ется в норме, законе, праве класса.

С революционной законностью и революционной целесообразностью тес­но соотносится революционное правосознание.

162 Петухов Г.Е. Указ. Соч. С. 44.

163 Сырых В.М. Н.В. Крыленко - идеолог советского правосудия. М.: Российская академия правосудия, 2003. С. 123.

164 Яхонтов В. О революционной законности // Советское право. 1926. №1. С. 10.

Революционное правосознание получило научную основу в психологиче­ской теории права дореволюционного ученого Л.И. Петражицкого и развитие в трудах советского ученого-юриста М.А. Рейснера165.

Как указывает ростовский ученый-историк, юрист И.В. Абдурахманова, в начале 1920-х гг. существовала трактовка революционного, социалистического (в смысле реализации задач социальной революции) правосознания как формы реализации революционной целесообразности166.

Интересна характеристика революционного правосознания, данная П.И. Стучкой во второй половине 1920-х гг. «Революционное, социалистиче­ское правосознание (после Октябрьской революции) мы встречали на каждом шагу, но нельзя сказать, чтобы все или хотя бы большинство товарищей пони­мали его»167.

Как указывал П.И. Стучка, «само по себе революционное правосознание не исчезло, но оно не всегда уже совпадает с конкретным проведением права».168

Социалистическое революционное правосознание предполагало при от­правлении правосудия действовать в соответствии с интересами диктатуры пролетариата и классовой борьбы.

Уже в первые годы становления советской государственности революци­онное правосознание прошло эволюцию. Первоначально он выступало мери­лом возможности применения законов свергнутых правительств, затем стало способом восполнения пробелов в праве.

С момента образования Советского государства в отсутствие законода­тельной базы судьи должны были руководствоваться при вынесении решений и приговоров революционным правосознанием.

Декретом «О суде» от 24 ноября 1917 г. и Декретом №2 «О суде» от 15 февраля 1918 г., Декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 г. «О Народном Суде Рос-

165 Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб: Тип. Изд. «Екатерингофское печатное дело», 1909. Т.1-2. 768 с.; Рейснер М.А. Право: Наше право. Чужое право. Общее право. Л., М.: Госиздат, 1925.

166 Абдурахманова И.В. Становление концепции революционного правосознания в советской юридической науке. URL: http://www.rusnauka.com/15.PNR_2007/Pravo/21889.doc.htm

167 Стучка П. Правосознание революционное // Энциклопедия государства и права / под ред. П. Стучки.. М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1927. Т.3 С. 446.

168 Стучка П. Правосознание революционное // Энциклопедия государства и права / под ред. П. Стучка. Т.3. М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1927. С. 448.

сийской Социалистической Федеративной Советской республики (Положе­ние)» было установлено, что народные судьи в своей деятельности руковод­ствуются законами свергнутых правительств в той части, в которой они не от­менены революцией и не противоречат революционной совести и революци-

169

онному правосознанию.

В.И. Ленин в программе РКП(б) о суде (февраль 1919 г.) предписал «осу­ществлять волю пролетариата, применяя его декреты, а в случае отсутствия со­ответствующего декрета или неполноты его руководствовать социалистиче-

170

ским правосознанием». На необходимость судов применять революционное правосознание и революционную совесть указал В.И. Ленин и в связи с разра-

171

боткой Уголовного Кодекса РСФСР.

Положение о народном суде РСФСР от 21 октября 1920 г. уже полностью запретило ссылки в приговорах и решениях на законы свергнутых правитель­ств, предписав народным судам руководствоваться декретами рабоче-

172

крестьянского правительства и социалистическим правосознанием.

Таким образом, анализ законодательных актов позволяет сделать вывод о существовании в конце 1917 г. - начале 1920-х гг. своеобразного источника права - революционного правосознания.

Анализируя исторические факты судебной практики первых лет Светской власти, А.С. Смыкалин в своей статье задает вопрос: революционная закон-

173

ность или большевистское беззаконие.

В период нэпа революционное правосознание как основной источник пра­ва сменилось формально-определенным нормативным актом. В частности, в 1922-1923 гг. были приняты Уголовный, Гражданский, Уголовно­

169 Декрет СНК РСФСР от 24.11.1917г. «О суде» // СУ РСФСР. 1917. №4. Ст. 50; Декрет ВЦИК от 07.03.1918 № 2 «О суде» // СУ РСФСР. 1918. № 26. Ст. 420; Декрет ВЦИК от 30.11.1918 г. «О Народном Суде Российской Социалистической Федеративной Советской республики (Положение)» // СУ РСФСР. 1918. №85. Ст.889.

170

Ленин В.И. Проект программы РКП(б) // Полное собрание сочинений. М.: Издательство политической литературы, 1974. Т.38. С. 115.

171

Ленин В.И. Дополнение к проекту Вводного Закона к УК РСФСР и письмо Д. Курскому // Полное собрание сочинений.. М.: Издательство Политической литературы, 1975. Т.45 С.190.

172

Декрет ВЦИК от 21.10.1920 «Положение о Народном Суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» // СУ РСФСР. 1920. № 83. Ст. 407.

173

Смыкалин А. Создание советской судебной системы // Российская юстиция. 2002. №2. С. 39.

процессуальный, Гражданский процессуальный, Земельный кодексы, Кодекс законов о труде. Кодификацией судьи были поставлены в строго определенные рамки - отправляя правосудие, они должны были руководствоваться нормами кодексов.

Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) РСФСР определил круг ис­точников, на основании которых суд должен был выносить свои решения: дей­ствующие узаконения и распоряжения высших органов государственной власти и управления СССР и РСФСР, постановления местных органов власти, издан­ные в пределах их компетенции. При отсутствии необходимых правовых норм суд должен был руководствоваться общими началами советского законодатель-

174

ства и общей политикой рабоче-крестьянского правительства . Заполнять пробелы ГПК РСФСР были призваны разъяснения, инструктивные письма, определения по кассационным и надзорным делам, вынесенные Верховным Судом РСФСР.

Как отмечает П. Стучка, революционное правосознание должно было уступить место революционной законности при отступлении с 1921 г. Необхо­димо было в законе и его исполнении выразить пределы отступления - это ре-

175

волюционная законность.

Революционное правосознание осталось ведущим принципом судейского усмотрения, что нашло закрепление в кодексах.

В частности, уголовный кодекс (УК) РСФСР 1922 г. (ст. 9) провозгласил социалистическое правосознание в качестве руководящего начала для приме­нения статей кодекса: «назначение наказания производится судебными органа­ми по их социалистическому правосознанию с соблюдением руководящих начал и статей настоящего кодекса».176

Как указывал А.Я. Вышинский, «советское право требует от судьи вы­полнения своих обязанностей не только по внутреннему своему убеждению, но

177

и по социалистическому правосознанию (см. напр. Ст. 52 УК РСФСР)».

174

Постановление ВЦИК от 10.07.1923 г. «О введении в действие Гражданского Процессу­ального Кодекса РСФСР» (вместе с «Гражданским Процессуальным Кодексом РСФСР») // СУ РСФСР. 1923. № 46-47. Ст. 478.

175

Стучка П. Правосознание революционное // Энциклопедия государства и права / под ред. П. Стучки. М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1927. Т.3. С. 447-448.

176 Постановление ВЦИК от 01.06.1922 г. «О введении в действие Уголовного Кодекса РСФСР (вместе с Уголовным Кодексом РСФСР)» // СУ РСФСР. 1922. №15. Ст. 153.

177

Вышинский А.Я. Курс уголовного процесса. М.: Юридическое издательство НАРКО- МЮСТА РСФСР, 1927. С. 59.

Вместе с тем законодательные нормы не могли охватить все многообразие постоянно изменяющейся действительности, в связи с чем революционное (со­циалистическое) правосознание приобрело значение источника, которым судьи должны были руководствоваться при наличии пробелов в законодательстве.

Таким образом, революционное правосознание в широком смысле явля­лось основой всего революционного права, в том числе сформулированного в декретах и кодексах. В узком смысле революционное правосознание являлось первоначально источником, затем принципом судейского усмотрения, источ­ником восполнения и принципом исполнения права.

Как отмечает П. Стучка, революционное правосознание должно было уступить место революционной законности при отступлении с 1921 г. Необхо­димо было в законе и его исполнении выразить пределы отступления - это ре-

178

волюционная законность.

Анализируя содержание понятий революционного правосознания и рево­люционной законности, можно сделать вывод о соотношении этих явлений как формы (революционная законность) и содержании (революционное правосо­знание).

На рубеже 1920-х-1930-х гг. развернулась дискуссия по основным прин­ципам судопроизводства. Она получила достаточно подробное освещение в

179

диссертации К.А. Алакпарова. В 1927-1928 гг. в рамках дискуссии были за­тронуты и основы судейского усмотрения.

По мнению Народного комиссара юстиции Д.И. Курского, история совет­ского права прошла три этапа: неписаное право периода военного коммунизма; кодексы периода нэпа; право периода отказа от нэпа, в котором не должно быть отдано место кодексам.180

Заместитель Народного комиссара юстиции Н.В. Крыленко так же указы­вал на начало нового этапа - проверки начал кодексов с точки зрения их соот­ветствия принципам марксистского понимания права и задачам построения со­циализма, и полагал необходимым освободить судей от нормативно-правового

181

материала, который связывал их деятельность.

178

Стучка П. Правосознание революционное // Энциклопедия государства и права / под ред. П. Стучки. М.: Издательство коммунистической академии, 1925-1927. Т.3 С. 447-448.

179

Алакпаров К.А. Становление отечественного суда и формирование принципов судопроиз­водства в 1917- 1936 гг.: дис. ... канд. юр. наук. М., 2005. С. 130-149.

180

Еженедельник советской юстиции. М., 1927. №43. С. 1329.

Таким образом, наиболее авторитетные члены НКЮ стремились к утвер­ждению понимания закона как дополнения к революционному правосознанию судей.

Председатель Верховного суда РСФСР П.И Стучка, также полагавший,

что начался новый этап в развитии права, не считал необходимым возвращение

182

к приоритетной роли революционного правосознания.

Позиция НКЮ РСФСР не была реализована, возврата к революционному правосознанию как основному источнику права в конце 1920-х годов не про­изошло.

С понятием «революционное правосознание» связано понятие «револю­ционная совесть».

Представляется удачной попытка сопоставления и разграничения понятий «революционное правосознание» и «революционная совесть», предпринятая еще в 1922 г. Г.М. Португаловым, написавшим брошюру «Революционная со­весть и социалистическое правосознание». По его мнению, революционное правосознание - это известное объективное содержание права, а революцион­ная совесть - это субъективная способность осознать и применить революци-

183

онное правосознание, уверенность в соответствии ему.

По сути, революционное правосознание, пропущенное через фильтр рево­люционной совести, должно было обеспечивать реализацию политики госу­дарства при вынесении судьями приговоров и решений.

Идеология, провозглашавшая диктатуру пролетариата и признававшая неизбежность классовой борьбы, являлась идейно-теоретической основой дея­тельности судьи в 1921-1929 гг. В.И. Лениным неоднократно подчеркивалось, что советский суд - орган власти пролетариата и беднейшего крестьянства, и большевики не признают судов внеклассовых.184

На классовость советского суда указывали и выдающиеся деятели совет­ской юстиции. А.Я. Вышинский указывал на «классово-пролетарский характер советского суда именно как органа пролетарской диктатуры». Н.В. Крыленко

182 Революция права. М., 1927. №1. С.13-47.

183

Португалов Г.М. Революционная совесть и социалистическое правосознание. Петербург: гос. изд-во, 1922. 50 с.

184

Ленин В.И. Очередные задачи Советской власти // Полное собрание сочинений. М.: Изд- во Политической литературы, Т.36. 1975. С. 197; XI Съезд РКП(б) // Полное собрание со­чинений. М.: Изд-во Политической литературы, 1975. Т.45. С. 96, С. 120.

одну из важнейших задач суда видел в вынесении приговоров и решений, «ис-

185

ходя из правовых идей, свойственных авангарду правящего класса».

Основная функция суда, по мнению А.Я. Вышинского, - ограждение за­воеваний революции и установленного ею правопорядка - это задача классово­го порядка.186

Двойственность охранительной политики с очевидностью проявилась в делении преступлений на категории. Для преступлений, направленных против установленных рабоче-крестьянской властью основ нового правопорядка или признаваемых ею наиболее опасными, устанавливался низший предел наказа­ния, не подлежавший понижению судом; для всех остальных преступлений был установлен высший предел определявшегося судом наказания (ст. 27 Уго­ловного Кодекса РСФСР).187

Таким образом, определенной свободе судейского усмотрения способ­ствовала неконкретность статей уголовного закона в части определения меры наказания или меры социальной защиты - устанавливался лишь один предел.

Отдельные положения кодексов давали судьям простор для толкования зако­на, не связывая их четкими правовыми нормами, что способствовало определенной свободе судейского усмотрения, в рамках революционной законности.

Гражданский кодекс (ГК) РСФСР предусматривал защиту имущественных прав только в случае их соответствия социально-хозяйственному назначению: «гражданские права охраняются законом, за исключением тех случаев, когда они осуществляются в противоречии с их хозяйственно-социальным назначе­нием» (ст. 1). Имущественные права частных лиц назывались уступкой во имя развития производительных сил страны и должны были быть подчинены об­щей идее о господствующей роли социалистической собственности. ГПК РСФСР (ст. 4) в целях восполнения существующих пробелов давал широкие

возможности для судебного толкования применительно к «особенностям эко-

188

номической ситуации».

185

Вышинский А.Я. Очерки по судоустройству в СССР. Очерк 2. Марксистско-ленинское учение о суде и советская судебная система. М.: Государственное издательство «Советское законодательство», 1934. С. 35; Крыленко Н.В. Суд и право в СССР. Ч.1. Основы судо­устройства. М.: Государственное издательство, 1927. С. 22.

186 Вышинский А.Я. Курс уголовного процесса. М.: Юридическое издательство НАРКО- МЮСТА РСФСР, 1927. С. 55.

187

Постановление ВЦИК от 01.06.1922 «О введении в действие Уголовного Кодекса

РСФСР» (вместе с «Уголовным Кодексом РСФСР») // СУ РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.

188

Постановление ВЦИК от 11.11.1922 г. «О введении в действие Гражданского кодекса РСФСР» (вместе с «Гражданским кодексом РСФСР») // СУ РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904.

П.И. Стучка в 1925 г. обратил внимание на парадокс: «наш суд по составу - определенно классовый ... обязан осуществлять ... право, на котором ярко видна марка: буржуазное ... Настоящий буржуазный ГК, на 9/10 заимствован­ный из лучших буржуазных гражданских кодексов, . является руководящим

189

началом для всей гражданской практики нашего суда».

Существенным фактором, влиявшим на свободу судейского усмотрения, было допущение аналогии, причем не только в гражданском праве, но и в уго­ловном.

УК РСФСР 1922 г., содержавший перечень преступлений, допускал воз­можность применения аналогии: «в случае отсутствия в Уголовном Кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений, наказания или меры соци­альной защиты применяются согласно статей УК, предусматривающих наибо­лее сходные по важности и роду преступления, с соблюдением правил общей части сего кодекса» (ст. 10 УК РСФСР).190

Аналогия рассматривалась деятелями советской юстиции как вынужден­ная и временная мера, вызванная отсутствием условий для того, чтобы преду­смотреть все возможные общественно-опасные деяния. Были распространены взгляды, оправдывающие аналогию, сводившиеся к тому, что неразумно отка­зываться от возможности аналогии, так как первый советский уголовный ко­декс не мог не содержать ряда пробелов.

Сохранение аналогии как способа восполнения пробелов уголовного зако­на обосновывалась недопущением безнаказанности за отдельные деяния, не предусмотренные уголовным кодексом. Аналогия рассматривалась как явление переходного периода «от права, творимого свободно судьями по их социали­стическому правосознанию к праву, установленному организованной волей за-

191

конодательных органов».

Вместе с тем выражалось общее мнение, что применение аналогии долж­но быть ограничено. А. Эстрин указал на некоторые ограничения применения аналогии: одно ограничение предусматривалось п. 5 Циркуляра НКЮ РСФСР № 48: применение аналогии допустимо, когда суд признает деяние опасным с

189

Стучка П.И. Пролетарский суд и буржуазное право // Избранные произведения по марксистско- ленинской теории права / сост. Г.Я. Клява. Рига: Латвийское гос. изд-во, 1964. С. 351.

190 Постановление ВЦИК от 01.06.1922 «О введении в действие Уголовного Кодекса РСФСР» (вместе с «Уголовным Кодексом РСФСР») // СУ РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.

191 Люблинский П.И. Применение уголовного закона по аналогии // Право и жизнь. 1924. №1. С. 49-50.

точки зрения основ правопорядка, установленного рабоче-крестьянской вла­стью, но не законов свергнутых правительств; другое заключалось в допуще­нии аналогии лишь в том случае, если пробел в законодательстве возник не-

192

умышленно, а не тогда, когда законодатель специально исключил статью.

Н.В. Крыленко, отрицавший многое, что было присуще буржуазному су­ду, вместе с тем придавал значение нормам, регулирующим правопримени­тельную деятельность судов. Именно в наличии законодательно закрепленной процедуры рассмотрения дел он видел основное отличие суда от простой рас-

193

правы, вершимой толпой.

Роль судьи в процессе в период нэпа отличалась от современной. Как от­мечал А.Я. Вышинский, «буржуазное государство относится к способам и средствам действия сторон в гражданском процессе с безразличием. В проле­тарском суде иначе - здесь нет свободной борьбы предоставленных самим себе сил. Пролетарское право прямо отказывается (речь о гражданском процессе) от защиты интересов каждой отдельной личности. Ст. 1 Гражданского кодекса РСФСР так прямо и говорит. Основные положения ГПК РСФСР дают большое место началу публичному, явно подчиняя начало частное».194

А.Я. Вышинский отмечал, что согласно правилу ст. 5 ГПК РСФСР, граж­данский суд активно участвует в рассмотрении дела, не ограничиваясь рас­смотрением представленных сторонами документов, объяснений. Эта статья требует от суда оказывать обращающимся к его помощи трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов, - «дабы юридическая неосведомленность, малограмотность.не могли быть использованы им во вред». В этих же целях гражданский процессуальный закон предоставляет суду и инициативу в собирании доказательств (ст. 118, ст. 121). Это свидетельствует о коренных изменениях, внесенных в гражданский процесс советским правосо­знанием. Когда государственная власть переходит в руки пролетариата, оруди­ем осуществления защиты интересов трудящихся становится не только уголов­ный, но и гражданский суд, вместе с тем исчезает и самое различие в природе

195

уголовного и гражданского процессов .

192

Эстрин А. Аналогия // Еженедельник Советской юстиции. 1922. №28. 31 июля. С.1-2.

193

Сырых В.М. Н.В. Крыленко - идеолог советского правосудия. М.: Российская академия правосудия, 2003. С. 88.

194 Вышинский А.Я. Курс уголовного процесса. М.: Юридическое издательство НАРКО- МЮСТА РСФСР, 1927. С. 18.

195 Там же. С. 19.

Таким образом, подводя итоги исследованию основ судейского усмотре­ния в период нэпа, следует сделать следующие выводы.

Анализ литературы и источников подтверждает тезис о доминирующей роли идеологических установок в деятельности судей в 1921-1929 гг. Важней­шей составляющей идейно-теоретической основы деятельности советского су­да являлось учение о роли диктатуры пролетариата и классовой борьбе.

Фундаментальной основой судопроизводства в целом и судейского усмот­рения в частности являлась концепция революционной законности. Деятель­ность судей по отправлению правосудия, кроме того, основывалась и на целом блоке связанных с революционной законностью мотиваций - революционной целесообразности, революционном правосознании, революционной совести.

Принцип революционной законности в деятельности судов выражался в точном соблюдении и исполнении нормативно-правовых актов государствен­ной власти при допущении революционной целесообразности и революцион­ного правосознания, оговоренных в законодательстве.

По мере своего становления советское государство упорядочивало право­вую систему - с начала новой экономической политики происходила замена революционного правосознания как источника права нормативизмом. Вместе с тем революционное правосознание осталось основой судейского усмотрения в РСФСР. Можно сделать вывод о многоплановости роли революционного со­циалистического правосознания в период нэпа. Во-первых, законодательство рассматривалось как закрепление революционного правосознания. Во-вторых, при отправлении правосудия судьи должны были руководствоваться револю­ционным правосознанием как методом, принципом при применении кодексов; а при отсутствии норм - руководствоваться им напрямую.

Правовые основы деятельности советских судебных органов на практике имели подчиненный по отношению к идеологическим установкам характер.

Поскольку в начале 1920-х гг. судам при вынесении решений и пригово­ров было запрещено ссылаться на законы свергнутых правительств, а в совет­ском законодательстве имелись значительные пробелы, судьи были вынужде­ны заполнять эти пробелы революционным правосознанием. По мере станов­ления, советское государство упорядочивало правовую систему - на протяже­нии 1922-1929 гг. происходила постепенная замена революционного правосо­знания нормативизмом. Вместе с тем обязанность судей выносить приговоры, руководствуясь социалистическим правосознанием, сохранилась, как сохрани­

лась и возможность судебного правотворчества, что выразилось, в частности, в допущении аналогии. Можно сделать вывод о первостепенном значении в су­допроизводстве революционного правосознания: в первые годы Советской власти - в качестве своеобразного источника права, в 1922-1929 годах - в каче­стве принципа, метода судейского усмотрения.

Революционное правосознание через революционную совесть должно бы­ло обеспечивать реализацию политики государства при вынесении судьями приговоров и решений.

Отдельные положения кодексов предоставляли судьям достаточную сво­боду судейского усмотрения в рамках революционной законности. В частно­сти, гражданское законодательство предусматривало охрану законом граждан­ских прав только в случае их соответствия хозяйственно-социальному назна­чению. Уголовное законодательство устанавливало лишь один предел наказа­ния - низший или высший в зависимости от рода преступления - и, кроме того, допускало возможность применения аналогии.