§ 5. Органы власти Земли Войска Донского в 1797-1800 годы

В конце XVIII века была продекларирована попытка рестав­рации «древних казачьих порядков», но одновременно усилена роль законодательства в регулировании общественных отноше­ний. Сенатским указом от 06.11.1797, объявленным на войсковом круге, который возродился как реликтовое учреждение, предусма­тривалось восстановление «существовавшей издревле» Войсковой канцелярии с присутствием в ней по «древнему обычаю войсково­го атамана с наличными старшинами, и в оной общим собранием положено», то есть в том виде, который имел место при войсковом атамане Даниле Ефремове.

взаимодействия со станицами: «станицам и чиновникам» пред­лагалось, руководствуясь обычным правом, обращаться прямо к Войску Донскому через войскового атамана.

Восстановление Войсковой канцелярии, открытой в Общем собрании старшин, привело к упразднению Войскового граж­данского правительства. Однако из-за большого количества не­решенных дел «докладных, ответных или решенных, но неиспол­ненных», которые ранее поступили и должны были завершиться прежним порядком, причем без излишнего отягощения «общего сбора наличных старшин», временно оставались при должностях «непременные и погодные судьи». Им надлежало самим окончить эти дела и представить на рассмотрение Войсковой канцелярии, исключая «поземельное производство», безотлагательно переда­ваемое «на общее рассмотрение наличных старшин»^[50].

Вновь учрежденная Войсковая канцелярия была достаточно многочисленна и не имела устойчивого состава, при этом посту­пающие дела возбуждались и завершались камерально, обжалова­нию в Войске Донском не подлежали, а содержание судебных ре­шений было непредсказуемо, принимаясь донскими чиновниками, прибывшими на заседание. Поэтому в 1800 году начался переход к законодательным началам в сфере материального и процессуаль­ного права, которые стали применяться в судебной деятельности Войсковой канцелярии.

Судьба «словесного суда», ранее функционировавшего при Войсковом гражданском правительстве, была достаточно драма­тична, и 26.02.1801 предусматривалось его упразднение. «За учре­ждением в городе Черкасске Полицейской экспедиции, оный суд по причине предполагаемой в нем большей ненужности»^[52]. Функ­ции суда были распределены между «гражданским приставом» Полицейской экспедиции, Черкасским сыскным начальством (ста­

ница Аксайская), Гражданской (тяжебной) экспедицией, а также Экспедицией казенных дел.

Однако полиция Черкасска была не в состоянии произво­дить скорое словесное разбирательство по жалобам, что порож­дало волокиту. Поэтому войсковой грамотой от 09.10.1801 пред­усматривалось восстановление словестного суда, так как «Устав благочиния или полицейский» требовал его наличия в каждом губернском городе. Дальнейшая история специализированной су­дебной инстанции пока неизвестна, и, вероятно, она прекратила существование в период переноса в 1805 году столицы Донского края в Новый Черкасск, равно как и «Суд заказчиков».

В докладе 1823 года, подготовленном специальным комите­том, отмечалось, что «торговое общество казаков при значитель­ных по торговле оборотах не имеет никакого посредства (в виде особого суда, из них составленного), которое бы ограждало це­лость их капиталов, охраняло не только взаимное между собою, но и постороннее к ним доверие, наблюдало за всеми их по тор­говле действиями и ходатайствовало о законном их покровитель­стве, а от сего нередко происходят подлоги, обманы, умышленное присвоение чужой собственности и ложное банкротство»^[53].

Между тем сенатским указом от 06.09.1800 предусматрива­лось создание при региональном правительстве трех экспеди­ций: для расследования уголовных дел, рассмотрения граждан­ских исков и тяжб, а также ведения налогового производства.

Указом от 08.10.1800 учреждались межевая экспедиция, Чер­касская полиция и Сыскное начальство, соответствующее земско­му суду. Таким образом, последние лишались права рассматривать дела, подлежащие компетенции уездного суда, которые поступали в прочие экспедиции. Судопроизводство в Войске Донском пола­галось осуществлять по российскому законодательству, исключая станичное, источниками которого, как и прежде, выступало обыч­ное право. Однако применение обычаев допускалось даже в Вой­сковой канцелярии и в сыскных начальствах^[54], и у сложившейся системы имелся изъян: экспедиции и сыскные начальства не яв­лялись самостоятельной судебной инстанцией, а только продол­жением регионального правительства (не были департаментами, а повытьями). Поэтому производство всегда начиналось и закан­чивалось в Войсковой канцелярии, жалобы на судебные решения которой уходили в Сенат^[55].

Вступление в силу указа от 08.10.1800 по хронологии совпада­ло с рассмотрением на Дону дела братьев Грузиновых, обвиненных в «оскорблении Императорского величества и других преступле­ниях», краткое изложение которого приоткрывает особенности российского судопроизводства. Этот процесс возымел огромное психологическое воздействие на донцов, которые публично оз­накомились с суровостью российского законодательства. Стало очевидным, что «древнее донское право» изымается из сферы уго­ловно-правовых отношений^[56]. «Твердых законов для управления краем не было, а основывалось все только на обычае, что давало правителям простор действовать по своему усмотрению, доходив­шему до полного произвола. При таких распорядках прежде сво­бодный и сильный духом казак в военном быту был сведен на сте­пень простого рядового русской армии, с применением к нему по капризу начальства, даже самого незначительного, розог, плетей,

шпицрутенов, ссылок и исправительных работ, например, за но­шение бороды старообрядцами и проч., а в гражданской службе приведен к податному состоянию»^[57]. Наказание братьев Грузи­новых было признано Павлом I чрезмерно жестоким, в сентябре 1800 года генерала-адъютанта С. А. Кожина вызвали для объяс­нений в Санкт-Петербург, а генерал от кавалерии И. И. Репнин остался представлять российское правительство при Войсковой канцелярии.