Новый суд тем дорог нам, что обещает утвердить и осуществить в нашей публичной жизни понятие о законе, которому негде было приютиться среди всюду господствовавшего, благонамеренного и неблагонамеренного, произвола

Но чтобы суд был верным хранителем и истолкователем закона, для этого сам закон о суде должен стать посреди нас истиной. Довольно уже было у нас построено великолепных зданий, оставшихся необитаемыми; довольно было освящено мест, на которых водворилось запустение.

Ныне готовится новое место свято в наших учреждения - не следует ли всячески озаботиться, чтобы и оно не запустело? Велика ли была бы радость увидеть тотчас же повсюду в действии полный механизм нового судебного устройства, когда в большей части местностей это действие было бы только призрачное?

Представим себе, что новые учреждения открыты одновременно повсюду приказанием распорядительной власти. Не подлежит сомнению, что на каждое место явится довольно претендентов и что все места будут заняты. Все клеточки сети, начертанной в общем плане для всех областей, губерний и уездов, будут наполнены; но чтобы в этих клеточках одним творческим словом пробудилась такая жизнь, какой все желают, этого нельзя себе представить иначе как при помощи воображения, совершенно отрешенного от реальных условий места и времени.

Кто будут наши первые судебные деятели? Рассчитывают, что ныне всех лиц, служащих по судебному ведомству в высших, средних и низших местах, наберется до 4000; рассчитывают, что в русских университетах по юридическому факультету окончило курс около 3600 человек с 1840 года, а в Училище Правоведения с учреждения его - 640 человек, и заключают из этого, что людей будет достаточно и даже с избытком. Но что значит эта цифра? Кто рассчитает нам по этой цифре, сколько в общей ее сложности людей, вошедших в силу, которые могут сразу стать настолько авторитетом в своем круге, чтобы успешно пустить в ход новое дело? Кому неизвестно, что дельные люди составляют довольно редкое явление в массе юношества, выходящей из наших школ? Кто не знает, что и при теперешнем порядке делопроизводства в наших судах правосудие страдает от исполнителей столько же, если не больше, сколько от формы суда? Итак, можно, кажется, со всей достоверностью заключить, что число людей, годных для такого трудного дела, как введение в действие совершенно нового судебного механизма, окажется весьма ограниченное.

Оно должно оказаться ограниченным не потому, чтобы способных людей вообще было у нас мало, даже и не потому, чтобы мало было желания и усердия, но по той весьма простой, так сказать, экономической причине, что большей части людей, имеющихся в виду, не на чем было воспитать себя, не на чем было испытать, развить и утвердить свою силу. Верно то, что без школы силы не могут подняться и прийти в сознание, а школа держится авторитетом, преданием, упражнением, обычаем. Где у нас были школы? Где наши авторитеты? Их надобно еще создать, и тогда около них массами поднимутся живые силы.

Но предположим невероятное: предположим, что уже теперь есть все то число способных и опытных людей, какое требуется для замещения новых судебных должностей и должностей, примыкающих к судебным. Положим, что две или три тысячи людей стоят уже во всеоружии судебного знания и судебной опытности, ожидая открытия новых судов. Где средства распознать этих людей в общей толпе искателей? Кто возьмет на себя тяжкое право раздачи нескольких тысяч мест разом? Кто может так воспользоваться этим правом, чтобы не подпасть потом под обвинение в самонадеянности? А это обвинение будет тем серьезнее, чем труднее будет исправить ошибки первоначального назначения.

Чем пристальнее всматриваемся в наличные, существующие условия этого дела, тем более убеждаемся, что одновременное введение в действие повсюду полной системы новых судебных учреждений послужило бы не к утверждению, не к обеспечению и разъяснению новых основных начал суда, а, напротив, было бы, может быть, непреодолимым препятствием к достижению этой главнейшей цели и вместо ясного сознания внесло бы в судебную практику смешение понятий. Не лучше ли, не вернее ли будет, прежде всего, собрав к некоторым местностям все силы лучших и надежнейших деятелей, открыть сначала только в этих местностях при совокупности благоприятных условий полное действие новых учреждений? Таким только образом с первого раза может открыться живой образец новой деятельности, могут проявиться новые начала суда во всей своей реальности, могут разъясниться и внутреннее значение, и внешняя практика новых форм производства, могут образоваться живая школа и надежный рассадник новых деятелей.

Будет на что смотреть, будет к чему примениться, в чем почерпать руководство и набирать силу для новой деятельности, и одним уже этим обеспечится успех новых учреждений в тех местностях, где они постепенно и последовательно могут быть затем открываемы в полном действии.

Только в группе людей, занимающихся вместе общим делом, может совершиться то взаимное притяжение сил и собирание их к общему центру, которое дает возможность положить прочную основу для общей деятельности: узнать людей на самом деле, привлечь их к делу, связать их с делом прочною связью, удержать их в деле и обеспечить на будущее время запас свежих сил, образование новых деятелей. Но эти группы составляются не вдруг и не случайно, их нельзя создать по произволу и распределить на одном плане в задуманном количестве. Счастливыми должны мы почесть себя, когда бы удалось нам на первый раз для такого важного и обширного дела, каково образование нового суда во всей Империи, собрать хотя бы две-три такие группы, тогда можно было бы надеяться, что они, сосредоточив в себе потребный запас сил, выделят из среды своей элементы для образования других групп и в себе предоставят живой образец для распространения той же деятельности.

Кто не пожелал бы в самом скором времени, в назначенный заранее день увидеть осуществление плана, начертанного законодательством для нового судоустройства и судопроизводства, увидеть учреждения, нетерпеливо всеми ожидаемые, в полном действии повсюду? К сожалению, трудно этому желанию исполниться с соблюдением всех условий, какие нужны для того, чтобы дело нового правосудия прочно утвердилось на старой почве. Одно из главных к тому затруднений состоит еще в том, что при такой всеобщей и одновременной замене старого новым не только должны вдруг повсюду измениться сверху донизу формы, обряды и принадлежности судебных отправлений, но и все устройство органов судебной власти должно подвергнуться всеобщей ломке, и все распределение различных ее отправлений между местами и лицами должно устроиться в новых, небывалых отношениях и сочетаниях; наконец, территориальные пределы ведомства властей должны получить новые очертания и новое значение.

Некоторые думают, что нетрудно было бы на первый раз учредить повсюду по одному только окружному суду на целую губернию, притянув таким образом к одному пункту деятельность всех судов первой степени из каждого уезда и обеспечив между тем юстицию в уездах мировыми учреждениями, во всей полноте их судебного ведомства. Но не забывают ли при этом, сколько пустых мест окажется вдруг в уездах с одновременным упразднением старых учреждений, таких пустых мест, которых не наполнит сразу ни деятельность губернского окружного суда, ни деятельность мировых судей? Припомним, что до сих пор около суда группируется у нас в уезде множество дел так называемого судебного управления, имеющих свои предания и свою практику. Эти дела касаются таких частей законодательства, которые судебная реформа оставила нетронутыми, и требуют соображения с местными условиями: таковы, например, дела опекунские, совершение крепостных актов, вводы во владение и т[ому] п[одобное]. Нельзя успокоить себя мыслью, что эти дела как-нибудь, куда-нибудь можно будет приурочить; это значило бы прикрыть затруднения, не разрешая их. На все дела этого рода неблагоразумно было бы смотреть, как на старый хлам, который можно сложить где-нибудь в ожидании нового для них устройства; для них остаются еще старые законы, не отмененные, ими ограждаются интересы частного права, имеющие одинаковую важность с интересами правосудия. В этих делах необходимо еще разобраться, и, только смотря по условиям каждой местности, можно будет приурочить их так, чтобы они могли производиться в порядке. Общая же мера, сразу повсюду без различия принятая, может произвести в делах этого рода такую путаницу, которая собьет с толку и ход самого правосудия; нетрудно себе представить, например, к каким важным последствиям может повести нарушение строгого порядка в совершении крепостных актов, которое в нашей системе гражданских законов имеет до сих пор важное значение и обставлено множеством обрядов и предосторожностей для охранения частного права. Притянуть все эти дела к окружному суду в губернский город, приурочить их к местным сословным управлениям, возложить их на мировых судей, отнести их к ведомству, неизвестно когда и как имеющему возникнуть, сословию нотариусов - все это предположения, которые допустить невозможно по одному гадательному соображению, которые для осуществления своего требуют расчета и соображения осмотрительного, в связи с практикой и с условиями каждой местности.

Мы не видим возможности согласиться и с мыслью о повсеместном введении в действие новых мировых судов (то есть в полном объеме, как они проектированы в уставах) отдельно от остальных частей общего судоустройства. Новые мировые учреждения состоят в такой неразрывной связи с общею системой нового судебного порядка, что отделить их от нее и поставить наряду со старою подсудностью и с судами старого порядка - дело решительно немыслимое. Невозможно представить себе совместно действующими суды первой степени старого порядка в прежней их подсудности и мировые суды во всем круге власти и ведомства, предоставленных этим судам по новому уставу.

Но спрашивается: если нет возможности ввести одновременно повсюду ни цельную систему нового судоустройства и судопроизводства, ни даже мировые суды в их полном составе с удержанием в прежней форме старых учреждений, то можно ли удовольствоваться введением в действие полной системы в небольшой части России, а всю остальную страну оставить без всяких улучшений по части правосудия? Отвечаем решительно: нет, этого нельзя сделать, об этом невозможно и думать, тем невозможнее, что именно теперь, среди совершающихся реформ по другим частям, существующая у нас, особенно по мелким делам, бессудность становится невыносимою. Как же выйти из затруднения? Мы убеждены, что выйти из затруднения очень можно, но что для этого потребны серьезные усилия, имеющие в виду сущность дела. Мы не замедлим представить на суд публики наши мысли по этому делу, а теперь пока повторим еще раз нашу главную мысль. Не учреждения сами по себе, не тот механизм, который проектирован для них в судебных уставах, составляют желанную цель преобразования; учреждения эти в новой своей организации суть только средство для достижения цели, а целью служит утверждение в судебной практике основных начал правого и разумного суда. Этих основных начал следует крепко держаться и их считать главным приобретением судебной реформы. Если нельзя ввести повсюду полную систему новых судов, то некоторые из основных начал нового суда можно ввести немедленно во всей Империи.

* * *

<< | >>

↑

Источник: Победоносцев К.П.. Юридические произведения (под редакцией и с биографическим очерком В.А. Томсинова). – М., 2012. 2012

Еще по теме Новый суд тем дорог нам, что обещает утвердить и осуществить в нашей публичной жизни понятие о законе, которому негде было приютиться среди всюду господствовавшего, благонамеренного и неблагонамеренного, произвола: