По поводу приведения в действие судебных преобразований иные указывают на пример крестьянской реформы, введенной повсюду одновременно, и говорят, что лучшего примера нам не надобно
Но пример крестьянской реформы не идет к делу судебного преобразования, и между крестьянскими учреждениями и новыми учреждениями судебными нет той аналогии, которая может представляться на первый взгляд.
Крестьянское дело было совсем иного свойства. Прежде всего, нельзя не заметить, что повсеместное приведение в действие положения о крестьянах немедленно по обнародовании представлялось необходимостью до того очевидною, что противное было даже немыслимо. Как скоро произнесено было для всей России слово власти об отмене крепостного права, силой этого слова тотчас же разрушился весь существовавший до того порядок управления в целой массе крепостного населения и старые органы власти фактически и юридически лишились возможности действовать; необходимо было ради охранения порядка немедленно заменить эти разрушенные власти новыми властями и водворить новый порядок на развалинах старого, разрушенного уже одним словом о свободе помещичьих крестьян. В этом отношении не может быть никакого сравнения между той и другой реформой. Там изменялось в существе состояние людей, вырывалась с корнем вся система вековых прав и обязанностей государственных и гражданских и на ее место ставилась новая. Судебные же учреждения, вводимые новым законом, водворяются не на пустом месте; суд существовал у нас в той или другой форме, и старые судебные учреждения, продолжающие ныне действовать, не уничтожились сами собою в силу одного указа о судебной реформе.Приведение в действие крестьянского положения имело в виду специальную задачу: перевести людей из одного состояния в другое, чтобы при этом произошло наименее потрясений, и переход совершился в последовательном порядке. Эта задача, в сущности простая, затруднялась вовсе не технической обстановкой формы и обрядов, а тем, что соединена была с ликвидацией вековых отношений одного сословия к другому и с колоссальным перемещением интересов и прав по имуществу, долженствовавших вступить в состязание, исход которого, наперед определенный, оставил, правда, глубокие следы, но не в архивах делопроизводства, а в народной жизни, нравственной и экономической.
Громадность интересов, над которыми был произнесен суд, делала задачу исполнения приговора в высшей степени затруднительною, но вовсе не в том отношении и не в том смысле, в каком ныне представляется затруднительным приведение в действие судебных учреждений: в технической своей части крестьянское дело не представляло и сотой доли тех затруднений, с какими должна считаться судебная реформа. Впрочем, и в крестьянском деле трудности оказались бы непреодолимыми и были бы не под силу никакому правительству в мире, если бы надлежало тогда для приведения в действие крестьянской реформы употреблять такие способы, какие ныне неизбежны в деле реформы судебной. Страшно и подумать, что могло бы случиться, если бы принята была система вводить крестьянскую реформу с помощью чиновников, рассылаемых из центральных пунктов государственного управления, посредством новой бюрократической сети, наложенной на целую Россию. Правительство избрало другую систему, которая одна только могла оказаться и действительно оказалась надежною. Для организации местного управления и для непосредственного руководства крестьянским делом послужили лица, взятые непосредственно из той же среды, в которой производилась реформа. И каждая местность поставила для себя своих деятелей в свои мировые учреждения.Когда бы возможно было такими же средствами воспользоваться и для судебной реформы, когда бы возможно было и для нее найти в каждой местности деятелей, готовых сразу приняться за дело, повсеместное введение в действие полной системы судебных учреждений могло бы совершиться на тех же основаниях, какие были приняты при введении крестьянских учреждений. Но таких средств для судебной реформы недостаточно, и задача ее в техническом отношении несравненно сложнее. В крестьянском деле, по его свойству, требовалось на первый раз, чтобы двинуть его, сказать властное слово закона и наметить явственные черты нового направления; затем можно было надеяться, что дело двинется само собою, и задача законодательной политики заключалась преимущественно в охранении поставленных ею учреждений.
Сами эти учреждения, как мы уже заметили, с внешней стороны могли тотчас же и весьма удобно приладиться ко всем остальным государственным учреждениям, не нарушая общей их системы. Трудность дела, предпринятого законодательством, заключалась не в том, чтобы пустить в ход крестьянскую реформу, а в том, чтобы надлежащим образом рассчитаться с общими ее последствиями. Как только подвинулось вперед специальное дело крестьянской реформы, тотчас же оказалось невозможным удерживать прежний порядок в большей части отправлений государственной жизни и тотчас же выступили на первый план всеобъемлющие задачи, простирающиеся на весь государственный механизм и уже по тому самому гораздо труднее приводимые в исполнение.К этим задачам принадлежит и судебная реформа. Ее цель - не перемещение прав, а ограждение прав существующих, но недостаточно огражденных. Средства ее заключаются в улучшении способов судопроизводства, обнимающих всю техническую часть его. Поэтому для новых судебных учреждений начертана в законе полная и цельная система со множеством технических обрядностей. Мы уже указывали на необходимость отличать общие начала суда, признанные в новых судебных уставах, от проектированной в них судебной техники. Но если иметь в виду техническую сторону, то нельзя не признать, что все ее подробности состоят в самой тесной взаимной связи между собой, и что каждая из них предполагает совокупную деятельность всех отдельных частей искусственно устроенного механизма. Вводить их можно не иначе как все разом; по частям вводить их нельзя, и в этом заключается еще одно существенное различие между судебной и крестьянской реформами. В крестьянском деле можно было, определив существенную задачу новых учреждений, разделив ее на несколько последовательных операций и начав с первой, самой простой, указать затем места и сроки для перехода от одной операции к другой, покуда совершится весь ряд действий, предназначенных для временного учреждения. При осуществлении новых судебных уставов невозможно так действовать.
Все то, что относится к их технической части, может быть вводимо не иначе как разом. Для правильного суждения о трудностях этой задачи надобно иметь постоянно в виду цельность механизма, проектированного для новых судей, не позволяющую ожидать, чтобы он действовал успешно, если из него будет выделено то или другое из его колес. Вводя механизм, нельзя без вредных для дела последствий забыть, например, такое колесо, как несменяемость судей, а если не забывать этого колеса, то может ли быть хотя бы отдаленная мысль о введении новых судебных уставов в полное действие иначе как в небольшой местности?Одновременное приведение в действие крестьянских учреждений немного требовало от законодателя. При тех условиях дела, о которых мы упомянули, законодателю предстояло установить несколько общих правил для организации крестьянских и мировых учреждений во всей России, и можно было затем надеяться, что эта общая, но широкая формула сама собою приладится к особенным условиям каждой местности. Напротив того, если бы потребовалось судебные учреждения вводить повсюду в одно время, в одни и те же сроки, в одинаковой полноте, то применение одних и тех же правил и сроков ко всем разнообразным условиям каждой местности встретило бы непреодолимые затруднения, которые угрожали бы вместо разъяснения запутать еще более такое дело, в котором без определительности, ясности и порядка ничего устроить невозможно. В одно и то же время надо было бы совершать двойное дело: и кончать все расчеты со старым порядком, и вводить порядок новый. Между тем ликвидация старых учреждений и старых дел, еще не конченных, - дело весьма сложное и трудное, а главное, такое дело, которое невозможно повсюду совершить в одной и той же форме и в одни и те же сроки. Старые дела имеют точно такое же право на правый и правильный суд, как и дела новые; в окончании их надобно соблюсти все законные интересы; ни одного дела нельзя разрубить, всякое надобно разрешить и привести к концу, но в этом отношении каждая местность у нас более чем где-либо состоит в особенных условиях, имеет свою экономию, которую необходимо принять в соображение; разнообразие этих условий невозможно вместить в общее, одинаковое для всех местностей правило; есть местности, в которых дел почти вовсе нет и затруднений не представляется; есть немало других местностей, в которых накопившаяся масса нерешенных дел и запутанных отношений требует, по-видимому, нового Геркулеса, чтобы все разобрать и очистить.
Эта разборка и очистка могут [быть] произведены только хозяйственным способом, и не законодательным правилом о сроках перехода из одного состояния в другое. Необходимо изучить особенности и силы каждой местности, чтобы рассудить, какими мерами и в какие сроки где надобно действовать. Общее соображение о том, что повсюду всякие дела могут в такой-то срок доведены до такого-то термина и в такой-то срок должны быть кончены, решительно невозможно. Правило, общее для всей России, основанное на таком соображении, было бы неисполнимо в действительности. Поэтому если бы изучение особых условий каждой местности не было положено в основание при решении вопроса, когда может в ней открыться полное действие новых учреждений, и все расчеты со старыми могут быть закончены, то пришлось бы во многих местах содержать двойной суд, оставляя для старых дел старые учреждения и открывая новые - для новых, дело решительно несообразное с государственной экономией и в людях, и в финансовых средствах.* * *