КУЛЬТУРА ПЕРЕДАЧИ ИМУЩЕСТВА B НАСЛЕДСТВО: ЖЕНЩИНЫ И МУЖЧИНЫ KAK ЗАВЕЩАТЕЛИ

Почувствовав на склоне лет, что «угнетаема... старостию», Анна Нелидова произвела раздел имущества покойного мужа между своими пятью детьми. B письме к дочери Ека­терине в 1790 г.

Письмо Анны Нелидовой — примечательный документ, кото­рый в нескольких красноречивых абзацах освещает конфликты интересов и истоки семейных ссор, сопровождавших каждый раз­дел собственности в императорской России. C одной стороны, оно служит ярким примером стремления знатных семей по возможно­сти уменьшить негативные последствия раздельного наследования. Екатерина Нелидова получила в наследство не больше того, что полагалось ей по закону, но зато ее доля представляла собой еди­ное нераздробленное владение. B то же время Анна Нелидова пря­мо признает, что закон несправедлив в отношении женского насле­дования. Она разделила владения мужа в строгом соответствии с правилами, действующими при отсутствии завещания, и дочь не имела юридических оснований рассчитывать на большее. И все же Нелидова-старшая очень хотела, чтобы Екатерина одобрила то, как совершился раздел, и поспешила заверить ее, что доля для нее выб­рана самая выгодная.

Владение имуществом, помимо его многочисленных преи­муществ, давало женщинам еще и множество возможностей вме­шиваться в материальную жизнь членов семьи. Будучи самостоя­тельными собственницами и субъектами права, дворянки могли награждать или наказывать своих родных, наделяя их имуществом или воздерживаясь от этого. Поэтому образ действий завещателей проливает яркий свет на эмоциональные связи, существовавшие в русских дворянских семьях. Ho историки императорской России чаще всего игнорируют завещания как источник материалов для изучения дворянской культуры, предпочитая им мемуары и дидак- тически-назидательную литературу2. Между тем внимательное изу­чение этих документов позволяет составить уникальную картину дворянских представлений о семье, родстве, происхождении и по­нять, как все это было связано с отношениями собственности. Мы увидим, что, хотя русские дворяне придавали родовым корням и семейным связям большое значение, собственность играла ничтож­ную роль в поддержании этих отношений. Связи между широким кругом родственников часто преобразовывались во влияние при дворе и на политической сцене, однако ни мужчины, ни женщины не демонстрировали преданность своему роду при многочисленных раздачах перед смертью своего имущества, как недвижимого, так и личного. Напротив, по меньшей мере с XVII в. в сфере собствен­ности нуклеарная семья преобладала над родом3. B отсутствие де­тей мужчины и женщины возвращали принадлежавшие им земли в родные семьи (вместе с не столь желанным даром в виде своих долгов).

Модели завещательного поведения не только отражают дина­мику отношений в семье, но и предоставляют нам отчетливые сви­детельства того, как имущественные и правовые традиции форми­ровали гендерные черты. Завещания русских дворян говорят еще об одном различии между культурой собственности в России и на За­паде. Русские дворянки не только располагали большей властью над своим состоянием, находясь в браке, но и иначе, чем их совре­менницы в Европе, решали, что станет с имуществом, когда они умрут. Опираясь на анализ завещаний и документов по делам о наследствах, многие историки пришли к выводу о существовании особой женской системы ценностей в отношении имущества в ан­гло-американском мире и в Европе. Эти авторы в общих чертах утверждают следующее: если завещатели-мужчины при передаче имущества в наследство были связаны родовыми обязательствами и отдавали явное предпочтение наследникам мужского пола, то женщины-завещательницы проявляли субъективность и очевидную склонность к наследницам-женщинам. Более того, женщины го­раздо чаще мужчин придавали различным предметам движимого имущества сентиментальное значение и упоминали в завещании всех, к кому питали привязанность. B России же, напротив, иму­щественное право диктовало дворянкам определенные схемы заве­щательного поведения и с неизбежностью заставляло их воспроиз­водить действия завещателей-мужчин, что не способствовало развитию обособленной женской культуры в сфере имущественных отношений.