ОПАСНОСТИ РАЗДЕЛЬНОГО НАСЛЕДОВАНИЯ

B отличие от большинства дворян Западной Европы, русские дворяне с энтузиазмом занимались разделом наследства. Конечно, не только русская знать распределяла семейное имущество между своим потомством: все европейские системы наследования предус­матривали некую долю ддя младших сыновей и дочерей, даже в тех случаях, когда недвижимость предназначалась только старшему сыну.

Даже тогда, когда правила наследования в отсутствие заве­щания строго выполнялись, раздел семейной собственности был чреват конфликтами.

Впрочем, дворяне и дворянки нередко умирали, не оставив завещания, и их наследникам приходилось самостоятельно дого­вариваться между собой о разделе наследства. Нотариальные до­кументы крепостных книг XVIII в. содержат сотни примеров таких соглашений, именуемых «раздельными записями», которые пока­зывают, каким образом овдовевшим супругам, детям, зятьям и не­весткам удавалось договориться о разделе имущества умершего. Раздельные записи также демонстрируют общую заботу о том, что­бы свести к минимуму дробление собственности. Так, по соглаше­нию о разделе, заключенному в 1753 г. между четырьмя сестрами Шухертовыми, одна из них отказалась от своей части отцовских земель в Устюжском и Бежецком уездах и взяла доли сестер в Ка­шинском уезде, чтобы округлить владения в этом месте9. Настасья Колобова после смерти матери в 1778 г. подписала с отцом раздель­ную запись, в которой за 10 тыс. руб. уступила ему свою часть при­надлежавшей матери ткацкой фабрики с приписанными к ней кре­стьянами. Она заявила, что отец уже истратил большую часть собственного капитала на обучение крестьян работе на этом пред­приятии, а поскольку разделить фабрику невозможно, то она готова получить единовременную выплату вместо своей доли отцовского дела10.

Тема раздела имений часто звучит в дворянских мемуарах. Идеализируя жизньдворянства в дореформенную эпоху, многие ав­торы изображали себя или своих героев действующими исключи­тельно в интересах братьев и сестер. Аркадий Кочубей рассказывал, как они с братьями решили справедливо распределить между собой имущество при разделе отцовских поместий: «В начале 1826 года мы, наконец, решились разделить родовое наше имение, так как матушка не могла уже управлять, и я женился, — вспоминал он в своих мемуарах. — У нас часто происходили политические споры за обедом и большею частью на французском языке, вследствие этого приезжающие к нам соседи думали, что мы спорим о наслед­стве, а напротив того, раздел наш кончен бьиі в несколько часов». Кочубей описал деревни, которые пожелал получить каждый из братьев, и заметил, что сам он удовольствовался деревней, прино­сившей тогда очень мало дохода, потому что у его жены было при­быльное имение11.

Авторы других мемуаров того времени хвалили своих отцов за то, что те отдали лучшие деревни их братьям или сестрам, оставив себе имения, обремененные долгами12. Декабрист. Сергей Волкон­ский в письме к племяннику из ссылки вспоминал, что «в семей­ных денежных делах наших» они с братьями «никогда не совеща­лись с законами». Вместо этого при разделе собственности ими руководило «истинное чувство родства»13. Ho не все наследники были так сговорчивы. Бывало, что раздосадованные родственники просили вмешаться судебные власти, если им казалось, будто на их долю досталась самая бедная земля или даже самые ленивые крес­тьяне. B 1741 г. Фекла Чирикова, разгневанная тем, как разделили отцовское имение, подала в Вотчинную коллегию жалобу, в кото­рой заявила, что чиновник, производивший раздел, «выбрал лут- ших людей и крестьян и пустоши, и отказал сестре моей Авдотье Лукиной, а мне с сестрою Катерине Жуковой оставил хутчее пус­тошей»14.

Хотя дворяне отлично знали о негативных последствиях разде­лов наследства, они почти не располагали способами предотвратить дробление семейных земель.

Решив оставить большую часть состояния сыновьям, Воронцов не нарушил никаких законов. Другие родители прибегали и к бо­лее беспринципным способам, чтобы выделить одного ребенка перед другими. H. Башкирцева, излагая историю семьи своей ма­тери, вспоминала о махинациях прапрабабки, сговорившейся со своими сыновьями обманом выманить у дочерей их наследство и тем самым не допустить, чтобы хоть часть земли, принадлежавшей ее мужу, ушла из его рода. Раздел земли между пятью ее сыновья­ми был неизбежен, но так или иначе земля оставалась в родовом владении; а вот «выделять части дочерям — это уже настоящая по­теря для фамилии»17. Елена Хвощинская в середине XIX в. описы­вала, как ее бабушка выдала замуж всех своих шесть дочерей, но потребовала, чтобы они с семьями остались жить у нее в поместье18.

Законодатели иногда горевали о разрушительных последстви­ях разделов наследства, но при этом предупреждали родителей о том, что предпочтение одних детей перед другими также может привести к расточению семейного богатства. Члены Уложенной комиссии 1767 г., обсуждая обязанности родителей, советовали дворянским семьям обеспечивать своих детей поровну, «понеже неравенство в содержании производит с начала зависть, а наконец оное обращается в несогласие, по времени же выводит бедственные следствия для семейства»21. И действительно, споры из-за наслед­ства часто заканчивались финансовым крахом всех участников, в том числе и победителя.