«ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ» ЗЕМСТВА И ГОРОДСКОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ

Избранные на основе ограниченного избирательного права, земские и городские органы самоуправления были верными слугами царского правительства и послушно выполняли все распоряжения и требования властей.

Буржуазные писатели до небес возносили земские культур­ные учреждения. B особенности много похвал расточали они по адресу земских школ. Однако факты говорят, что дворянско- буржуазное земство ничтожно мало сделало в области народ­ного просвещения. Земские школы терпели страшную нужду. Честные, преданные своему делу учителя не только не по­ощрялись, а, наоборот, терпели обиды и унижения со стороны заправил земства.

Симбирское земство вело борьбу против культурно-просвети­тельных мероприятий Ильи Николаевича Ульянова — отца Владимира Ильича Ленина. Симбирская губерния была одной из наиболее отсталых. Bo многих селах не было ни одного грамотного человека. Школы имелись в 147 волостях из 210. Преподаватели школ испытывали неимоверную нужду. Бо­рясь за насущный кусок хлеба, они лишены были возмож­ности повышать свою квалификацию.

Co всем этим не мог мириться Илья Николаевич Ульянов — инспектор, а затем директор народных училищ губернии. Он то и дело ходатайствовал об улучшении положения учителей, об открытии новых школ и ремонте старых. Земство в боль­шинстве своем отказывало Илье Николаевичу, ссылаясь, как обычно, на недостаток средств. Однако дело было не только в этом. Симбирские земцы-помещики считали нежелательным и опасным развитие просвещения в народе. Особенно они были недовольны прогрессивными педагогическими мероприятиями Ульянова.

15 ноября 1872 года Илья Николаевич обратился в симбир­ское губернское земство с целой программой мероприятий по развитию народного образования в губернии. Он просил зем­ство предоставить стипендию 40 учащимся учительской семи­нарии в с, Порецком и оказать нособие 22 воспитанникам первого курса этой же семинарии.

Как относилось земство к народным учителям, видно из следующего донесения инспектора 5-го района Симбирской губернии И. H. Ульянову: «При осмотре мной народных учи­лищ Курмышского уезда... от очень многих учителей и учи­тельниц я получил заявление о неполучении ими уже в течение очень продолжительного времени жалования, что ставит их в крайне безвыходное положение. Так, учитель верхне-талы- зинского училища не получает жалования в течение уже четы­рех месяцев, учитель вновь открытого в декабре минувшего года рогожского училища не получает жалования с самого открытия училища, в течение трех месяцев. Учитель кочетов- ского училища не получал жалования два месяца, то же самое и учительница болтинского училища.

По частным сведениям в таком же положении находятся почти все учителя и учительницы земских училищ, содержи­мых, главным образом, на средства земства... Ha крайне стес­ненное положение учителей и учительниц, вследствие неполу­чения жалования, я лично обращал внимание господина пред­седателя училищного совета и земской управы С. А. Шипи- лова, который задержку учительского жалования объяснил отсутствием у земства наличных средств».*

O том, как «заботились» земские чиновники о культурных нуждах народа, говорит следующий факт: 1 декабря 1906 года николаевское чрезвычайное земское собрание обсуждало во­прос об открытии в уезде нескольких школ грамоты.Гласный Генниг решительно высказался не только против открьггия новых, но он требовал ликвидации уже существующих школ. Другой гласный Лятошинский вообще высказался против насаждения в народе низшего образования.

Известный самарский богач Челышев, состоявший гласным самарского уездного земского собрания, выступил на засе­дании 9 ноября 1906 года с целой декларацией, направленной против народного образования:

«У нас, — говорил он, — часто школы служат больше не просветительным задачам, а разврату. Часто учителя по своим религиозным и политическим убеждениям совершенно не под­ходят к убеждениям сельского населения... Одна учительница вместо того, чтобы заниматься своим делом, распространяла среди населения прокламации». **

Судя по таким высказываниям, можно себе представить, какую помощь получала школа от земства.

15 ноября 1913 года самарское уездное земство приняло решение не выдавать учителям земских школ пятилетней пе­риодической прибавки. Сэкономив на прибавке учителям, земское собрание одновременно постановило повысить оклад председателю уездной управы до четырех тысяч рублей, «при­нимая во внимание все увеличивающуюся дороговизну жизни».

Обсуждая вопрос об организации внешкольного образования, самарское уездное земство высказалось за открытие внешколь­ных учреждений, но с одной «маленькой» оговоркой—деньги на это мероприятие не отпускать. Зато, когда рассматривался вопрос об ассигновании средств на строительство ялтинского санатория для чиаов полиции, гласный Грачев высказался за отпуск необходимых сумм; так как «это дело является глубоко патриотическим».

B особенно тяжелых условиях находились национальные школы. B Бугурусланском уезде татарские школы влачили жалкое существование. 28 октября 1913 года гласный уезд­ного земского собрания Хакимов рассказал, в каких ужасаю­щих условиях находятся эти школы:

«До 1907 года земство не давало на эти школы ни одной копейки, тогда как почти на-половину уезда население татар­ское, которое с основания земства, вот уже скоро 50 лет, платило земские сборы наравне с прочими плательщиками, получая взамен гораздо меньше.

Бугурусланское земство в 1913 году тратило в среднем на каждого ученика татарских школ 22 коп. в год.

Тяжелое положение школ, бездушное отношение земских гласных к нуждам учебных заведений дало повод одному доморощенному поэту напечатать в газете «Сызранское утро» стихотворение «Разбитые мечты» .

Земскую управу о ремонте летом

Bce просил учитель... долго ждал ответа...

Развалилась печка, так и жди пожара.

He доходят двери, холодно, угарно...

Ho прошло все лето... вот ответ приходит.

Ha ремонт управа средств, мол, не находит...[20]

Так же «заботились» о народном образовании и органы го­родского самоуправления. B делах симбирской городской думы за 1873—1875 гг. сохранилось два любопытных доку­мента: ведомость на выдачу жалования учителям городских школ и книга выплаты содержания городскому голове и членам управы. Весь персонал приходских училищ — два учителя, две учительницы, две надзирательницы, несколько сторожей — получил за январь 1873 года 164 руб. 32 коп., а городской голова Чебоксаров за этот же месяц — 250 руб. Средняя ставка городского учителя равнялась тогда 16 рублям! Однако были преподаватели, которые получали и того меньше. Помощница учительницы женской школы г. Симбирска Емельянова, с четырехлетним педагогическим стажем, получаЛа... 6 руб. 66 коп. в месяц.

Городские самоуправления Симбирской губернии тормо­зили культурные мероприятия И. H. Ульянова с таким же усердием, как и земство. Они также месяцами не платили жалования учителям, не ремонтировали школьные здания, мало отпускали срецств на отопление, освещение, всемерно задерживали открытие новых школ и т. д.

B каком состоянии находилось, например, сызранское го­родское училище, можно судить из письма И. H. Ульянова в сызранскую городскую управу 20 августа 1878 года:

«Из отчета инспектора народных училищ видно, что сызран­ское первое мужское училище помещается в высшей степени неудовлетворительно: классы состоят из трех смежных комнат, в которых только около Yl1Ii кубических саженей простран­ства.

B 1878 году встал вопрос об открытии в Симбирске прогим­назии. Правительство отказалось отпустить на это деньги. Городская дума также «не нашла» необходимых средств, так как «...предполагаемая к поступлению в настоящем году в доход города сумма распределена без остатка на удовлетворе­ние необходимых расходов и город не имеет возможности принять участие в расходах по содержанию прогимназии в г. Симбирске».[22]

Между царским правительством и органами местного само­управления как бы существовал молчаливый сговор в отноше­нии финансирования учебных заведений. Как та, так и другая сторона старались отпускать средств на содержание школ как можно меньше.

B 1895 году женская прогимназия в г. Алатыре(Симбирской губернии) была доведена до развала. Попечительный совет прогимназии, прося помощи у губернатора, писал: «Алатырская женская прогимназия согласно постановлению думы каждогодно получала от города содержание в размере 700 рублей, в настоящем же году городская управа, несмотря на неоднократные просьбы прогимназии, не только ничего не выслала на текущее содержание прогимназии, но состоит должной за прошлый 1894 год 185 рублей. Такое ненормальное положение...заставляет попечительный советходатайствовать... о понуждении Алатырской городской управы к немедленной высылке причитающихся на содержание прогимназии сумм»...[23] B 1898 году самарская городская дума обсуждала вопрос об открытии в Самаре женского училища.

Учителя симбирских городских школ обратились в конце 1905 года в городскую думу с ходатайством ввести бесплатное обучение. 18 января 1906 года это ходатайство было едино­гласно отклонено думой. Да и какого иного решения можно было ожидать от людей, видевших в развитии народного обра­зования угрозу буржуазно-помещичьему строю!

***

Одной из обязанностей земских учреждений было оказание агрономической помощи крестьянскому населению. Однако и здесь было сделано очень и очень мало.

«Земство завело участковую агрономию, — писал один агро­ном, — не потому, что оно верит в нее и нуждается в ней, а для того, чтобы, как говорится, «не отстать от Европы».

B 1913 году было проведено обследование агрономической деятельностисимбирскогоземства.Обследование выявило край­не неприглядную картину постановки агрономической помощи населению и бедственное положение земских участковых агро­номов.

Земских агрономов было ничтожно мало. B Симбирской губернии один агроном обслуживал 65 сел, или 8260 кре­стьянских хозяйств. Естественно, что при таких условиях агроном был редким гостем в деревье. Вот, например, что писали крестьяне по этому поводу:

«Хотя агроном может оказать большую помощь крестьянам, но какая же нам польза, когда он в течение двух лет ни разу к нам не приезжал»[24].

Крестьянин Алатырского уезда Титов писал, что «наше селение почтинезнает,кто такой агроном и какая от него польза»[25].

Придавленное нуждою, трудящееся крестьянство не имело никакой возможности воспользоваться советами агрономов, даже если бы они и чаще навещали села и деревни. Агрономи­ческие мероприятия были под еилу лишь помещичьим и кулац­ким хозяйствам. Hx то и обслуживала главным образом зем­ская агрономия.

Нищенская оплата труца, полное невнимание к постановке агрономического дела, издевательство со стороны земских руководителей над агрономами, — все это приводило к по­вальному бегству агрономов из земских учреждений.