ПО ДЕЛУ КОЛЛЕЖСКОГО СОВЕТНИКА КОНСТАНТИНА ЮХАНЦЕВА, ОБВИНЯЕМОГО B РАСТРАТЕ СУММ ОБЩЕСТВА ВЗАИМНОГО ПОЗЕМЕЛЬНОГО КРЕДИТА

(Руководящее напутствие присяжным)

Двадцать седьмого марта 1878 г. прокурор С.-Петербургской судебной палаты получил жалобу от членов правления Общества взаимного поземельного кредита, в которой они заявляли, что при приеме кассы Общества от кассира Юханцева и одновременной ревизии оной членами правления- для передачи новому кассиру Мерцу оказался недостаток в 203000 фунтов стерлингов консолидированных облигаций 2-го выпуска.

Ha сделанный Юханцеву вопрос, куда они девались, он объяснил, что означенные облигации им разновременно растрачены. Того же 27 марта судебный следователь и прокурор прибыли в квартиру, занимаемую Юханцевым, причем оказалось,

что она состоит из шести комнат, в одной из которых проживает

коломенская мещанка Ольга Шишкина; квартира роскошно меблирована, в ней множество ценных вещей, бронзы и ковров, два музыкальных инструмента и большое количество серебряных вещей. B туалете Шишкиной найдёно большое количество весьма ценных брильянтовых и золотых вещей. При обыске было найдено в письменном столе Юханцева кредитными билетами 16 000 рублей, один билет Государственной комиссии погашения долгов 5%-ного займа в 100 фунтов стерлингов и 70 консолидированных 5%-ных облигаций российских железных дорог 2-го выпуска в 100 фунтов стерлингов каждая. Там же был найден запечатанный гербовой печа^ тью Юханцева конверт с надписью: «Принадлежит Ольге Андреевне Шишкиной». По вскрытии конверта в нем оказалось письмо Юханцева и квитанция банкирской конторы Зингера в получении от

Юханцева для продажи на 6000 фунтов стерлингов консолидированных 5%-ных облигаций 2-го выпуска. Конверт, письмо, квитанция и гербовая печать, а равно и все вышеупомянутые билеты облигации и кредитные билеты были отобраны. B уборной комнате, в ящике туалетного стола, найдено кредитными билетами и разными акциями около 3000 рублей.

При квартире оказалась конюшня на пять лошадей и пять экипажей. Между тем, продолжая начатуку ревизию в Обществе взаимного поземельного кредита, члены правления на другой день обнаружили, что, кроме 203 500 фунтов стерлингов консолидированных облигаций 2-го выпуска, Юханцев похитил еще 75 350 фунтов стерлингов 7-го правительственного голландского займа 1862 года, так что сумма, расхищенная Юханце- вым, составляет 278 890 фунтов стерлингов, то есть более двух миллионов рублей. Привлеченный в качестве обвиняемого Юханцев объяснил, что состоит на службе в Министерстве финансов по особым поручениям, был юнкером в Преображенском полку и по вы- держании экзамена произведен в прапорщики, был женат первым браком и разведен с женою в 1876 году. Недвижимого имущества он не имеет, движимое же имущество находится в квартире его. Ha должности кассира Общества взаимного кредита состоял .он с ноября месяца 1866 года, со дня учреждения правления, где получал в последнее время содержания с наградными до 8000 рублей в год. Bo время вступления в брак находился в должности старшего надзирателя акцизных сборов в Киеве, причем, по его словам, имел мало средств и получал около 5000 рублей в год. Вскоре потом он перешел из Киева в Петербург, где жил в доме своего тестя, имея даровую квартиру; жена его получала от своего отца по 200 рублей в месяц. По уверению Юханцева, жена его вовлекла в расходы, вследствие чего у него начались долги по разным магазинам. Согласно ее желанию он купил дачу в Петергофе, на которую потратил с отделкой от 60 до 70 тысяч рублей. B то время, по уверению Юханцева,онимел 15 000 рублейсеребром собственныхденег, полученных им от банкира Блейхредера за комиссию при подписке на листы Общества взаимного1 поземельного кредита. По предмету, обвинения Юханцев заявил, что желает показать всю правду и ничего не скроет, и затем объяснил, что, не имея денег на уплату долгов, он в 1872 и 1873 годах решился взять вверенные ему бумаги. Bce ценные бумаги хранились в Обществе в подвале в запечатанных пакетах и картонках; каждое первое число производилась ревизия, которая ограничивалась счетом кассы, счетом бумаг— в открытых пакетах и проверкой запечатанных пакетов по сделанным на них надписям.

B подвале хранились, между прочим, в запечатанном пакете билеты 7-го 5%-ного займа, купоны от которых лежали в осрбом шкафу, что не было известно правлению; этот конверт не распечатывался и не рассматривался уже несколько лет (купонные листы этих билетов лежали особо вследствие того, что были получены из-за границы взамен талонов, срок которых истек^. Находясь в весьма затруднительном материальном положении и рассчитывая на то, что растрата этих« бумаг не раскроется, он взял из пакета несколько билетов 7-го 5%-ного займа. Пакет, в котором находились билеты 7-го займа, был завязан веревкой, припечатанной печатью, кажется, членов правления; он разрезал веревку, вынул бумаги, а затем запечатал пакет печатью Общества с надписью «для пакетов» и своей гербовой печатью. Взятые билеты он продал, а деньги израсходовал на дачу; впоследствии он взял для Той же цели еще несколько таких же билетов из того же пакета. Первые билеты пошли на дачу, затем следующие на уплату по купонам первых. После смерти своего тестя Юханцев, по желанию своей жены, развелся с нею, причем бракоразводное дело стоило ему до 10 000 рублей. После развода, по его словам, он сделался жак бы сумасшедшим, кутил с кокотками, жил распущенно, завел «себе новую обстановку. Чтобы платить по купонам взятых им из кассы бумаг, он *был принужден взять другие. Последние он то закладывал, то продавал, и, чтобы не навлекать на себя подозрения, продавал взятые им бумаги постоянно в мелких партиях у Лури, Зингера и по меняльным лавочкам. Наконец, вследствие значительного повышения цены золота потребовались для уплаты купонов более значительные суммы, и сумма растраченных им бумаг продолжала быстрее и быстрее увеличиваться Большая часть взятых им билетов пошла на уплату процентов и на выкуп заложенных бумаг; в последнее время он доплачивал за купсны более 100 000 рублей в продолжение полугода. Далее Юханцев показал, что ревизия кассы первые годы производилась каждое первое число; с 1876 года были отменены ревизии каждого первого числа и производились только виезапные ревизии, причем не пересматривали тех пакетов, которые были запечатаны, а просматривалилишь только те бумаги, которые находились в незапечатанных конвертах.

B 1877 году управляющий делами Общества Герстфельд обратился к нему, Юханцеву, и сказал, что ходят слухи, будто он очень бойко и шибко живет, и просил его жить потише. Юханцев тогда хотел ему сознаться во всем, но из малодушия не решился. B 1878 году перед общим собранием Герстфельд снова обратился к нему и сказал, что в правлении говорят, что он живет слишком роскошно. Он ответил Герстфельду, что в настоящее время его винить в этом нет основания, так как после последнего разговора с ним он, Юханцев, ведет самую скромную жизнь и почти никуда не показывается. B январе была произведена ревизионной комиссией самая подробная ревизия. По выведенной из баланса ведомости, бумагам, которые должны были находиться в кассе, были истребованы из подвала поочередно все пакеты; ревизия пересматривала все бумаги в пакетах, для чего их распечатывали, а затем, по пересмотре, пакеты вновь запечатывались. Ревизия продолжалась с 7 часов вечера до 2 часов ночи, наконец ревизующие устали; в подвале оставались непросмотренными только пакеты с консолидированными билетами 7-го займа и с какими-то акциями. Вследствие это ревизующие решились сойти в подвал, взяли два или три пакета на выдержку, пересмотрели бумаги и нашли их в наличности, судьба- как будто бы не хотела, чтобы произведенная им растрата открылась, и как будто бы толкала его продолжать растрату. После общего собрания Герстфельд снова обратился к нему и сказал, что правление желало бы, чтобы он, Юханцев, взял отпуск на два месяца и тем прекратил бы все слухи отнрсительно роскошной жизни. Он ответил, что согласен, и прибавил, что лучше бы ему совсем уйти, но Герст; фельд ответил, что правление не желает, чтобы он вышел в отставку; через некоторое время он, Юханцев, все-таки подал прошение об отставке, но правление просило его взять это прошение назад, и он согласился на отпуск. После того как отпуск был разрешен, ему поручили передать кассу Мерцу. Вследствие этого он начал сдавать кассу и передал Мерцу сначала вклады разных лиц, но в среду, 22 марта, заболел, и сдача кассы была приостановлена.

Тог* да же он решил, что бумаги, находящиеся у Зингера, должны до-' статься Шишкиной. B заключение Юханцев добавил, что против*’ заявленной суммы растраты он ничего возражать не может. Отног- сительно вопроса о расходах жены Юханцева и приобретении им дачи спрошен был, по указанию обвиняемого, биржевой нотариус Гольм, который, однако, эту ссылку не подтвердил, объяснив, что он не думает, чтобы жена Юханцева была расточительной. Спрошенный по тому же обстоятельству барон Фелейзен показал, что супруга Юханцева любила хороший туалет, но чтобы она была расточительна, ему неизвестно. Биржевой маклер Фелейзен показал, что Юханцев до декабря 1875 года жил в доме своего тестя на всем готовом. Жена его была почти постоянно больна расстройством нервов, а потому не могла тратить много на свой туалет, при заказе которого помогала ей мать. Отношения супругов расстроились в 1872 или 1873 году, после того как жене Юханцева сделалось известно, что муж ее вступил в связь с другой женщиной, на которую, по слухам, Юханцев истратил большие деньги; что же касается петергофской дачи, то свидетель указал, что большая часть мебели была подарена Юханцеву тещей и что свидетель вместе со своим отцом отговаривали Юханцева от покупки дачи, Юханцев же находил эту покупку выгодной, говоря, что он заложит дачу, перестроит ее, и что дача обойдется дешевле арендной платы. Жившая в квартире Юханцева цыганка Ольга Шишкина показала, что познакомилась с ним 1 февраля 1876 г. и, подтверждая .объяснения самого Юханцева, добавила, что в азартные игры он не играл и больших подарков ей не делал. По обозрении находящихся при деле счетов для определения суммы ежегодных расходов Юханцева был избран 1877 год, причем оказалось: на стол издержано 7200 рублей, на предметы роскоши 16 000 рублей, на квартиру, жалованье прислуге, лошадей и прочее в общем 7000, итого около 30000 рублей. Спрошенный в качестве свидетеля член правления Общества взаимного поземельного кредита сенатор генерал-лейтенант граф Крейц показал, что состоит членом правления с 1866 года и что в 1876 году доходили до правления слухи о Юханцеве; говорили, что он живет свыше своих средств, и правление вследствие этого поручило упр'авляющему Герстфельду переговорить с Юханцевым, который объяснил, что, получая хорошее содержание в Обществе, он имеет капитал около 20 000 рублей и не живет роскошно; тем не менее, по объяснению свидетеля, для предупреждения растраты сумм Общества правление старалось устроить более тщательный, подробный контроль, вследствие чего введены были внезапные ревизии, при производстве которых считались наличные деньги, проверялись чековые книжки, расходы, производимые по ордерам и документам; что же касается до ценных бумаг, то они, по объяснению графа Крейца, хранились в конвертах, запечатанных печатью одного из членов правления.

При ревизии пересчитывались бумаги только тех пакетов, которые оказывались распечатанными вследствие отрезывания купонов или других причин. Содержание же запечатанных пакетов проверялось только по надписям, сделанным на юзначенных пакетах; последняя ревизия была около 27 февраля 1878 г. и никаких беспорядков не обнаружила. Вследствие упорно державшихся слухов о роскошной жизни Юханцева решено было его уволить, и 16 марта началась сдача кассы Мерцу, а 23 марта Юханцев по болезни просил отложить сдачу кассы до 27, но в этот день не явился, и тогда была обнаружена недостача 203 000 фунтов стерлингов. Члены правления, действительный статский советник Познанский, подтверждая показания графа Крейца, объяснил, что более строгие ревизии успокоили правление и укрепили то нравственное убеждение, которое каждый из членов правления имел в безусловной благонадежности казначея. To же подтвердили члены правления: сенатор Сальков и коллежский асессор Миллер. Управляющий Обществом взаимного поземельного кредита Герстфельд объяснил, что Юханцев должен был проживать, при роскошной обстановке, до 25 000 рублей, вследствие чего правлением ввиду предупреждения растраты приняты были, по выражению свидетеля, «всевозможные меры» к обстановке всех операций по приходу и расходу такими формами, при наличности которых утайка какого- либо преступления или увеличение какого-либо расхода были бы совершенно невозможны; свидетель лично при ревизии не присутствовал, но знает, что при производстве самой подробной ревизии все оказывалось исправным. Между прочим, свидетель имел разговор с Юханцевым о роскошной жизни последнего, причем нашел представленные ему Юханцевым объяснения весьма правдоподобными; сомнения в честности Юханцева он не имел, но возобновившиеся слухи побудили правление заменить Юханцева другим лицом, вследствие чего Юханцев, обидевшись, подал в отставку, но после долгих просьб свидетеля и членов правления согласился остаться в Обшестве на другой должности. Свидетель удостоверил, что в конце 1876 года или в начале 1877 года маклер Эстеррейх, по поручению управляющего Учетно-ссудного банка, сообщил ему, свидетелю, что какая-то незначительная банкирская фирма продает в большом количестве консолидированные облигации; что его, Эстер- рейха, удивляет, откуда они взялись, и что поэтому он советует посмотреть, верно ли в кассе Общества взаимного поземельного кредита состояние консолидированных облигаций. Свидетель Герстфельд сообщил .об этом членам правления, которые ответили, что такой продажи не может быть, так как они сами проверяли к 1 числу эти облигации и все оказалось верным, но все-таки следует проверить, и поручили Эстеррейху узнать, какого выпуска облигации продаются. Эстеррейх сказал, что 1-го выпуска, а так как облигации Общества были 2-го, 3-го и 4-го, то на это сообщение более не было обращено никакого внимания. По обнаружении недостачи 203 000 фунтов стерлингов свидетель прежде всего обратился к проверке последней уплаты по купонам от облигаций, причем оказалось, что 2 марта 1878 г. поступили по оным 86 000 рублей, то есть та самая сумма, которая по курсу того дня причиталась, и таковая сумма была занесена в книжку текущего счета Общества. Это обстоятельство успокоило свидетеля, так как он полагал, что недостающие бумаги находятся где-нибудь в кладовой; однако на вопросы, предложенные свидетелем Юханцеву, последний отвечал, что недостающие бумаги им взяты и проданы, что это начал он делать со времени развода с женой и даже ранее и что при ревизии члены правления не заметили недостачи потому, что не вскрывали запечатанных пакетов и не замечали, что печати на тех пакетах были им, Юханцевым, взломаны. B разъяснении вопроса о печати, которой был запечатан пакет, содержавший в себе похищенные Юханцевым бумаги, свидетель Герстфельд показал, что в начале марта 1878 года он заметил исчезновение из своего ящика печати Общества, которая в то время понадобилась; в последний же раз эта печат-ь употреблялась 1 ноября 1877 г., а затем он объяснить не может, в какое время она пропала; печать эта всегда хранилась под его ключом в комнате правления. Из приложенного к делу счета видно, что с октября 1876 года Юханцев через контору Зингера по операции выкупа и продажи заложенных в Государственном банке бумаг получил всего 1 582 403 руб. 21 коп. Из доклада правления Общества взаимного поземельного кредита чрезвычайному собранию 9 мая 1878 г. видно, что недостаток похищенных Юханцевым бумаг простирается на номинальную сумму в рублях, как числились эти бумаги в правительственном вспомогательном капитале, 1 784 320 рублей, а по биржевой стоимости похищенные Юханцевым бумаги исчислены правлением в 2 123 295 рублей. Против означенных данных Юханцевым никаких возражений не .представлено, относительно же получения им наличными деньгами 414 150 рублей он заявил, что ничего сказать не может, также не может определить, сколько из этой суммы он истратил и сколько у него осталось, причем добавил: «Я решительно объяснить не могу, как я пополнял кассу, но ревизия кассы производилась первого числа каждого месяца, и к этим числам я пополнял свою кассу». При этом Юханцев объяснил, что вся операция по текущим счетам и чековым книжкам находилась в его руках и когда ему бывали нужны деньги, то он выписывал чеки и давал их к подписанию Герстфельду и Племянникову, nd окончании же дня сообщал бухгалтеру справку о всех выписанных в продолжение дня чеках. O суммах же, которые брались для пополнения растраты, он бухгалтерии сведений не сообщал. Ревизию текущих чеков обыкновенно производил член правления Миллер, причем обозначалось бухгалтерией по ведомости сальдо; у него, Юханцева, была особая, частная книжка, в которой им записывалось для собственного сведения настоящее сальдо текущих счетов, то есть что в действительности должно было находиться на текущем счету, а для ревизии Юханцев в расчетную книжку, с которой сверяли сальдо бухгалтерской ведомости, подводил сальдо карандашом, и никто из членов, производивших ревизию, не сосчитывал все взятые и внесенные суммы; только с 1876 года члены правления стали сосчитывать как взятые, так и внесенные суммы. Юханцев допускает, что мог прожить в течение 1874 года 570 000 рублей, так как в это время не знал, что делал, и положительно не знал, сколько он прожил в этом году. Из произведенного посредством экспертов-бухгалтеров Суходольского и Езерского сравнения подлинных чеков и копий текущего счета Общества взаимного поземельного кредита, доставленных Государственным банком, с книжкой текущих счетов того же Общества обнаружено, что Юханцев, в тех случаях, когда ему поручалось внести деньги в текущий счет Общества в Государственный банк, часть оных присваивал себе, причем сообщал в бухгалтерию заведомо ложные сведения о внесенных им суммах, что обнаружилось при счислении книги Государственного банка с книгой Общества. Например, 31 мая 1873 г. Юханцев сообщил бухгалтерии, что внес в Государственный банк 18 000 рублей, но в действительности яставил эти деньги себе; 31 октября сообщил, будто бы внес 290 000 рублей, но в действительности внес только 240 000 рублей, а 50 000 рублей присвоил себе; 16 ноября присвоил себе тем же способом еще 108 000 рублей; в 1874 году сумма таких присвоений доходит до 394 000 рублей, а в 1875 году до 250 000 рублей. Такого оода присвоения Юханцев производил с 28 апреля 1873 г. по 16 декабря 1875 г., когда он из вырученной за похищенные бумаги суммы покрыл накопившуюся разницу, дабы избегнуть обнаружения оной при ревизии 1876 года. Вплоть до обнаружения преступления Юханцев ограничивал свою деятельность сбытом похищенных им облигаций и билетов 7-го займа. Из рассмотрения различных видов преступных действий Юханцева по чекам видно, что он похитил или истребил расчетные книжки Государственного банка за время от 1871 года до 1876 года.

Поэтому отставной коллежский советник в звании камер-юнкера Константин Юханцев был предан суду по обвинению в том, что, состоя на службе в Обществе взаимного поземельного кредита в должности кассира, в период времени от августа 1873 года по март 1878 года самовольно присвоил вверенные ему по службе процентные бумаги на сумму 278 900 фунтов стерлингов, или 2 123 295 кредитных рублей, для какого злоупотребления сломал на пакетах, в которых хранились означенные бумаги, печати вышеупомянутого Общества и членов правления оного* и в том, что. заведуя, по должности кассира, операциями потекущему счету вышеозначенного Общества в Государственном банке в период времени от апреля 1873 года по декабрь 1875 года самовольно пользовался для собственных расходов вверенными ему по службе деньгами, с каковой целью сообщал для помещения в контокоррентную книгу Общества заведомо ложные сведения как о суммах, которые он вносил на текущий счет Государственного банка, так равно и о суммах, на которые выдавались чеки, причем похитил или истребил расчетные книжки Государственного банка от f871 года по 1876 год. Преступления эти предусмотрены 1, 154, 354, 355 и 362 статьями Уложения о наказаниях.

Заседание по этому делу происходило 22—25 января 1879 г. в с.-петербургском окружном суде с участием присяжных заседателей.

Обвинял подсудимого товарищ прокурора князь Урусов; защищал лрисяжный поверенный Жуковский.

По окончании прений суд постановил на разрешение присяжных заседателей следующие вопросы:

1. Виновен ли подсудимый, отставной коллежский советник К. H. Юханцев, в том, что, состоя на службе в Обществе взаимного поземельного кредита в должности кассира, из вверенных ему по этой должности сумм, полученных им по заведованию операциями по текущему счету Общества в Государственном банке, а также из лроцентных бумаг, вверенных ему по этой должности, в период времени с 1873—1878 гг., употребил в свою пользу разные суммы и прецентные бумаги, всего на сумму около 2 000 000 рублей, причем не возвратил таковых ни до, ни после открытия его злоупотребления?

2. Если подсудимый Юханцев виновен в употреблении в свою пользу процентных бумаг Общества взаимного поземельного кредита, вверенных ему по должности кассира Общества, то для совершения сег© преступления были им сломаны печатичленовправления Общества, находившиеся на пакетах, в коих хранились те процентные бумаги?

3. Виновен ли Юханцев в том, что, состоя кассиром Общества взаимного поземельного кредита и заведуя операциями по текущему счету Общества в Государственном банке, в период времени с 1873 по 1876 год с корыстной целью: 1) от своего имени сообщал для пЪмещения в контокоррентную книгу Общества заведомо ложные письменные сведения как о суммах, которые он вносил на текущий счет Государственного банка, так равно и суммах, на которые выдавались чеки, зная, что эти сведения заносятся в контокоррентную книгу, служащую основанием для проверки правильности операций банка; 2), похитил или истребил расчетные книжки Государственного банка за время с 1871 по 1876 год?

Присяжные заседатели дали следующие ответы: на первый вопрос: да, виновен; на второй вопрос: да, виновен, сломал печати; на третий вопрос: 1) да, виновен, 2) нет, не похищал и не истреблял.

^ *H *

Господа присяжные заседатели! Чем сложнее дело, подлежащее нашему разрешению, тем более внимания должны вы употребить на то, чтобы из массы мелких подробностей и частностей выделить те обыкновенно немногие, но коренные данные, по которым составляется ясное представление о существе самого дела. Забудьте на время эти подробности. Они не в силах создать зрелого убеждения о вине или невиновности подсудимого;

они только могут более или менее ярко окрасить впечатления, выносимые вами из дела. Сосредоточьте всю силу разумения вашего на немногих, но неизбежных вопросах. Позвольте мне помочь вам в этой работе. B каждом уголовном деле есть три вопроса, тесно между собой связанные. Они одинаково достойны серьезного обсуждения. Их можно рассматривать отдельно, но> итог надо подводить по всем вместе. Иначе решение будет ненолно, односторонне, не будет проникнуто живым чувством правды. Прежде всего, доказано ли преступление, & котором обеиняется Юханцев? Подсудимый и прежде, и здесь, на суде, не отрицал совершения растраты денег, в огромной сумме вверенных его хранению. Подсудимый не умаляет требований гражданского истца, не смягчает размеров своего деяния. Собственное сознание всегда признавалось одним из лучших доказательств, если оно дано было без принуждения, нравственного или физического, или если нельзя было заподозрить, что признающийся сознательно в виде каких- либо великодушных порывов губит себя и приносит себя в жертву или, наоборот, торгуется с судом и сознанием в меньшей вине старается купить возможность умолчания о большей вине и оставления ее без рассмотрения. Вы посудите, есть ли в словах Юханцева признаки такой жертвы или попытки войти в сделку с правосудием. Если вы не найдете ни того, ни другого, то припомните, что сознание сделано им откровенно и без колебаний, впервые даже и не суду или его органам, а кассиру Мерцу. Следовательно, оно не было вынуждено, оно было добровольное. Ho этого мало. Опасно приписывать человеку преступление только потому, ЧТО OIi сам себя обвиняет, когда обстоятельства, эти молчаливые свидетели и доказчики преступления, идут вразрез с сознанием или не подтверждают его. Они должны сопровождать сознание. Они придают ему цену и как доказательству преступления, и как указанию на отношение подсудимого к своей вине. Отыскивая эти обстоятельства в деле, вы остановитесь на экспертизе, весьма редкой по своему содержанию. Бухгалтерская экспертиза требует особого навыка и особых специальных знаний. Если в представителях ее вы не найдете признаков;

навыка или ручательства в полном обладании прочными знаниями счетоводной техники, если заключение их нетвердо, шатко, уклончиво, вы хорошо поступите, если отвергнете экспертизу и не будете ее считать доказательством. Ho если экспертиза произведена и выражена со спокойствием и достоинством истинного знания, если сами экспертыявляютсяяатъщгшапредставителями своей специальности,тоэкспертизу надо принять и прислушаться к ней со вниманием и уважением. Вы слышали, что говорили эксперты,— .вы знаете, кто они: один —

опытный чиновник министерства финансов, другой — бухгалтер частного банка; третий — представитель счетоводного учреждения и изобретатель новой системы, системы тройной бухгалтерии. Они подтверждают цифрами и строгим исследованием то, что, по своим воспоминаниям, говорит Юханцев. Поэтому вы, вероятно, признаете деяние Юханцѳва доказанным. Тогда из ряда подробностей и отдельных объяснений, данных на суде, вы восстановите простейшую картину того, что делал он. Вы увидите, что, имея в руках чековые книжки по текущему счету Общества взаимного поземельного кредита, открытому Государственным банкам, подсудимый брал по чекам, доверчиво подписанным управляющим и иногда даже бухгалтером, деньги с текущего счета, показывая затем чеки на меньшую против действительности сумму или вовсе не показывая их в своих ведомо- стях или памятных записках, то есть совершал или перебор денег Общества, или прямое их присвоение. Вы припомните затем, что подобные действия повторялись и с деньгами, на взнос которых на текущий счет подсудимый получал ордера. Он или не вносил их вовсе, присваивая себе, или же вносил меньше, чем следует, оставляя недостающую сумму себе. Когда, по некоторым признакам, начинала на его казначейском горизонте показываться туча, называемая ревизией, подсудимый пополнял пробелы и прорехи своих текущих счетов и для этого сводил концы с концами взносами наличных денег. Из его слов вы знаете, что он изглаживал таким образом следы одного злоупотребления посредством другого. Это другое состояло в том, что он закладывал в Государственном бакке- облигации, которые хранились в кассе в пакетах. Это были большие и прочные ценности, рассчитанные на фунты стерлингов, то есть на золото, и составляющие часть вспомогательного капитала, данного правительством Обществу, чтобы придать его операциям наибольшую солидность. B 1875 году в ревизии кассы был внесен несколько больший, хотя все еще недостаточный, порядок, и подсудимый, прекратив свои действия с чеками, начал с этого времени исключительно пользоваться вверенными ему ценными бумагами, закладывая их, продавая в разные руки и получая разницу между ценой, по которой они были заложены, и биржевой, по которой их продавал Зингер, причем к началу 1878 года дошел до громадной цифры, превышающей два с половиной миллиона рублей. Эксперты определили вам, сколько приблизительно осталось в его пользу за вычетом расходов по оплате купонов, платежу куртажных денег, процентов по ссудам из банка и т. д. Остается все-таки большая сумма. Что сделано с нею? Истратил, роздал, разбросал в неудержимых тратах без оглядки назад, без заглядывания вперед, говорит подсудимый. Припрятал, утаил, припас на черные дни, говорят обвинители. Растратил, выражаясь юридическим языком, говорит Юханцев, присвоил — утверждает прокурор. Я должен вам сказать, господа присяжные заседатели, что для нравственного суда над Юханцевым, без сомнения, полезно определить, что именно он сделал с деньгами, которые он так широко черпал в кассе Общества. Между растратой и присвоением существует серьезная нравственная разница, и о какой бы сильной распущенности ни говорила растрата, разбрасывание чужих денег, но она все-таки по отношению к обвиняемому лучше, чем та преступная предусмотрительность и запасливость, которыми характеризуется присвоение, в котором место увлечения занимает уже расчет. Ho, с точки зрения закона, присвоение и растрата суть преступления равносильные. Закон видит исходную точку преступления в обоих случаях одинаково в обмане доверия, злоупотреблении положением и указывает на результат преступления— вред или убыток, одинаковый и от растраты чужих денег, и от их припрятания.

Вот почему я не советую вам долго останавливаться над рассмотрением этого спора, тем более, что дляточ- ного и справедливого его разрешения не представляется достаточных данных, а есть только предположения, основанные на сомнении в возможности истратить в пять лет такие суммы. Ho предположения и сомнения, как бы правдоподобны они ни казались, без фактической опоры — непрочный материал для верного решения. Вот почему и суд спрашивает вас не о том, растратил ли или присвоил себе Юханцев деньги, а ждет вашего ответа на более широкий вопрос — употребил ли Юханцев в свою пользу ценности, вверенные ему Обществом?

Когда будет уяснено, когда и как сделал Юханцѳв злоупотребление своим положением кассира, надо будет вглядеться в условия, при которых совершены его деяния. Человек действует не в пустом пространстве, и чтобы праівильно оценить его действия, необходимо знать условия, в которые он был поставлен, обстановку, в среде которой соівершено было преступление. B речах сторон вам намекалось, что эта обстановка была слишком заманчива для человека со слабой волей и широкими замашками, каким считает Юханцева защита,для смиренного хищника, как называет его представитель обвинения. Обстановка, по мнению сторон, слишком облегчала преступление, слишком широко открывала ему доступ в недра кассы Общества. При обсуждении этой стороны дела вы, вероятно, останоівитесь, господа присяжные, на этом свойстве кассовой обстановки Юханцева. Я только советую вам не разбрасывать ваших сил и не вдаваться, следуя за сторонами, в слишком подробную оценку участия членов правления и администрации Общества в допущении порядков или, пожалуй, беспорядков, под покровом которых действовал Юханцев. B настоящем деле вы призваны судить Юханцева, а не их. Te ошибки и недосмотры, на которые указывают вам, не могут оправдывать Юханцева и не должны мешать вам разглядеть свойство его действий; притом, ^вопрос об имущественной ответственности членов правления и администрации Общества настоящим делом отнюдь не исчерпывается. Поэтому обсуждайте действия этих лиц постольку, поскольку они касаются кассирской деятельности подсудимого, и не вступайте на путь, без сомнения интересный и богатый выводами, но оївлекаю- щий вас от прямой задачи вашей. «He клади плохо, не вводи вора.в грех»,— говорит пословица — выражение народной мудрости, и в жизни она часто приводится как объяснение действий «введенного во грех». Ho мудрость не всегда одно и то же, что нравственность. Нравственное достоинство этой пословицы весьмасомнитель- иого качества, а мудрость в ней заключается более в co- вете и предосторожности кладущему, чем в оправдании берущего. Действительно, если вы припомните все раскрытые здесь факты об устройстве контроля над кассиром, то вы, вероятно, придете к заключению, что контроль этот почти отсутствовал, был какой-то мнимый. Он состоял, в общих чертах, в поверке показаний кассира по справке из контокоррентной книги Общества, веденной согласно с сведениями, которые сообщал тот же кассир. При таком контроле ревизия кассира сводилась к тому, что, в сущности, кассир ревизовал бухгалтера в правильном записывании сообщаемых им сведений. Такая мнимая ревизия сопровождалась приемами, преисполненными неосторожного доверия. Вы припомните показание подсудимого и о бланковых чеках, выдаваемых ему бесконтрольно на руки, и о том, что если бы, по словам Юханцева, при ревизии хоть раз была сосчитана в книжкё текущего счета сумма, то подведенный им итог оказался бы неверным и все бы открылось. He подлежит сомнению, что отношения правления и управляющего к Юханцеву были проникнуты не спасительной в финансовых делах осторожностью и зоркой наблюдательностью, а безграничным доверием, которое проявлялось с самым открытым простодушием. Нельзя не пожалеть об этом, нельзя не видеть вреда в таком нецелесообразном и неуместном доверии, HO для оценки его значения по отношению к Юханцеву надо принять в соображение, при каких условиях оно ему оказывалось и в какие условия оно его ставило. Доверие и особенно такое безграничное, оказанное сразу, без колебаний и испытаний, человеку новому, пришлому, мало известному, в некоторых случаях являлось бы преступной неосторожностью. Человек іВЗЯТ из чужой сферы и сразу бесконтрольно и безнадзорно допущен к миллионам, к золоту, которого он прежде, быть может, и не видывал в таких массах. Это его может опьянить, пошатнуть слабую волю, смутить дряблую совесть. Вы посудите, однако, был ли Юханцев таким человеком, было ли ему оказано такое доверие сразу как человеку новому и пришлому или начало растрат относится ко времени, которое следовало за шестилетней безупречной и регулярной деятельностью его в качестве испытанного кассира. B последнем случае этому доверию вы отведете небольшое место в числе тех факторов, которые привели Юханцева к тому, в чем он сознается. Вы обсудите потом, насколько отсутствие правильного контроля облегчало совершение растрат и их размер. Вы вспомните при этом, что, по мнению экспертов, при правильно построенном контроле растрата была бы открыта на первых же порах, то есть в 1873 году, и не превышала бы 9000 рублей, и возобновите в вашей памяти эпизод с слухах, доходивших до правления о жизни Юханцева иго появлении на бирже именно тех, по удостоверению Зака и Эстеррейха, консолидированных облигаций, которые должны были храниться в кассе Общества. C другой стороны, вы обратите внимание и на то, что отсутствие правильного контроля, обусловливая легкую возможность пользования ценностями общества, в то.же время давало и возможность подсудимому не раз одуматься, остановиться и собраться с силами, чтобы восполнить, до обнаружения, те недочеты, которые он сделал в кассе, ему вверенной. Где контроль строг и действителен, там обыкновенно нет времени и возможности оглянуться, как уже растрата выяснена и закреплена каким-нибудь актом. B этих случаях оттяжки рокового часа открытия и возможности исправления не существует. Вы спросите себя, так ли было в деле Юханцева. Если не так, то вы найдете, что существовавший до 1876 года контроль, дававший возможность совершать, растраты, не отнимал в то же время возможности исправить сделанное, не махая в безнадежном отчаянии рукой на будущее.

Третий вопрос — внутренняя сторона действий подсудимого, его мотивы, побуждения. Вы слышали историю происхождения растраты, рассказанную Юханцевым. Страстная любовь к жене, которая, по словам его, не хотела признавать за мужем никаких прав, а допускала с его стороны лишь обязанность удовлетворять своему избалованному вкусу к роскоши, вовлекла его в долги, которые были покрыты из текущего счета Общества взаимного поземельного кредита, а этот счетбыл покрыт из кассового сундука с ценностями, причем оттуда было захвачено много более, чем было нужно для погашения долгов, ибо в это время, окончательно лишившись жены, Юханцев потерял голову и сам не знает, как и куда тратил громадные суммы, отыскивая развлечения и забвения... Вы решите, насколько правдоподобна эта история растраты и насколько необходимы для укрепления этой правдоподобности разоблачения, сделанные подсудимым, из такой области своей домашней жизни, которая обыкновенно скрывается от чуждых взоров и любопытства. Вам, главным образом, принадлежит право оценить, насколько, для справедливого освещения дела, следовало «оживлять» на суде ту семейную жизнь, которая, по словам письма подсудимого к брату, должна была «умереть между ними», и изображать себя игралищем судьбы между одинаково непринадлежавшими ему — ценностями и женой. Люди житейского опыта, вносящие в свою деятельность знание жизни в ее обыкновенной, трезвой обстановке, вы, быть может, найдете в объяснениях подсудимого, отбрасывая в сторону их подробности, указание на то, что он так или иначе не был счастлив в семейной жизни. Насколько же в несчастливой или даже несчастной семейной обстановке можно искать объяснения поступкам Юханцева? Счастье семейное — далеко не общее правило, и бывают переходные времена, когда в известных слоях общества вследствие разных нравственных колебаний счастливый склад семейной жизни вместо общего правила становится исключением из него. Вы івидывали, конечно, в жизни такие положения, знаете и обыкновенный более или менее понятный исход из них. Человек развитой, не весь преданный стремлениям к личному счастью и одаренный волей, ищет обыкновенно утешения во внешней деятельности, в обш.ественных заботах, в таком труде, который, хотя бы материально, наполнял его жизнь, не давая времени задумываться над неприглядностью своего домашнего положения. Быть может, если бы заглянуть в глубину частной жизни некоторых горячих тружеников общественного или государственного дела, в ней была бы открыта именно такая неприглядность домашней обстановки. Человек со слабой волей, не находящий удовлетворения вне своего я, будет искать утешения и забвения нередко в вине. Этот тип встречается, как вы знаете, чаще. Итак — или честная, поглощающая деятельность, или стремление заглушить свое сознание. Ho можно ли, натурально ли искать утешения в том,что к ощущению семейной пустоты еще прибавляет сознание совершаемого преступления и совершаемого притом не в минутном увлечении или порыве? Этот вопрос решите вы, не забыв притом, что обыкновенноучеловека, теряющего голову от семейного несчастья, даже в чаду хмеля и кутежа сквозит скорбь о разбитом счастии исозна- нии невозможности замены его чем-либо иным, новым, ибо — раз эта замена найдена^несчастье отходит в область прошедшего и теряет едкую силу горькой действительности. K какому из двух типов ближе подходит Юханцев, помогает решить он сам рассказами о своей жизни за последние годы. Если вы признаете, что та несчастная обстановка, на которую указывает Юханцев, могла заставить его для удовлетворения прихотей жены тронуть кассу и для утешения в разлуке с нею продолжать черпать из этой кассы деньги для грандиозно организованных пиров, то вы отведете этой обстановке надлежащее место в обсуждении причин, приведших Юханцева на скамью подсудимых. Решая эту сторону дела, вы, однако, не упустите из вида и того, что траты на жену здесь, на следствии, оказались не могущими идти ни в какое сравнение с тратами после разлуки с нею, когда в один год было истрачено Юханцевым в свою пользу более 550000 рублей серебром; что затем тоска по нежно любимой жене выражалась, по сознанию самого Юханцева, в кутежах с кокотками и в нескольких связях и что, наконец, в действиях его по опустошению кассы, совершенных «сам не знает как», по мнению экспертов, проглядывает ясная и обдуманная, приноровленная к обстановке система...

Когда вы разрешите, по совести и убеждению, основанному на всем здесь виденном и слышанном, указанные мною івопросы, у вас может возникнуть мысль о значении того, что сделал Юханцев. Каждое преступное деяние имеет двоякое значение — по отношению к личности обвиняемого и по отношению к обществу. Личное значение того, в чем обвиняется Юханцев, едва ли может возбудить споры. Это огромное нарушение доверия, это широкое злоупотребление своим положением, личным и официальным. Сама защита Юханцева признает это свойство деяния подсудимого как бесспорное. Ho в оценке общественного значения стороны существенно расходятся. Обвинитель указывает вам на вред, который причинен Обществу взаимного поземельного кредита, как учреждению, имеющему государственный характер; защитник видит лишь ущерб для обособленной группы весьма достаточных людей, которые соединились для преследования своих личных выгод, не всегда соот-^ ветствующих интересам окружающего населения, не имеющего никаких кредитных учреждений. Господапри- сяжные заседатели, когда было упразднено крепостное право, тогда были ограничены в своей деятельности и вскоре вовсе упразднены кредитные государственные учреждения, помогавшие своими ссудами помещичьему сословию. Ho новое хозяйство, возникавшее на облагороженной почве свободных отношений, нуждалось в поддержке и помощи. Эту помощь мог оказать кредит, не случайный, приходящий извне, а внутренний, взаимный, основанный на единстве целей и потребностей. Ему должно было служить обширное Общество, на помощь которому пришло правительство, гарантируя прочность его операций своим вспомогательным капиталом. Россия вовсе не страна крупного землевладения; в ней развито землевладение средних размеров, как вы это можете заключить даже из той оценки, которая делается, по словам защитника, имениям наибольшего числа заемщиков Общества. Притом, это землевладение с упразднением крепостного права утратило свой исключительный сословный характер, и Общество взаимного поземельного кредита приходит на помощь преимущественно к землевладельцу средней руки. Кредит, помощь в ссуде, дает возможность поддержать в тяжелые экономические минуты хозяйство, с которым естественным образом связано предложение труда и заработка окружающему населению..Печально, что это население не имеет своих кредитных учреждений или что они, івернее говоря, плохо принимаются, но каждый шаг на пути развития народа приближает их распространение и укрепление. Следует ли, однако, из этого отсутствия или малого развития кредитных учреждений в народе, что надо отрицать значение для страны и такого кредитного учреждения, как Общество? Можно ли смотреть на него как на нечто не только чуждое, но даже враждебное хозяйственному развитию страны, искусственно противополагая интересы одной части населения другой и забывая, что экономическое благосостояние государства зависит от взаимодействия всех сил страны, причем одни могут быть более организованы, другие, к сожалению, менее? Вы взгляните на этот вопрос с трезвой, житейской точки зрения, и если вы найдете, что Общество не есть учреждение исключительное и что поддержание кредита во всех его видах желательно, то вам станет ясно, что деяние Юханцева имеет значение общественное. Оно подрывает, расшатывает авторитет Общества и ослабляет доверие к нему. Ho если в стране начинают колебаться и не внушать доверие такие большие учреждения, как Общество взаимного поземельного кредита, имеющее правительственную поддержку, то нельзя OT стесненного в своих хозяйственных делах землевладельца ждать особого доверия и к другим частным кредитным учреждениям, к так называемым ипотечным банкам. A без поддержки поземельным кредитом землевладельцу в тяжелые экономические минуты приходится стать лицом к лицу с действительным эксплуататором, с кулаком, барышником, скупщиком земель и уступить ему свое' место. Ho такой человек, тил, народившийся в последнее время, ничем не связан с ь'емлей. Она для него не «кормилица», с ней не связаны для него привычки труда или дорогих личных воспоминаний. Она — предмет, из которогонадо вытянуть всю наживу,она — тот грош, на который надо норовить, по русскому выражению, накупить пятаков. И лес вырубается, и земля безжалостно истощается и начинается хищническое хозяйничанье, при которых эксплуатация окружающего бедного и темного люда уже, конечно, не меньше, той, о которой упомянул защитник. Вот почему вы, быть может, признаете, что всякий удар, наносимый большому кредитному учреждению, имеет общественное значение.

Порядок совещаний ваших,господа,вамизвестен.Вы кончаете сессию и, конечно, хорошо изучили свои права, обязанности и способ их выполнения. Скажу вам еще несколько слов о постановленных судом на ваше разрешение вопросах. B первом вопросе вас спрашивает суд, виновен ли Юханцев в употреблении в свою пользу денег, которые были у него по должности кассира. Здесь был возбужден спор о том, был ли должностным лицом в Обществе Юханцев и не совершил ли он свои деяния как частный человек, не имевший по отношениюкОбще- ству никакого официального, служебного положения? Параграф 25 устава Общества говорит, что служащие, и в том числе кассир, снабжаются подробной инструкцией, Такой инструкцией, однако, Юханцев снабжен не был. Она существовала только в проекте и имела, по словам Герстфельда, значение обычая, но обязательной силы не приобрела. Если вы найдете, что отсутствие инструкции ставило Юханцева в неопределенные отношения частного человека к Обществу, случайно вручившему ему свои ценности, то вы отвергнете служебный характер и скажете, «не исполняя должности кассира». Ho если вы признаете, что отдельные недосмотры и пробелы не изменяют существа организации Общества; что Общество не могло существовать без кассира и обращаться для ведения своих денежных операций к частным, непричастным к его организации лицам; что Юханцев был определен журнальным постановлением правления от 30 июля 1865 г^ на должность кассира и от него, или лучше сказать за него, был взят установленныйза- лог в 5000 рублей; что он сам считал себя кассиром и именовался этим званием, то вы ответите на первый вопрос утвердительно ИЛИ отрицательно, HO, BO BQHKOM случае, без ограничительных слоів. Bo втором вопросе суд желает слышать ваше решение о сломании печатей. Вы знаете, что Юханцев при той организации, которая ■существовала в кассе за его время, имел право распечатывать пакеты с ценными бумагами для отрезывания купонов, нумерации и т. п. Распечатанный пакет переходил в категорию тех, которые подлежали подробной проверке своего содержимого при ревизии. Я должен сознаться, что, на мой взгляд, история с теми печатями, которые оказались на пакете с остатком консолей второго выпуска, совершенно не выяснилась на судебном следствии. Это что-то неясное и вполне неопределенное. Поэтому вы поступите правильно, если оставите совершенно без рассмотрения вопрос о том, кем, как и какие именно печати оказались наложенными на этот пакет. Затем вам останется решить, распечатал ли Юханцев пакет для законных целей, пользуясь своим правом кассира, или же он распечатал его без законной надобности с исключительной целью взять в свою пользу хранившиеся в нем облигации. Вы разрешите этот івопрос толькошо внутреннему убеждению вашему, не вступая на путь юридических тонкостей, чуждых вашему призванию судей по совести. B первом случае вы ответите отрицательно, во втором положительно и притом C возможной определенностью.

B третьем вопросе особенно существенна первая сго часть. По букве закона, по точному содержанию статьи 362 Уложения о наказаниях, рапорты, сведения и тому подобные сообщения для совершения подлога должны иметь официальный характер и носить его признаки, то есть иметь печать, быть написанными на бланке за номером и т. д. По духу статьи 362 Уложения, сведения эти должны, в целях совершителя подлога, вводить в заблуждение того, кто их получает. Справки и памятные записки,которые Юханцев сообщал в бухгалтерию для занесениявконтокоррентную книгу,никакого официального признака не имеют. Поэтому, по букве закона, они под статью 362 Уложения, а следовательно, под понят.ие подлога не подходят. Поэтому, если вы станете на эту точку зрения, то вы по третьему вопросумо- жете произнести отрицательное решение. Ho вы его произнесете, однако, лишь тогда, когда убедитесь, что иет указаний, что по существу своему деяние Юханцева подходит под те действия, которые указаны в этой статье. Вы будете при этом иметь в виду, чтозакон о подлогах по службе применяется по Уложению о наказаниях и к кассирам частных кредитных учреждений, 'и эти лица по свойству своих служебных отношений никаких рапортов, донесений и т. п. не пишут. Сношения сдужащих в частных учреждениях не вставлены в такие строгие офи-циальные формы. Между тем закон применяет 362 статью к кассирам и казначеям частных банков. Что это значит? Это значит, что закон связыівает понятие о преступлениях подлога по службе не с формой, не с названием, не с рангом бумаги, а с назначением, которое имеет или должно иметь ее содержание. Если содержание бумаги, как бы она ни называлась, было таково, что ею кассир вводил с корыстной целью в обман тех, кому сообщал он свои ложные сведения; если эта бумага, в какой бы форме она ни являлась, удостоверяла перед другими органами учреждения такие вещи, которых в действительности не существовало, такая бумага и такие действия кассира подходят под смысл и дух статьи закона, говорящей о должностных подлогах. Если в двух случаях вред одинаков, если преступное намерение одно и то же, если служебное положение, права и обязанности обвиняемых тождественны, то закон был бы лишенной смысла безжизненной формулой, карая одного за то, что он выставил номер и написал на бланке, и отпуская другого только за то, что у него не было под рукой бланка или он забыл выставить номер. Вы обсудите, поэтому, господа присяжные, на чем более следует вам остановиться: на букве закона или на его внутреннем смысле, и если остановитесь на последнем, то определите затем, соответствуют ли действия Юханцева указаниям закона.

Вам говорилось здесь о вашей задаче и о значении вашего приговооа. Bac приглашали признать, что подсудимый достаточно наказан десятимесячным предварительным заключением и теми нравственными страданиями, которые должен испытывать он при сознании перед вами неприглядности своей прошлой деятельности. Поэтому от вас ждут вменения подсудимому того, что

он испытал, вменения, которое на языке суда присяжных называется оправданием. Вам говорят, что такой ваш приговор, указывая, что вы рассматриваете действия Юханцева лишькакпоследствиедурнойорганизации Общества вз-аимного поземельного кредита, будет иметь влияние на законодательные меры к улучшенцю внутреннего устройства кредитных учреждений. Таким образом, побуждая законодателя прислушаться к вашему приговору и именно тем объяснить себе оправдание растраты двух с половиной миллионов—вы сами косвенным образом примете участие в законодательстве, содействуя его оживлению и улучшению. Вам указывают также и на необходимость обвинительного приговора ввиду общественного мнения Европы, ввиду оценки иностранцами вашей способности к отправлению правосудия. Я советую вам, господа совершенно отрешиться от зтих взглядов. Следуя им, вы отступите от вашей прямой обязанности перед обществом, которого вы являетесь представителями. Вы войдете в область, где ваша ясная и высокая задача сделается неопределенной и гадательной. Вы произнесете приговор не о том, достаточно ли наказан подсудимый, а о том, виновен ли он. Вы не имеете права говорить: «ты невиновен потому,

что, по нашему мнению, ты уже довольно испытал неудобств и стеснений». Это значит не оправдывать, а прощать. Скамья подсудимых видит на себе немало людей преступных, но между ними есть люди, которые, нарушив закон, не упали, однако, нравственно до тога: чтобы успокоиться на сознании, что их не оправдали, а простили. Притом, вы всегда имеете возможность примирить строгие требования закона с голосом сострадания к его нарушителю. Вам принадлежит широкое, ничем не стесняемое право давать снисхождение — и слово снисхождения, сказанное вами, обязательно для суда. Да и можно ли становиться на почву понесенного предварительно, неизбежного посложностидела,наказания? Г‘де ручательство, что даже в вашей среде не окажется одних, которые скажут, что десять месяцев ареста достаточная кара, и других, которые найдут, ослепляясь чрезмерной строгостью, чта за растрату двух с половиной миллионов во всех наших законах нет достаточной кары. Что касается до страданий душевных, испытываемых на суде, то, как бы они тяжелы ни были, они не должны ложиться в основание вашего приговора. Здесь все неуловимо и все зависит от нравственной природы, характера, восприимчивости и взглядов человека на окружающую жизнь. Эти страдания, отрицать которые было бы несправедливо, не поддаются никакому мерилу. Я говорю вам не о Юханцеве, и вы, вероятно, не усомнитесь, что ему и горько, и тяжело сидеть перед вами. Ho я хочу оказать вам вообще, что моГут быть случаи, когда перед вами предстанет лукавый лицемер и будет вызывать вас на оправдание картиной тяжких душевных мук и раскаяния; и предстанет человек, хотя и преступный, но в гордой душе которого, несмотря на действительные страдания, никогда не найдет места мысль, чтобы выставлять их напоказ и ради их униженно просить у вас, как милостыни, прощения. И что же? Как распознаете вы того или другого, и чем оГрадите вы себя от того, чтобы не помиловать первого и не осудить сурово второго? Вы также и не законодатели — ни прямые, ни косвенные. Если на законы влияют благотворно судебные процессы, то, конечно, не приговорами, в них постановленными, а фактами, в них раскрытыми. B этом великое значение гласности суда. И каков бы ли был ваш приговор, поучительная сторона этого процесса вполне и окончательно раскрылась еще вчера, когда закончилось судебное следствие. Ни изменить, ни иначе осветить фактов, в нем раскрытых, приговор ваш не может. Нельзя отрицать, что есть, однако, исключительные случаи, где и ваши приговоры, повторяясь од- лородно в течение долгого времени, могут служить для законодателя указанием на то, чтопредставителиобще- ственной совести не видят вины в деянии, которое признается с формальной точки зрения нарушением закона, такого закона, который устарел вследствие того, что экономические административные условия, его вызвавшие, исчезли или изменились. Ho т.аковы проступки не против прав известных лиц или общества, а против целой системы правил, которые уже опережены жизнью. Таковы, например, некоторые проступки против паспортной системы и т. п. Ho законодатель никогда не

может черпать для себя указаний в таких приговорах, которые относятся не к проступкам против временной системы, а к преступлениям, нарушающим вечные понятия, давным-давно выраженные словами: «не убий»,

«не укради» и т. д. Исполняя свой долг, вам также незачем оглядываться на Европу и задумываться над тем, чтб там скажут, как истолкуют ваш приговор и какого МНеНИЯ будуТ O русСКОМ ПраВОСуДИИ. ПоМНИТе, 4TO' одно из условий отправления действительного правосудия— слушать голос своей совести и не заботиться о том, «что скажут». Если следует вам помнить о ком- нибудь, так это о честных людях на родине вашей, сердца которых жаждут справедливости, состоящей в оправдании невиновного и в признании вины за виновным. Чувства этих людей для вас должны быть дороже выводов законодателей и мнений иностранцев. Г. старшина, получите вопросный лист. Передаю его вамсуве- ренностью, что присяжные приступят к исполнению своей обязанности спокойно, с сознанием всей ее важности.

<< | >>

↑

Источник: А.Ф. КОНИ. Избранные произведения B ДВУХ TOMAX. Издание второе дополненное. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА • 1956. 1956

Еще по теме ПО ДЕЛУ КОЛЛЕЖСКОГО СОВЕТНИКА КОНСТАНТИНА ЮХАНЦЕВА, ОБВИНЯЕМОГО B РАСТРАТЕ СУММ ОБЩЕСТВА ВЗАИМНОГО ПОЗЕМЕЛЬНОГО КРЕДИТА: