Административно-территориальное устройство

Территориальная структура Киевской Руси сложи­лась на основе исторически существовавшего территори­ально-племенного расселения. Первые киевские князья, стремясь расширить зону своего влияния, воевали с ули­чами и тиверцами, с древлянами, радимичами и вятичами.

Складывание Киевского государства как новой исто­рической общности сопровождалось ускорением процесса распада племенных территорий. Племенные связи, разру­шаясь, постепенно уступали место территориально-эконо­мическим и политическим. Ho в целом в период формиро­вания феодальных отношений территориальная структура Киевской Руси представляла собой комплекс племенных княжений и княжений-наместничеств. Только к началу XI в. распад племенных территорий можно считать в ос­новном законченным.

Прежде всего обратимся к вопросу об отношениях племенных территорий к основному политическому цен­тру — Киеву и, соответственно, местных князей — к киевскому князю. Источниками для изучения проблемы являются договоры, заключенные князьями, а также ле­тописи. Так, Лаврентьевская летопись (под 907 г.) рас­сказывает: «И заповеда Олег дати воем на 2000 кораб- лий, по двенатьцать гривне на ключь, и потом даяти уклады на Руские городы... по тем бо городом седяху князи под Олгом суще». A в договоре 912 г. говорится о послах: «Иже послани от Олга, великого князя Руска- го, и от всех, иже суть под рукою его светлых и великих князь и его великих бояр». Ha основе этих и других источников в исторической литературе был поднят воп­рос: кто эти «светлые» и «великие» князья, являются ли они членами Рюрикова рода или других родов, или местными племенными князьями.

Тот факт, что за малолетством Игоря править стал Олег, не брат Рюрика, заставляет предполагать, что у Рю­рика не оставалось братьев и детей старше Игоря. Следо­вательно, дом Рюрика был малочисленным и не мог дер­жать в своем владении все города.

Договор, заключенный князем Игорем с византийца­ми (договор 944 г.), позволяет установить, что Киевское государство на этом этапе так же, как и при Олеге, состо­яло из целого ряда княжений. B договоре говорится, что послы и гости для заключения договора были посланы «от Игоря великого князя русского и от всякая княжья от всех людей русских земли». Хотя ко времени Игоря род

Рюрика значительно увеличился, но в основных перифе­рийных центрах Киевского государства по-прежнему сиде­ли князья не из дома Рюрика. Это были или местные пле­менные князья, или специально посланные великим князем, т. e. князья-наместники. Несомненно, существовало раз­личие в положении тех и других князей.

Племенные князья продолжали сидеть на своей зем­ле, но после ее присоединения к Киеву были принуждены платить дань с этой земли. Отношения их ограничива­лись именно платежом дани киевскому князю, других повинностей они не имели. Можно думать, что иногда племенные князья не только не несли военной повиннос­ти, но даже не платили дани. Из летописного рассказа о взаимоотношении древлянского князя к Игорю легко ус­тановить, что подчинение древлян и древлянского князя выражалось только в предоставлении права собирать дань самому князю или княжеским боярам (в данном случае Свенельду).

Другой вид местных княжеств, подчиненных Киевом, возглавляли князья-наместники, которые получали зем­ли из рук великих князей. Вместе с земельным владени­ем они, соответственно, получали и доходы, составлявши­еся из даней с подчиненной им территории. Нельзя утверждать, что они несли основную для европейских вас­салов повинность — военную. Если в войске киевских князей и принимали участие эти местные князья или их дружины, то это было их добровольным участием. Вер­бовкой «воев» занимался сам киевский князь.

Дальнейшее развитие феодальной зависимости вело к относительному усложнению отношений между великим киевским князем и местными «светлыми» князьями (А. E. Пресняков, вероятно, был прав, считая титул «свет­лых князей» обозначением их самостоятельности. — Пре­сняков А. E. Княжеское право в древней Руси. 1909. С. 25).

B исторической литературе несколько недооценива­лась деятельность княгини Ольги, вернее руководящей верхушки, действовавшей в ее княжение. Организующая деятельность Ольги и ее советников может быть сопос­тавлена с деятельностью Олега, Владимира Мономаха и других великих князей IX-XII вв.

Проведенная княгиней Ольгой финансово-админист­ративная реформа, очевидно, была вызвана восстанием древлян против Игоря и его убийством. Как бы ни отно­ситься к легенде о мести Ольги древлянам, но нельзя от­рицать того факта, что убийство Игоря было вызвано его вымогательствами. Летопись совершенно конкретно и правдоподобно говорит о причинах убийства Игоря, и в исторической литературе поэтому не высказывалось со­мнений в достоверности этой части летописного рассказа. Точно так же не вызывает сомнений историческая досто­верность той части летописи, где говорится о последовав­ших за убийством Игоря событиях: о выходе древлян из- под власти киевского государственного центра, об их попытке вести самостоятельную политику (в летописи это отображается в виде сватовства князя Мала к княгине Ольге), об упорной борьбе, которую пришлось выдержать Ольге. Совершенно очевидно, что все эти события повлия­ли на принятие Ольгой решения об изменении порядка сбора дани. Правящие круги понимали, что существовав­шая до убийства Игоря система взимания дани может и в дальнейшем вызывать восстания.

B решении о реформе власти исходили из понима­ния того, что на местах княжеская администрация или вовсе отсутствовала, или была крайне малочисленной и слабой, что власть великого киевского князя держалась признанием ее «племенными» князьями или «светлыми» князьями — князьями-наместниками.

Летопись говорит об этой реформе, проведенной кня­гиней Ольгой непосредственно после взятия г.Искоросте- ня: «И возложи на ня (древлян) дань тяжьку: 2 части дани идета Киеву, а третья Вышегороду к Ользе, бе бо Вышегород град Вользин. И иде Вольга по Дерьвьстей земли со сыном своим и с дружииою, уставляющи уставы и уроки; (и) суть становища ее и ловища. И приде в град свой Киев с сыном своим Святославом и пребывши лето едино. B лето 6455, иде Вольга Новугороду и устави по Мьсте повосты и дани, и по Лузе оброки и дани; (и) лови­ща ее суть по всей земли, знамянья и места и повосты, и сани ее стоять в Плескове и до сего дне, и по Днепру перевесища, и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе» (Лаврентьевская летопись, под 946 и 947 гг.).

Так рассказывается о финансово-административной реформе княгини Ольги в летописи. Ho содержание и зна­чение реформы гораздо шире, чем это можно установить из летописного рассказа. Одним из основных мероприя­тий Ольги была ликвидация особого положения князей — как местных племенных, так и князей-наместников. Мес­тных князей заменила прочная, непосредственно связан­ная с центром местная финансовая администрация.

Реформа Ольги коснулась не только древлянской зем­ли, но была проведена и по всей территории Киевского государства: и по Мсте, и по Луге, и по Днепру, и по Десне. Если летопись ничего не говорит о деятельности Ольги в Волжско-Окском бассейне, то это естественно: вятичи до 964 г., т. e. до года завоевания их князем Святославом, в состав Киевского государства не входили и продолжали еще платить дань хазарам.

B ходе осуществления княгиней Ольгой финансово­административной реформы были организованы погосты. B исторической литературе некоторое время шел спор о том, что они собой представляли. В. О. Ключевский, ведя происхождение слова «погост» от слова «гостьба» — тор­говля, считал погосты торговыми пунктами, рынками. С. М. Соловьев понимал под погостами станы, становища, места остановки князей или княжеских мужей при объез­де земель для полюдья и сбора дани.

Несомненно, что название «погост» действительно могло произойти от «гостьбы» и первоначально погосты могли быть торговыми пунктами или факториями. Ho в X в. этот термин приобрел новое значение. Организо­ванные Ольгой погосты были финансово-административ­ными и судебными центрами. Позднее, после принятия христианства, они стали также церковно-административ­ными центрами.

Организуя погосты, княгиня Ольга, несомненно, на­значала туда постоянных княжескихагентов, иначе са­мый смысл организации погостов был бы непонятен. Смысл всех нововведений Ольги в том и заключался, что вместо периодических наездов — осеннего и зимнего по­людья князя или уполномоченных им дружинников была создана постоянно действующая, прочная и довольно гус­тая сеть местных финансовых органов.

Упорядочение сбора дани, предпринятое княгиней Ольгой по всей территории, должно было непременно от­разиться на круге тех повинностей, которые нес каждый местный князь. Тем самым положение местных «свет­лых» князей фактически было приравнено к положению остального «княжья» и бояр, которые выполняли роль великокняжеских наместников, княжеских посадников. B этой роли местные князья и бояре все больше превраща­лись в местные органы княжеской власти и теряли свою автономию от Киева.

Исследователем древнерусской истории М. Д. При- селковым было высказано мнение, основанное на анализе «De administrando imperii» Константина Багрянородного и текстов русско-византийских договоров, о том, что во второй половине X в. Киевское государство состояло из основного ядра, называвшегося Русью в узком смысле этого слова (впоследствии это территория Киевского, Чернигов­ского и Переяславского удельных княжеств) и остальных земель, называвшихся «Внешней Русью». М. Д. Присел­ков указывал, что эти «внешние» земли занимали особое положение, в частности, оыи должны были платить «по­людье», тогда как основное ядро («собственно Русь») было освобождено от этого платежа (Приселков М.

При Святославе проявился ряд новых моментов в территориальных отношениях. Прежде всего, дом Рюри­ка в этот период фактически установил монополию на княжескую власть в Киевском государстве. А. E. Пре­сняков был прав, отмечая: «В летописном изложении вы­деление Рюрикова рода из общей массы «всякого кня­жья» как рода владельческого выступает постепенно, начиная со времени Святослава и, насколько можно су­дить по скудным намекам старых преданий, отразивших­ся в наших летописных сводах, не без борьбы завоевал этот род для себя монополию на княжое звание и княжое владение» (там же, с. 26).

Значительно расширилась при Святославе террито­рия Киевского государства. Древлянская земля была окон­чательно включена в его состав. Когда древлянскую зем­лю получил сын Святослава Олег, были установлены дани для местного населения, а значит, упорядочены формы его феодальной эксплуатации.

Неизвестно, при Святославе или при его преемнике была освоена земля радимичей. Bo всяком случае, с конца X в. летопись более не упоминает об особом племенном княжестве радимичей.

K этому времени оставалась не окончательно влив­шейся в Киевскую Русь только земля вятичей. Очевидно, сидя в основных центрах — Новгороде и Киеве, конечных станциях «Великого пути из Варяг в Греки», — первые Рюриковичи сумели взять в свои руки все основные эко­номические и политические нити государства. Только по­лоцкие князья, также сидевшие на одной из крупных ма­гистралей (по Западной Двине), сумели сохранить свое автономное княжение. Bce другие князья фактически по­низили свой статус до степени бояр-феодалов, зависимых от князя.

B правление Владимира племенные княжения были в основном ликвидированы. Дольше других только одно племя сохраняло свою племенную организацию и, следо­вательно, свою территориальную структуру — это племя вятичей. Были ликвидированы также княжения, во главе которых стояли местные «светлые князья». Вся террито­рия Киевского государства сделалась владением единого рода Владимира. Владимир управлял своим весьма об­ширным государством через своих доверенных лиц («му­жей») — посадников и тысяцких, а также через волосте­лей. Когда подросли его сыновья, князь Владимир стал раздавать им отдельные земли. Летопись указывает, что Новгород был дан сперва Вячеславу, а потом Ярославу, Псков — Судиславу, Полоцк — Изяславу, Смоленск — Станиславу, Туров — Святополку, Владимир-Волынский — Всеволоду, Тьмутаракан — Мстиславу, Ростов — Ярос­лаву, а затем Борису, Муром — Глебу. Таким образом, во всех более или менее крупных центрах теперь сидели его двенадцать сыновей.

Долгое время этот факт недостаточно осознавался в исторической литературе. A между тем ликвидация мест­ных княжений и местных династий означала не только введение единого административного и правового режима на всей территории Русского государства, но и экспропри­ацию всей этой территории, всей земли в пользу князя Владимира. Отныне земля являлась собственностью это­го рода, княжеским доменом. Сыновья князя Владимира «сидели» (правили) уже не в племенных княжениях, а в особых территориальных комплексах, называвшихся, как было установлено еще М. Ф. Владимирским-Будановым, «землями». B результате произошла относительная цент­рализация Киевского государства.

Несомненно, каждый посаженный Владимиром в том или ином центре сын рассматривал полученный им удел как вотчину и принимал меры к ее хозяйственному осво­ению: организовывал села вокруг своей столицы, строил города для организации властвования сельскими окру­гами, находившимися вдали от столицы. Каждый си­девший в том или ином центре князь имел также право раздавать не только организованные им села, но и воло­сти своим слугам или церковным учреждениям. Княжес­кий домен теперь стал состоять не только из княжеских сел и из принадлежавших князю угодий, как это было при княгине Ольге, но и из всей находившейся в преде­лах княжений земли, не розданной боярам и церковным учреждениям.

Раздел территории Киевского государства между две­надцатью сыновьями князя Владимира, опиравшимися на свои дружиыы и на своих слуг, должен был ускорять процесс превращения дани в феодальную ренту. Кроме дани, которая превращалась в ренту и взималась теперь с «рала», т. e. с плуга, были установлены различного рода поборы в пользу административных органов и су­дебные пошлины.

После смерти Владимира в результате ожесточенной междоусобной борьбы между его сыновьями киевским кня­зем сделался Ярослав. Ho продолжали существовать По­лоцкое княжество и Тмутараканское. После смерти кня­зя Мстислава Ярослав распространил свою власть на Тмутараканское княжество. Был заточен уцелевший пос­ле междоусобной борьбы князь Судислав. Таким обра­зом в борьбе с братьями Ярослав также принимал неко­торые меры к централизации Киевского государства. После того как стали подрастать его дети, он, подобно Владими­ру, стал раздавать им отдельные земли Киевского госу­дарства, а затем, умирая, решил упорядочить взаимные от­ношения своих сыновей в так называемом «ряде Ярослава». По его решению старейшинство в русской зем­ле передавалось князю Изяславу; другие сыновья князя Ярослава, получившие отдельные области, обязаны были Изяславу подчиняться.

Установившаяся при князьях Владимире и Ярославе территориальная структура Киевского государства, как видим, существенно отличалась от территориальной струк­туры Русского государства в IX-X вв. Основной террито­риальной единицей в Киевском государстве в XI-XII вв. были «земли» — относительно единые в административ­ном, политическом и хозяйственном отношении террито­рии. Ho внутренняя целостность земель была сравнительно слабой, она постоянно нарушалась в течение всего време­ни существования Киевской державы.

Сущность отношений между великокняжеским Киев­ским центром и территориями нельзя определить, исходя из понятий современного государственного права. Для ее объяснения крупнейший историк XIX в. H. И. Костомаров выдвинул своеобразную «федеративную теорию», в соот­ветствии с которой Киевская Русь представлялась союзом относительно самостоятельных государств. Этот взгляд не нашел серьезной поддержки ученых. Хотя, отдавая ей дань, В. О. Ключевский характеризовал Киевское государ­ство так: «Это была федерация не политическая, а генеа­логическая, если можно соединять в одном определении понятия столь различных порядков, федерация, построен­ная на факте родства правителей: союз невольный по про­исхождению и ни к чему не обязывавший по своему дей­ствию, — один из тех средневековых общественных составов, в которых из частноправовой основы возникали политические отношения». (Ключевский В. О. Kypc рус­ской истории. Т. I. С. 245.)

По мере развития феодализма эти примитивные от­ношения между великим князем и местными князьями, которые определялись вассалитетом без ленных отноше­ний или ленами, составлявшимися из даней, должны были усложниться. Вассалитет должен был приобретать более развитой характер: он должен был сопровождаться лен­ными отношениями тоже развитого типа, оформляться на основании особых, так называемых феодальных догово­ров, в которых устанавливались и регламентировались права и обязанности великих князей-сюзеренов и князей- вассалов. Основной обязанностью вассалов теперь явля­лась не дань, а военная служба.

Эти своеобразные отношения были близки с семей­ным владением частного права, Ho тот факт, что вели­кие князья Владимир и Ярослав делили власть со свои­ми сыновьями, совершенно не изменял сущности этой семейной власти и ее организационно-политических форм. Отец — великий князь — являлся сюзереном, сыновья его — вассалами. Обязанности сыновей-вассалов ничем не отличались от обязанностей вассалов, принадлежав­ших к другим родам. Быть в послушании, платить дань, держать верность отцу-сюзерену, оказывать военную по­мощь — всеми этими обязанностями и целым рядом дру­гих, второстепенных (быть может, увеличенных семейны­ми связями или получивших вследствие этих связей не­сколько особую форму), характеризовались отношения сы- новей-васоалов. Когда сыновья-вассалы этих обязаннос­тей не выполняли, то отец-сюзерен применял к ним те же меры, что и ко всем другим вассалам. Например, Свято- полка, сидевшего в Турове и попавшего под враждебное Владимиру влияние своего тестя — польского короля Бо­леслава, Владимир приказал арестовать вместе с женой и его советниками.

Очень характерно, что отношения между великим князем и его детьми приравнивались летописцем к отно­шениям между князем и посадником: «Ярославу же сущу Новгороде и уроком дающю Кыеву две тысячи гривен от года до года, а тысачю Новгороде гридем раздаваху; и так даяху вси посадници Новгородстии» (Лаврентьевская ле­топись, под 1014 г.).

Эта система семейных по форме, вассальных по суще­ству территориальных отношений подверглась историчес­кому испытанию после смерти Ярослава. Если Владимир и Ярослав захватили власть после устранения других своих братьев, то после смерти Ярослава дело усложнилось: ни один из его сыновей и в том числе старший — князь Изяслав не могли рассчитывать на устранение своих бра­тьев. Каждый из сыновей Ярослава, уже давно сидевших в своих княжениях, успел пустить там крепкие корни, прочно связаться с феодальной верхушкой своего княже­ния, сумел сделать так, что его судьба была тесно связана с судьбой этой верхушки. (Нужно иметь в виду, что это усиление местных феодальных кланов было проявлением объективной центробежной тенденции, которая все силь­нее стала проявляться вследствие развития процесса фео­дализации и падения значения киевского политического центра.) Поэтому устранение братьев с земель было край­не трудным делом.

Выход был найден в том, что сюзеренитет был уста­новлен за старшим из Ярославичей — Изяславом. Это было сделано в так называемом «ряде Ярослава», о кото­ром упоминалось выше. Необходимо с ним ознакомиться полностью.

Лаврентьевская летопись гласит: «Преставися вели- кый князь Русьскый Ярослав. И еще бо жевущю ему, на­ряды сыны своя, рек им: «се аз отхожю света сего, сьнове мои; имейте в собе любовь, понеже вы есте братья единого отца и матере; да аще будете в любви межю собою, бог будеть в вас, и покорить вы противныя под вы, и будете мирно живуще; аще ли будете ненавидно живуще, в рас­прях и которающеся, то погыбнете сами, (и) (погубите) землю отець своих и дед своих, юже алезоша трудомь сво- имь великым; но пребывайте мирно, послушающе брат брата. Ce же поручаю в собе место стол старейшему сыну моему и брату вашему Изяславу Кыев, сего послушасте, якоже послушаете мене, да той вы будеть в мене место; а Святославу даю Чернигов, а Всеволоду Переяславль, (а Игорю Володимерь), а Вячеславу Смолинеск». И тако раз­дели им грады, заповедав им ни переступати предела братня, ни сгонити, рек Изяславу: «аще кто хощеть обидети бра­та своего, то ты помогай, его же обидять»; и тако уряди сына своя пребывати в любви» (Лаврентьевская летопись, под 1054 г.).

B историографии XIX в. этому ряду приписывали по- истине магическое значение. Ho, как можно видеть, «ряд Ярослава» не вносил никаких новых принципов в поря­док преемства княжеской власти. Подобный ряд мог сде­лать Святослав; он также мог на своем завещании после всяких более или менее красноречивых ламентаций заве­щать киевский стол Ярополку, древлянскую землю Олегу, а Новгород Владимиру. Такой же ряд мог сделать и князь Владимир и, вероятно, сделал бы, если бы он не начал войны с Ярославом и если бы его не постигла неожидан­ная смерть. Дело, следовательно, было не в ряде. Если бы дан был ряд Святославом и Владимиром, то он все равно не был бы выполнен. He ряд, а социально-политическая обстановка была такова, что князь Изяслав не истребил (не смог истребить) своих братьев, подобно своему отцу и деду.

«Ряд Ярослава» интересен тем, что регламентировал сюзеренитет старшего брата над младшими, которые сейчас становились на положение вассалов. Старшему князю —

Изяславу, согласно ряду, должны быть послушны млад­шие братья, за которыми были закреплены Ярославом земли. Князь Изяслав должен быть своим братьям «в отца место»; он должен защищать их от обид.

После Ярослава начался следующий период в исто­рии взаимоотношений между великим князем и местны­ми князьями. B период упадка киевского политического центра, когда все более и более слабела власть великого князя — верховного сюзерена — и все более и более уси­ливались центробежные силы, часто сюзеренитет добывался не на основе принципа старейшинства (или отчины), а силой или даже по приглашению взявшей верх феодаль­ной группировки.

Начинала утрачиваться близкая степень родства меж­ду борющимися за власть князьями. Сюзеренитет вели­кого князя в этот период уже не прикрывался властью отца. Верховный сюзерен — великий князь — утрачивал те права, которые принадлежали сюзерену-отцу: он де­лался первым среди равных; устанавливались разнооб­разные права и обязанности по вассалитету и, как обычно в эпоху развитого сюзеренитета-васеалитета, развивался типичный феодальный договор.

5.2.