Вселенская идея

По мнению Соловьева, три главных фактора определяют истинное христианское государство: духовный авторитет вселенского первосвященника, представляющего истинное непреходящее прошлое человечества, светская власть национального государства, олицетворяющего интересы, права и обязанности настоящего, и свободное служение пророка, открывающего начало осуществлению идеального будущего человечества.

В государственно-религиозной доктрине В. С. Соловьева, несмотря на его отказ от славянофильской критики Запада, все же проскальзывают определенные и заметные предпочтения, отдаваемые мессианской роли России, которую она призвана сыграть в воссоединении церквей и культур: в решительной борьбе Европы с Азией пророк панмонголизма всегда ориентируется на «свет с Востока»135.

И все же Соловьев — противник национализма, национального партикуляризма и панславизма. История всех народов, замечает В. С. Соловьев, имевших прямое влияние на судьбы человечества, говорит нам одно и то же. В эпохи своего расцвета эти государства и народы утверждали свою народность не в ней самой, отвлеченно взятой, а в чем-то всеобщем, сверхнародном, во что они верили, чему служили и что осуществляли в своем творчестве — «национальном по источнику и способам выражения, но вполне универсальном по содержанию или предметным результатам. Народы живут и действуют не во имя себя, или своих материальных интересов, а во имя своей идеи, т. е. того, что для них важнее и что нужно всему миру, чем они могут послужить ему,— они живут не для себя только, а для всех.

Враждебность Соловьева панславизму как мировоззрению основывалась главным образом на оценке его как аморального и часто безрелигиозного движения: в отрицательном отношении Соловьева к национализму просматривается острое предчувствие безрелигиозного национализма в будущем137. В борьбе против ложного патриотизма и национализма, поддерживающего преобладание звериных инстинктов над национальным сознанием, прав будет, по мнению Соловьева, космополитизм, требующий безусловного применения нравственного закона безотносительно к национальным различиям. Но именно нравственный принцип не позволяет удовлетворяться космополитизмом как отвлеченным началом, не позволяет превращать действительное лицо, живого человека с его неотъемлемым и существенным национальным определением в какой-то пустой, отвлеченный субъект, произвольно выделяя из него определяющие его способности. Требование любить другие народности как свою собственную вовсе не означает психологической одинаковости чувства, подчеркивает В. С. Соловьев, а только этическое равенство волевого отношения.

Идея универсального единства особенно отчетливо проявилась в ходе полемики В. С. Соловьева с русскими националистами. Соловьев называл их национализм панславизмом и «фаталистическим исламом государства». Он красочно изобразил различные стадии в развитии этого умственного течения: сначала признание своего собственного народа избранным носителем универсальной истины; затем признание его духовной независимости от этой истины; наконец, отрыва нации от признаваемого ранее идеала. В России эти стадии были персонифицированы чередой: славянофилы, Данилевский, Катков146.

Воссоздавая путь русской национальной идеи, В. Соловьев стремится к духовному воссоединению России и Запада. Он особенно настаивает на этом духовно-религиозном и национально-государственном объединении (в отличие от Н. Бердяева, видевшего во всеединстве только духовный аспект) перед лицом угрожающего им (и России и Западу) панмонголизма, фатально приближающего конец мировой истории. Но мечта Соловьева о единении России и Запада не сбылась; напротив, как предчувствовал А. Блок, Россия круто повернулась4против Запада в союзе со «скифами и гуннами», т. е. заняла свое место рядом с Азией против Европы,

Восток, Запад и всеединство

Эсхатологические пророчества Соловьева могут быть оценены как симптом грядущего поворота России к Востоку, к Азии. Соловьев должен был предчувствовать этот поворот, но, как рационалистический (хотя и мистический) мыслитель, он не смог должным образом осознать и проанализировать его138. Он иногда подходил к рациональной проблеме, используя одновременно мистические и рационалистические аргументы, но главный его вклад от этого не сделался менее ценным: это характеристика двойственной природы национализма. «Страницы соловьевских работ включают много наблюдений из патологии национализма, с его претензией на главное место в иерархии ценностей и помогают избегать этой духовной болезни»139.

Через все построения В. Соловьева ощутимо проходит противопоставление Запада Востоку, противопоставление историческое и метафизическое. Ранний Соловьев противопоставлял оба мира как два «отвлеченных начала», два принципа: для Запада характерно начало свободной множественности, для Востока — начало солидарности. Оба начала смешиваются в двух мирах, но преобладающее значение каждого из них может быть отмечено. Логическим преодолением конфликта может стать появление некоего третьего начала — до 80-х годов Соловьев считал им славянский мир, принимающий на себя историческую миссию восстановления утраченного всемирного единства. Эта трехчленная модель воссоздания всеединства в более или менее абстрактном виде сохраняется в концепции Соловьева до конца его жизни, формируя основные исторические и эпистемологические аспекты «интегральной жизни», т.

Первая сила олицетворена в деспотическом монизме и исламе. Идеал полного единства для нее заключается в уничтожении каких бы то ни было различий, в полной унификации. Преимущественной сферой индивидуального творчества в этом мире является чувственность, а объективным принципом — идеал красоты. Абсолютным уровнем творчества здесь будет мистика, вторичным формальным уровнем — чистое искусство; третьим, материальным уровнем — техническое ремесло.

Вторая сила идентифицирована с анархическим плюрализмом и западной цивилизацией, для которых характерна неопределенная степень индивидуальной свободы. Историческая стадия этого единства лежит между полной унификацией и органическим единством. Субъективным основанием творческой сферы здесь является мысль, объективным принципом — истина. Первый абсолютный уровень выражен в форме теологии; второй, формальный уро- вень — в абстрактной философии, третий, материальный — в позитивных науках.

Наконец, третья синтезирующая сила, представляет собой органический синтез, осуществляемый в истории славянским миром и русским народом в особенности. На историческом уровне этот синтез выражается в разрешении культурных конфликтов между Востоком и Западом. Сфера практической деятельности в этом мире основана субъективно — на воле, объективным принципом является универсальное благосостояние. Первый абсолютный уровень выражен в духовном обществе — церкви; второй, формальный — в политическом обществе — государстве; третий материальный — в экономическом обществе140.

Синтетическая идея всеединства уже на этом этапе превалирует над узконациональными элементами в философско-историче- ской доктрине В. С. Соловьева. Цель истории для него идентична с объединением всего христианского мира и созданием царства божьего на земле. Закон исторических функций действителен только для одной культуры, одна нация может осуществлять только одну универсальную идею, совершать одно историческое действие (так, иудаизм развил только одну идею — монотеизм, греческая культура — идею Космоса и т. п.). Христианство же, синтезировав национально-культурные идеи, создало идеал богочеловеческого единства, единства во Христе, в котором логический и исторический порядок (по Гегелю) совпадают по содержанию.