§ 4. Парадоксы либерального развития. Основная идея

1. Тяжкие реалии. Уготованная Историей миссия права в современную эпоху и те впечатляющие рубежи, которых оно уже достигло в нынешнее время, сталкиваются с иными, противостоящими им реалиями, тенденциями и направлениями в общественной жизни.

ловека [III.15.3].

Было бы ошибочным рассматривать переход человечества от традиционных к либеральным цивилизациям в качестве некоего общего и непрерывного потока позитивных перемен, осложняемого лишь некоторыми «издержками».

1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 85.

517

Часть третья. Философско-правовые проблемы

Действительные процессы, происходящие в современном мире, намного сложнее. Исторически закономерный переход тех или иных стран, народов к демократии, к правовому гражданскому обществу не только бывает порой очень длительным, но и в этой связи характеризуется тем, что в реальной жизни сохраняются, а порой вновь и вновь реанимируются, утверждают свою жизнеспособность, адекватность существующим экономическим, социальным, этическим отношениям социальные структуры и порядки, типичные для традиционных цивилизаций. В ряде случаев – рудименты весьма древних эпох, феодального или раннекапиталистического строя, да притом нередко в таких своеобразных социальных и политических вариантах авторитарного или тоталитарного типов, когда они прикрываются внешне современными, казалось бы, передовыми юридическими институтами.

И вот здесь (после позитивных оценок экономического и социального развития, происходящего в современную эпоху) пора сказать о сложности, противоречивости самого процесса перехода человечества к последовательно демократическим, либеральным цивилизациям, о наличии в этом процессе «теневых» сторон, условий и факторов, которые могут привести к новым трудностям и бедам, – того, что условно можно назвать «негативами либерализма», его побочными продуктами.

Суть вопроса вот в чем. Наряду с тем поистине великим, порой фантастически грандиозным, что принесла новая эпоха, раскрепостив человеческую активность и силу Разума (и что стало основой взрывной модернизации общества), эта же эпоха породила – пусть и в виде возможности, потенции, но все же породила – явления негативного характера. Это и восприятие людьми свободы как состояния вольницы, и настрой на несвязанность поведения внешними ограничителями, и неодолимая тяга ко все более изощренному ненасытному потребительству, и новый всплеск магии власти, и простор для вспышек этнических и сепаратистских страстей. Да и многое другое, что сопряжено с отрицательными сторонами человеческого разума [III.12.1].

Отсюда – нарастающие стремления овладеть путем насилия собственностью и властью. Нередко – так, что архаичные, тиранические институты оказываются «зараженными» все новыми соблазнами, порывами к достижению все более и более изощренных благ современного потребительского общества (часто переходящими грань норм морали, да и простого здравого смысла, здорового образа жизни). И тут же – разочарования в институтах политической демократии, парламентаризма, системы свободных выборов, при помощи которых (а чаще под прикрытием которых) в ряде стран устанавливались диктатор-

518

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

ские, тиранические режимы власти, поддерживались авторитарные политические структуры. Словом, в мире заговорили (по выражению одного из современных мыслителей) о грядущей анархии.

Особо сложными и трагичными эти обстоятельства дали о себе знать в тех странах, в которых радикальные силы вознамерились в ускоренных темпах, чуть ли не одним прыжком перескочить из одной крайности в другую – от тоталитарного строя (да к тому же азиатско-византийского образца) к передовому гражданскому обществу с развитой рыночной экономикой. Что, увы, в силу ряда причин и произошло в России, когда в тяжелейшей схватке за власть в 1991–1992 гг. был взят курс на

«кардинальные рыночные реформы».

2. Соблазн «простого решения». Думается, именно с позиций реальных процессов, связанных с переходом права в новое состояние и с «негативами либерализма», и следует рассматривать одну из ключевых и сложнейших проблем нынешнего времени – проблему путей и способов преодоления трудностей и бед, с которыми встретилось человечество в современную эпоху.

К сожалению, в обстановке усиливающейся остроты этих «проблем эпохи» в практических делах ряда стран и в общественном мнении возрождается былой расчет на власть как таковую, ее силу – силу бюрократического, полицейского аппарата, вооруженных сил всей системы силовых ведомств и спецслужб. И отсюда – известное возвеличивание власти как первостепенной социальной ценности (когда во имя дела, его успеха, во имя экономических и политических расчетов можно пренебречь иными «формальностями», правами некой «отдельной личности»). Именно с властью, с ее сильными и решительными акциями связываются в представлениях многих людей решение острых проблем нашей действительности, сам образ «крепкой государственности»1. В особенности

1 Ведь и впрямь выход из Великой депрессии начала 1930-х гг. сообразно знаменитому новому курсу Рузвельта был найден в ряде решительных государственных мер по упорядочению экономических процессов. И уже совсем показалось поучительным «императивное государственное регулирование» экономических и социальных процессов в предвоенное и военное время.

Как тут не признать основательными теоретические выкладки Кейнса и его сторонников о необходимости усиления экономической и социальной деятельности го-

519

Часть третья. Философско-правовые проблемы

в странах (таких, как Россия), где стремление в быстрых темпах достигнуть «капиталистического рая», а затем и преодоление новых трудностей и бед, порожденных «кардинальными реформами», стало чуть ли не всеми реформаторами, объявившими себя «либералами», сопрягаться с властью авторитарного, пиночетовского типа. Линия тем более объяснимая, что она один в один согласуется с укоренившимися в обществе царистскими и большевистскими нравами и догмами.

В этом отношении происходит даже своеобразная реанимация взглядов и убеждений из прошлых времен, из идеологии тоталитарных режимов, далеких от ценностей и идеалов демократического развития и верховенства гуманистического права, но таких, которые создают впечатление о легкости и быстроте достижения некоего желанного образца – безупречного «порядка и дисциплины». Или же – что не менее страшно и пагубно – быстрого формирования рыночной экономики «по-пиночетовски», силовыми методами.

Что ж, нынешнее состояние общества, да и общие требования демократического развития нуждаются в надежной эффективной государственности. Крепкая, эффективная государственность необходима и при переходе от тоталитарного строя к строю современного гражданского общества.

Вместе с тем нужно отдавать ясный отчет в том, что само по себе разбухание и возвеличивание власти как таковой, ее выходы за рамки социально оправданного порога [II.5.3], а тем более «вторжение власти» в экономическую и социальную жизнь возвращает общество к пройденным фазам развития, к общественным порядкам, построенным на доминировании власти с ее пороками и коварством и отсюда – со всеми отрицательными последствиями для общественного развития, прогресса общества, его будущего, судьбы. И что это направление социального развития (наиболее остро и зловеще проявившееся как раз в коммунизме и фашистских режимах) противоречит общим тенден-

сударства даже для свободного общества! И вообще – обоснованность взглядов о «социальном государстве», признание целесообразности всестороннего государственного планирования народно-хозяйственной жизни! Недаром именно в то время, в послевоенные годы, получила распространение среди передовых умов не только склонность откорректировать либеральные взгляды идеями «консенсуса», вплоть до теории «социалистического либерализма», но и концепция конвергенции, предполагающая соединить преимущества социализма (плановую экономику) и достижения западного общества (политические свободы).

520

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

циям развития человеческой цивилизации, необходимости модернизации общества на основе демократии, переходу в ходе этого процесса социальных систем к правовому гражданскому обществу.

Да и в практическом отношении «вторжение власти» в экономическую и социальную жизнь, даже социально оправданное, смягченное общим государственным регулированием и облагороженное правом (и тем более выбивающееся за необходимые «меру» и «пределы» и с существенными огрехами по вопросам права), неизбежно сопряжено со многими отрицательными явлениями.

И это все не только не устраняет существующие ныне трудности и беды, но и в совокупности с другими ранее отмеченными негативными факторами делает реальной перспективу «грядущей анархии».

В этих невероятно сложных исторических условиях существуют и даже набирают силу не только реалии и тенденции, противостоящие глобальной линии на возвышение права в современную эпоху (в секторах и рудиментах «старого», в тех или иных «издержках»), но и феномен, который является прямым антиподом права, более того – его исконным, кровным врагом, антагонистом, преодоление которого стало судьбой права. Речь идет о подлинной беде и проклятии человечества – о насилии, произволе. Особенно насилии, которое часто оказывается в самом центре негативных процессов современности. О произволе, направленном против человека как личности, его достоинства, высокого статуса, свободы, и отсюда – о не знающих преград и сдержек покорении, сокрушении человека или даже целого сообщества людей, силовом низведении человека, группы людей, сообщества до безропотно покорных исполнителей воли насильника – невольников, рабов или крепостных, и по логике вещей – об оправдании возможности (без каких-либо правосудных процедур) уничтожения человека. Конечно же, все эти отрицательные явления далеко не во всем представляют собой «негативы либерализма» (хотя так или иначе с ними состыковываются, перекрещиваются). Здесь перед нами феномены особого рода, о которых ранее уже упоминалось. Это наиболее жесто-

521

Часть третья. Философско-правовые проблемы

кие проявления насилия, выраженные в терроризме, которые требуют особого рассмотрения (что и будет сделано в п. 4 настоящей главы).

3. Основная идея. «Умерение» свободы через свободу же. Как же быть? И вот здесь, отдавая отчет в губительности легких, простых и быстрых решений, в особенности тех, которые реализуются непосредственно через силу власти, н е о б х о д и м о в е р н у т ь с я к п р а в у, к пониманию его природы, особенностей и логики его «материи», его уникальных функций и возможностей в решении острых жизненных проблем. И в этой связи – видеть драматизм современного социального развития, основанного на либеральных ценностях и идеалах, когда нарастающие беды и трудности нынешней эпохи сопряжены

с упомянутыми ранее «негативами либерализма».

И вот г л а в н ы й в ы в о д из всего предшествующего изложения. У человечества нет иного пути и иного способа решения глобальных проблем и трудностей, грозящих тяжкими последствиями для человеческого рода, как поставить в самый центр жизни людей современное право. Только оно, право, способно противостоять вполне возможной катастрофе, которая грозит человечеству в обстановке «грядущей анархии», «вольницы» ненасытного и изощренного потребительства, притом, увы, в условиях, казалось бы, близкого всеобщего процветания. И если принять во внимание изложенные ранее данные, ясен ответ на возникающий в связи с приведенными утверждениями вопрос почему? Да по той простой причине, что именно праву (и никакому иному социальному институту) «дано» быть гарантированным носителем свободы людей, определителем ее границ, а главное – способом переключения в творческую, созидательную активность. Иного пути и иного способа упорядочить свободу, отсекая от нее «негативы либерализма», – упорядочить через свободу же! – в природе, в арсенале социальной действительности просто нет. А право в высших своих значениях как будто бы специально (а быть может, и не «как будто»), представляя собой явление Разума, приспособлено для решения задач как раз того времени, когда реализуются ценности и идеалы свободы и когда, увы, появляются на свет и грозят людям тяжкими последствиями «негативы либерализма» и вдобавок к ним еще негативы нашего человеческого бытия.

4. Сверхзадача. Но есть один пункт в острых проблемах современности, решение которого в принципе созвучно только что сформулированным положениям (а под известным углом зрения может быть также интерпретировано в качестве «негативов либерализма»), однако по своей остроте и «нерешаемости» он нуждается в особом подходе, а главное – в новом преодолении упомянутых ранее «простых решений».

522

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

К великому огорчению, последний век второго тысячелетия отличился не только поразительным взлетом человеческого духа и интеллекта, но и одновременно абсолютно противоположным – взрывом насилия.

Причем таким «взрывом», который, помимо иных симптомов, выразился в небывало остром проявлении насилия – в терроризме. И пусть, повторю, такого рода «проявления» имеют исторические корни в самом факте существования в прошлом тиранических режимов власти (в том числе коммунистического, нашего отечественного, к счастью, с великими муками преодоленного), феномен терроризма нашел ныне себе опору в неких идеологических предпосылках, в ряде случаев приобрел фанатичный характер, вплоть до того, что его исполнителями стали фанатики-смертники и перед нами по сути дела оказываются акты войны (впрочем, «война» и «террор» – явления однопорядковые). Не случайно поэтому само выражение «террорист» приобрело крайне одиозное значение, предполагающее только одну реакцию – уничтожение носителя террора (потому-то, замечу кстати, в годы сталинского террора былых товарищей по партии, обреченных на смерть, неизменно именовали не только «врагами народа», но и «террористами» – знак того, что ничего иного, кроме смерти, среди карательных мер ему не видать). Создается впечатление, что Провидение на самом рубеже нового тысячелетия решило, скажу жестко и грубо, ткнуть нас носом в такую тяжкую прозу жизни, которую мы в череде обыденных дел не видим (а если видим, то главным образом скандальные подробности и политические характеристики), но в которой, однако, отчетливо просматривается что-то глубокое и основательное – трудное, порой драматическое, не во всем еще утвердившееся становление основополагающих ценностей современной цивилизации, связанных помимо всего

иного с противостоянием между правом и насилием.

Конечно, акты терроризма могут быть и взрывами отчаяния людей, загнанных в угол, и порывами истинного безумия в обстановке нескончаемых бед, и примкнувшими к этому проявлениями чисто бандитского разгула. И конечно же, на все это нельзя закрывать глаза, все это требует тщательного научного разбора, неотложных решений – это же беда и забота всего человечества.

Но террористические события, происшедшие в сентябре 2001 г. на американской земле, продолжающаяся и обострившаяся вакханалия террора на Ближнем Востоке, в Израиле, других регионах (и даже, казалось бы, на этом фоне «безобидные» хулиганствующие выступления то тут, то там, но обязательно на публике, антиглобалистов) имеют более глубокие основания. Это не столкновение «двух цивилизаций» (по-

523

Часть третья. Философско-правовые проблемы

нимание в чем-то верное, но все же упрощенное), а тот факт, что в обстановке сохраняющихся на нашей земле экономических и социальных трудностей для обездоленных и радикальных людей не оказалось иных способов реакции на мощное развитие передовых демократических стран, их достижений на пути экономического и демократического либерального развития. Под влиянием ряда факторов (в том числе ошибок и просчетов, гордыни и величия ряда развитых стран Запада, Севера) в радикальных кругах, подогретых фанатизмом ответвлений некоторых восточных философий, возник фанатичный безоглядный настрой на оправданность неких силовых действий в отношении «зарвавшихся» экономически передовых западных стран.

Все это – порывы и эмоции внешнего плана. Что ни на йоту не устраняет ужас и неправедность содеянного. Того, что, по большому счету, разрушает человеческую цивилизацию, ее ценности и идеалы. Да так, что знаком и символом такого разрушения стал терроризм (тем более что в памяти нашей неизменно остаются венцы насилия – носители самого страшного, государственного, терроризма – тоталитарные режимы и выпестованные ими последователи).

Отсюда возникла и приобрела характер своего рода «сверхзадача», в особенности после варварских актов немыслимого террора на американской земле в сентябре 2001 г., стремление (которое пробрело в США, ряде других стран статус государственной политики и установки высшего порядка) тотального уничтожения терроризма.

5. Неотложные проблемы. Коварство «простых решений». Нацеленность на решительное искоренение терроризма представляется безусловно оправданной, жизненно необходимой. Быть может, именно упомянутые чудовищные его акты позволят нам «стряхнуть» настроения успокоенности и благодушия и настроят на твердую и последовательную политику, от которой, по всем данным, зависит будущее и судьба человечества.

Два момента представляются здесь в высшей степени важными.

В о п е р в ы х, теракты в Нью-Йорке в сентябре 2001 г. – один из самых неприкрытых, циничных актов расправы над самым святым, что образует саму основу прав человека, такое уничтожение «символов капитализма», при котором «между прочим» лишаются жизни тысячи людей. Потрясающий симбиоз средневекового варварства и фашиствующего тоталитаризма! И потому они – несомненная основа, если позволительно так сказать, для вселенского, божественного возмездия (наверное, такое возмездие в нынешних условиях только и может быть оправданно). Это предопределяет необходимость объединения сил великих демократических держав – таких как США, Великобри-

524

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

тания, Россия, ряда стран Востока (терпимых, как принято считать, к насилию) – для того, чтобы в конце концов искоренить из жизни общества главное проклятие господства силы, насилия – терроризм. А такое искоренение означает самое главное, что, быть может, и знаменует собой одну из величайших вершин цивилизационного развития в данном отношении – решительную победу права над насилием! В о в т о р ы х, необходимость безотлагательных мер, таких как резкое повышение уровня безопасности на авиалиниях, активизация поиска очагов подготовки террористов-смертников, мобилизация всех сил для выявления тех факторов и условий, которые способствуют росту числа террористов, финансовых потоков, их поддерживающих, и т.д. Помимо всего иного здесь крайне важно понять неизбежность терроризма в нынешних драматических условиях, когда целые народы не видят выхода из тяжелейшего экономического и социального положения, считают себя изгоями, а в ряде случаев и действительно

оказываются загнанными в угол.

Но вот пункт, требующий повышенного внимания.

При самых негативных социальных оценках, при всем эмоциональном и моральном потрясении, вызванном указанными терактами (и аналогичными, близкими по характеру терактами в Израиле), эти теракты сами по себе в современных условиях не могут служить поводом для «возмездия» в практическом отношении, не считая, разумеется, безотлагательного и решительного применения полицейских мер и мер самозащиты, предусмотренных для данных ситуаций законом. При отсутствии для каждого случая надлежащего правового основания, подтвержденного в правосудном порядке в соответствии с действующими процедурами, не легитимируют при отсутствии иных предусмотренных правом оснований применение к той или иной стране методов войны, которые неизбежно влекут за собой жертвы среди мирного населения, убийства невинных людей, насильственное перемещение людей (беженцы), материальные разрушения, нарушения экологической среды. Да что там говорить, когда в высших официальных кругах прямо признается некая оправданность при осуществлении указанных операций невинных жертв! Как это и произошло в Афганистане. И как это чуть ли не с прямого заморского «благословения» осуществляется в Израиле. Вызывает горькое сожаление то, что в деятельности ведущих демократических государств задача уничтожения терроризма как своего рода глобальное, вселенское предназначение человечества, призванного заменить насилие правом, «опустилась» до обычных актов войны, да к тому же с немалым привкусом нравов колониальных войн. При этом,

525

Часть третья. Философско-правовые проблемы

несмотря на все оговорки и разъяснения, остается впечатление, что

«международный терроризм» неизменно трактуется так, что он имеет

«восточную окраску», характеризуется будто бы неизбежными для ряда культур элементами фанатизма восточного образца.

В этой связи жгучую тревогу вызывает то обстоятельство, что страны, осуществляющие ныне военные акции в Афганистане (и готовые, опять-таки во имя борьбы с терроризмом, распространить их и на другие восточные государства), – это страны передовой демократической цивилизации, своего рода эталоны правового развития в условиях перехода человечества к цивилизациям либерального типа: США, Великобритания, Канада, ряд других стран, близких по уровню цивилизационного развития. Именно им самой Историей было предназначено задавать планку правового развития, которая соответствует современной эпохе, тенденциям перехода к цивилизациям либеральных типов. Особую горечь в этой связи вызывает то обстоятельство, что в США, ряде других стран уже подготовлены (вступили в действие) нормативные акты, которые вопреки Конституции существенно нарушают права человека (особенности личной неприкосновенности, личной жизни каждого человека). Вплоть до того, что по одному из проектов (чуть ли не президентскому) США вознамерились учредить особые трибуналы по вопросам терроризма, осуществляющие свою деятельность в отно-

шении иностранных граждан.

При этом следует иметь в виду, что весьма коварной оказалась здесь сама формула «возмездие». Объявление же беспощадной борьбы с международным терроризмом с акцентом на возмездие, на возможность и оправданность применения методов войны против всех, кто укрывает «террористов» (объявляемых таковыми без суда и следствия), исторически возвращает нас далеко назад, в хаос варварства, в доправовое состояние, когда основой расправы, реакцией на правонарушение становится месть (возмездие) или знак порочности – такой, как принадлежность к разряду неверных.

6. Драма права. Вопросы права в современных условиях отличаются не только своей остротой (во многом сопряженной с противостоянием права и насилия), но и тем, что в нынешнее время происходит драма права.

Эта драма – читатель, надеюсь, увидит – истинная драма! – не сводится лишь к тому, что само право во многих странах и регионах продолжает существовать в отсталых, нередко весьма архаичных формах, еще нередко доминируют примитивные, а порой прямо реакционные юридические порядки, взгляды и представления, процесс утвержде-

526

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

ния права в высших его значениях идет с трудом, и он к тому же в основном затронул страны с утвердившимся демократическим режимом, развитой юридической культурой.

Суть истинной драмы права – в другом. В том, что юридические формы и принципы в своих высших значениях (т.е. как права человека) могут стать предпосылкой и даже опорой для явлений антиправового характера и – что особенно прискорбно – для новых витков спирали насилия, нарушений основных прав и свобод человека. Такое же значение могут приобрести некоторые принципы и знаки, связанные с деятельностью государства («право нации на государственное самоопределение»). По ряду существенных моментов действия стран НАТО, выразившиеся в начавшихся с весны 1999 г. систематических бомбардировках Югославии, ее военных и стратегических гражданских объектов, имеют в принципе те же «оправдательные» основания, что и в деле Пиночета (задержанного на английской земле для привлечения к ответственности за нарушение прав человека); и они являются реакцией на нарушения основных прав и свобод человека в югославской провинции Косово, на происходящие в этой провинции военные акции югославской регулярной армии против «сепаратистов» и «террористов»,

вылившиеся в этнические чистки.

Но есть здесь, по моим представлениям, и предвестники другой беды. Большой беды. Причем, обнажая ситуацию, взглянем на нее уже не с позиции требований о защите прав человека, а опираясь на категории, непосредственно обращенные в прошлое. Речь идет о том, что взвинтивший почти все американское население настрой на «возмездие» после трагических сентябрьских событий 2001 г., оказался в немалой степени понятым в самом прямом стародавнем значении, если угодно в обыденном, прямом, воинственном смысле. В смысле – идти войной на виновников или «причастных» (пусть только предполагаемых «подозреваемых»).

И вот не прошло одного-двух месяцев после трагических событий в США, как на одну из восточных стран – Афганистан, господствующая элита которой признается главным покровителем международных террористов (и к тому же не выдает США «главного подозреваемого»), оказалась под ударами сверхмощной авиации, ракетной техники, нарастающими наземными ударами с гигантскими разрушениями, людскими потерями, десятками тысяч беженцев.

И хотя в данном случае международная поддержка совершаемых военных акций со стороны мирового сообщества является значительной (и даже найдены некие правовые основания подобных акций в Уставе и в пункте о «самообороне», в резолюциях ООН, впрочем без совершен-

527

Часть третья. Философско-правовые проблемы

но необходимой для данного случая конкретизации), все равно, к приоритету военных действий склонились страны, принадлежащие к числу демократически развитых. Причем вершителями судеб в происходящих событиях стали не действующие законные порядки, а непосредственно ведущие державы мира – США, Великобритания, их союзники по НАТО. Присоединилась к этому и Россия, а также другие государства.

И что же получается сейчас?

До последнего времени – пусть и с трудом, с зигзагами, многовековыми остановками, «поворотами назад» – шло медленное восхождение человечества к праву. Шаг за шагом человечество отвоевывало у насилия одну позицию за другой. За последние десятилетия, век-другой это развитие приобрело более целеустремленный и решительный характер. Уже казалось вот-вот – и право как одно из величайших свершений человечества, его Разума будет наконец-то всецело торжествовать в жизни людей. Более того, именно на последние годы приходится одно из самых значительных достижений в правовом развитии (из тех, о которых можно мыслить вообще) – неотъемлемые права человека стали обретать непосредственно юридическое значение, основы всего государ-

ственно-юридического построения общества.

И вдруг – сброс.

У самой, казалось бы, вершины правового развития человечества стали происходить события, не просто отбрасывающие нас назад, в прошлое, но отбрасывающие общество в такое прошлое, в котором рядом находится бездна, где по-прежнему господствует насилие. Притом в ряде случаев коварство (или издевка?) ситуации состояло в том, что неким поводом для такого насилия, «сброса к краю бездны» стало наиболее высокое достижение гуманитарного развития – возвышение неотъемлемых прав человека, придание им непосредственно юридического значения. Речь здесь идет о Югославии, куда «в ответ» на массовые нарушения прав человека в провинции Косово, где регулярная югославская армия с использованием тяжелого вооружения начала «наводить порядок», страны НАТО, не считаясь с действующими нормами о применении силы в международных отношениях, обрушили мощные ракетные и авиационные удары (увы, и здесь промелькнули некоторые симптомы колониальных войн).

Когда же в сентябре 2001 г. на американской земле произошла вакханалия террора и тысячи людей превратились в пыль, сгорели в адском пламени зла, то наряду с братством людей, поклявшихся покончить с наиболее отвратительным порождением насилия – терроризмом, вновь, пусть и в ином обличье, вырвалось прошлое – настрой на

528

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

военное возмездие. Настрой на то, чтобы покарать «причастные» страны, как-то (порой на уровне «может быть», «наверное») причастные к ужасу происшедшего террора. И значит – на то, чтобы мы вновь оказались в обстановке правового варварства. Допустимости права войны. Военного возмездия. Вновь на переднем крае оказалось право силы.

Мне порой кажется, что сейчас, когда происходят конкретные военные операции против такой страны, как Афганистан, по принципам «военного возмездия» (с добавлениями насчет «баз» и «лагерей»), организаторы этого бесчеловечного безумия радостно потирают руки. Задуманное во многом удалось. В результате идущих военных операций возмездия, осуществляемых демократическими странами (этими эталонами соблюдения права), величественное, казалось бы уж возведенное по основным очертаниям здание современного Права оказалось если не «рассыпавшимся», то во всяком случае сотрясенным, с поврежденными стенами и фундаментом. А вокруг оказался все тот же бушующий океан насилия. Словом, как раз – то, что и потребно тоталитаризму как явлению международного порядка.

А отсюда – не будет ли слишком дерзким преувеличением утверждать, что в жесточайшей вселенской схватке борьбы между насилием и правом победу на данном этапе человеческого развития вопреки, казалось бы, неумолимым историческим тенденциям и ожиданиям все же о д е р ж и в а е т насилие, право силы? И это – в историческую эпоху, когда по всем данным происходит исторический процесс перехода человечества к цивилизациям либерального типа!

Не почувствовали ли мы все это? Недаром же само слово «право» в последнее время стало больше ходячим штампом, чем реальным выражением великих человеческих ценностей? Да и произносим мы это слово что-то все реже и реже.

7. Право победит! И все же право победит! В этой связи пора сказать главное.

В борьбе с международным терроризмом (с насилием в его противостоянии с правом) должны быть выделены меры стратегического порядка. Это меры двоякого порядка.

Во-первых, было бы оправданным – коль скоро провозглашена война международному терроризму – немедленно объявить (лучше всего через тотчас же собранную Ассамблею ООН) международный терроризм таким же деянием, как преступления против человечности, равным геноциду; с установлением для всех государств обязанности немедленного задержания по документам Интерпола любого лица, подозреваемого в терроризме (с введением на случай наруше-

529

Часть третья. Философско-правовые проблемы

ния этой обязанности соответствующих надзорных комиссий и жестких экономических санкций, а главное – включением в этот процесс юрисдикционных органов, судов).

И во-вторых, со стратегической стороны первостепенное значение в борьбе с международным терроризмом должно быть придано п р а в у, формированию единой международной «антитеррористической» правовой хартии. Введение в жизнь надлежаще санкционированной и обязательной для всех государств целостной системы правовых ценностей, принципов, юридических механизмов и конструкций, навсегда исключающих терроризм как наиболее грубое и нетерпимое проявление насилия из жизни людей. Прежде всего такого насилия, которое относится к деятельности государственной власти – государственному терроризму. Выработка и введение в жизнь такой единой «антитеррористической» правовой хартии, которая вслед за международными пактами о правах человека призвана занять определяющее место во всех национальных системах права, окажутся возможными с юридической стороны только при соединении (вполне допустимом по концептуальным и содержательным основаниям) юридических ценностей греко-римской правовой культуры, с одной стороны, и философско-правовых

основ достижений культуры Востока – с другой.

Пройдет год-другой. Минут десятилетия. Многие детали дела Пиночета, конфликта в Югославии, терактов в США, других странах в чем-то забудутся, сами эти случаи в той или иной мере уйдут в историю, будут перекрыты другими событиями. Но, на мой взгляд, основные идеи и глубокие человеческие ценности, которые, как выясняется, вытекают из указанных жизненных ситуаций, останутся с людьми навсегда, станут непреложными постулатами человеческого жития. Пусть даже сначала в качестве таких идей и ценностей, которые будут получать все большее признание, все больше утверждаться в нашей жизни и делах. Это – безусловная святость основных прав и свобод человека, недопустимость их попрания ни под каким предлогом и принципиальная невозможность уклонения от ответственности за такого рода деяния в будущем, в том числе под прикрытием формул о государственном суверенитете, должностных регалий, официозного статуса и, казалось бы, оправдательных мотивов; допустим, как «борьба с коммунизмом» или создание «эффективной рыночной экономики» и даже «борьба с терроризмом».

Можно уверенно предположить, что именно право в современном его понимании – это и есть тот данный Историей и, если угодно, Богом, институт, который предназначен обеспечить на твердой, строго определенной, гарантированной основе решение жизненных ситуаций,

530

Глава шестнадцатая. Право в нашей жизни, в судьбе людей

конфликтов; и притом непременно так, чтобы исключить при таком решении произвол, прежде всего произвол, обращенный против самого человека, его свободы. В этом отношении право представляет собой также и институт, под эгидой которого необходимые действия власти по пресечению насилия, в том числе войны и терроризма, не оборачиваются явлениями такого же порядка, теперь уже со стороны власти, ибо только в праве и через право принудительные акции могут быть «приняты» цивилизацией, стать правовым принуждением. И плюс к т о м у – право в высших своих значениях (таких, как право человека) призвано создавать основу для действия высших духовных сил – антиподов насилию на уровне духовной жизни общества и человека, веры, основополагающих моральных критериев поведения людей.

Так что право и насилие – это не только два наиболее остро противостоящих один другому антипода, но и социальные силы, именно в нынешнее время столкнувшиеся в жесткой схватке. И стало быть, именно сейчас, на начальных фазах нового тысячелетия, во многом решается судьба человечества. Прежде всего, надо полагать, решается коренной вопрос: возобладает ли в схватке между насилием и правом указанная ранее линия на возвышение правовых начал в жизни людей и займет ли право в своих высоких значениях – в современных условиях право человека – центральное место в жизни общества? Или же произойдет трагический для человечества поворот назад – к порядкам права силы, к нравам (по-византийски приукрашиваемых благообразными лозунгами и формулами) произвола, насилия, террора.