VI.6. Совершенное (complete) сообщество

Такая совокупность условий включает какую-то координацию (по крайней мере отрицательную координацию, полагающую ограничения вмешательствам) всякого индивидуального плана жизни и всякой формы объединения. Поэтому в человеческих делах нет ни одного аспекта, который находится, как таковой, за пределами подобного совершенного сообщества. Аристотель, вследствие скороспелого обобщения на основе неполных эмпирических данных, заявил, что греческий polls — это парадигматическая форма совершенного и самодостаточного сообщества для обеспечения всеобъемлющего блага его членов*.

«Политика» — не единственное слово, фокусное значение которого касается совершенного сообщества. Другое такое слово — «закон». Мы, конечно, можем вразумительно и с пользой говорить о законе какой-то меньшей группы, даже банды. Но, как показывает обычное понимание не сопровождаемых определениями выражений «закон» и «право», центральный случай закона и правовой системы — это закон и правовая система совершенного сообщества. Вот почему для правовых систем характерно, что (і) они притязают на власть регулировать все формы человеческого поведения (притязание, становящееся у правоведов искусственным постулатом, что в правовых си- стемахнет пробелов); (іі) они, следовательно, притязают на то, чтобы быть высшей властью для соответственного сообщества и регламентировать условия, при которых члены этого сообщества могут участвовать в любой другой нормативной системе или любом другом объединении; (iii) они обычно претендуют на то, чтобы «утверждать» правила и нормативные соглашения (т.е. договоры) других объединений внутри совершенного сообщества и вне его, тем самым «придавая им законную силу» для этого сообщества; таким образом, они поддерживают понятие совершенства или супрематии, не претендуя быть единственным объединением, к которому их члены вправе принадлежать, или единственным совершенным сообществом, с которым их члены могут иметь дело, и не пытаясь предусмотреть или обеспечить с материально-правовой стороны всякую возможную деятельность и всякое возможное соглашение их членов.

Все эти определяющие черты, механизмы и постулаты права основаны, с точки зрения практической разумности, на требовании, чтобы деятельность индивидуумов, семей и специализированных объединений была координирована. Само же это требование отчасти вытекает из требований беспристрастности в отношениях между людьми и беспристрастности по отношению к основным ценностям и открытости им всем, поскольку есть определенные факты относительно совокупности эмпирических условий, при которых основные блага, такие как здоровье, образование, наука и искусство, могут быть реализованы, причем реализованы в жизни каждого человека в меру его склонностей и способностей.

Пока же достаточно сказать, что, подобно другим формам сообщества, политическое сообщество существует отчасти (а иногда в первую очередь) как своего рода деловое соглашение между партнерами, движимыми личными интересами, — своего рода общество взаимного страхования или «общественный договор», высмеянный Аристотелем и всеми классиками за его недостаточность как формы [или объяснения] общности; отчасти (иногда в первую очередь) как форма игры, в которой участники получают удовольствие от обмена мнениями, несогласия, переговоров и компромисса — ради него самого как очень сложного и увлекательного действа; отчасти (иногда в первую очередь) как выражение бескорыстного благожелательства, подкрепляемого признательностью за то, чем мы обязаны сообществу, в котором мы были воспитаны и в котором мы находим и создаем свою семью и строим свой план жизни, и, кроме того, подкрепляемого решимостью не быть «безбилетником», тем, кому хочется пользоваться преимуществами, но не хочется нести тяготы общественной взаимозависимости. Как правило, политическое сообщество существует вследствие какой-то смеси всех этих разумных оснований (rationales).

Но мы не должны принимать всерьез претензии современного государства. Его правовые притязания коренятся, как я отметил, в его самоинтерпретации как совершенного и самодостаточного сообщества. Однако есть отношения между людьми, преодолевающие границы всех poleis, королевств или государств. Эти многообразные и постоянно умножающиеся отношения существуют, желаем мы того или нет, в трех из четырех областей порядка: есть физическая, биологическая, экологическая взаимозависимость, есть обширный общий фонд знания (включающий знание о существовании, заботах и условиях жизни друг друга), есть обширный общий фонд технологий, систем коммуникации, идеологической символики, мировых религий... Поэтому нет причины отрицать благо международного сообщества в четвертой области — области взаимодействия, общих убеждений, сотрудничества, дружбы, соревнования, соперничества... Но если ясно, что благо индивидуумов может быть в полной мере обеспечено и реализовано лишь в условиях международного сообщества, то мы должны заклю - чить, что притязание национального государства на то, чтобы быть совершенным сообществом, неоправданно и постулат, согласно которому национальный правовой порядок является высшим, всеобъемлющим и единственным источником правовой обязанности, все больше приближается к тому, что правоведы назвали бы «юридической фикцией». V