VI.7- Существование сообщества

Разрешая несомненную загадку, что значит сказать, что группа существует, многие современные мыслители надеялись обойтись без ссылки на практическое рассуждение («внутренние установки») их членов. Так, утверждалось: для того, чтобы индивидуумы А, В и С составляли группу, достаточно, чтобы в течение определенного периода времени А взаимодействовал с В и С чаще, чем с Р, Q и R (посторонними или членами других групп), и точно так же В чаще взаимодействовал с А и С, чем с посторонними, и т.д.62 Но эта формула не подходит. Предположим, что (і) в библиотеке А имеет больше взаимодействий с В, чем с любым другим читателем, и В имеет больше взаимодействий с А, чем с любым другим читателем; (іі) в баре А больше видится с С, чем с кем-либо еще, и С больше видится с А, чем с кем-либо еще; (ііі) на спортивной площадке В чаще играет с С и С чаще играет с В, чем каждый из них играет с кем-либо другим.

Когда недостаточность простого учета взаимодействий стала очевидной, бихевиористский метод анализа попытались спасти, оговаривая, что, для того чтобы составлять группу, люди должны взаимодействовать друг с другом больше, чем они взаимодействуют с кем-либо еще, в определенной среде Но что составляет другую среду? Ясно, что не просто другое

географическое местоположение. Члены семьи или агенты тайной полиции могут быть разбросаны по всему свету; цирк может быть передвижным. Рассмотрим пример работника, который открывает и закрывает ворота фабрики, чтобы впускать и выпускать грузовики независимых подрядчиков, подвозящих все необходимое для фабрики через эти ворота. Он может взаимодействовать с водителями грузовиков или даже с какими-то конкретными водителями чаще, чем с другими работниками или с руководством; он даже может взаимодейст - вовать почти исключительно с водителями грузовиков у ворот. Однако он член предприятия, и наоборот, бессмысленно говорить о группе, включающей его самого и этих сторонних водителей грузовиков. Что делает его членом предприятия? То, что его намерение, когда он присутствует здесь, открывая и закрывая ворота, — трудиться на благо предприятия (увеличивать его прибыли, или оправдывать свою заработную плату, или и то и другое); следовательно, он готов сообразовать свое поведение с нуждами фабрики, как он их понимает (например, если он видит, что она загорелась) или как велит ему руководство фабрики. Хотя его намерения или цели и намерения или цели водителей грузовиков (обычно) скоординированы, они у них не общие, а лишь соприкасающиеся или частично совпадающие цели. И наоборот, он и водители грузовиков становятся группой, как только начинают разделять одну цель; если он сговаривается с ними, хотя бы кивая головой и подмигивал, открыть им ворота, чтобы дать им возможность обворовать фабрику и скрыться, тогда он объединяется с ними, пусть даже на время, и входит в состав их банды...

Коротко говоря, разделяемая цель скорее, нежели многочисленность взаимодействий, является конститутивной для человеческих групп, сообществ и обществ63. (Это хорошо для нашего понимания человеческих групп; ведь если мы не при- ' нимаем во внимание практические рассуждения действующих субъектов, позволяющие нам выделить действия, тогда и в самом деле нет иного способа выделить взаимодействия, как только с помощью оговорки ad hoc*.

Вне «определенной среды» разделения (т.е., в активном смысле, общности) цели взаимодействия не имеют значения как конститутивные для группы. Так обстоит дело даже тогда, когда цель материально тождественна с самим взаимодействием или разделяемой деятельностью, как в случае с играми и вообще всеми видами игры (здесь разделяемая цель — хорошо сыграть игру). Взаимодействия между людьми могут быть односторонними (как, например, когда действие А направлено на то, чтобы вызвать, и вызывает действие В) или обоюдными (как, например, когда действие А вызывает действие В, а действие В вызывает действие А). Без сомнения, обоюдные взаимодействия способны конституировать непрерывное существование группы. Но гораздо важнее, чем форма взаимодействия, общее намерение А и В, чтобы их деятельность была координированной, будь то ради самого координированного взаимодействия (как в игре) или ради какой-то другой общей цели. (Чтобы понять, как важно для конституирования группы это общее намерение координировать действия и сотрудничать, приведем пример обоюдных взаимодействий командира подводной лодки и капитана эсминца, который преследует ее, или уклоняющегося от дачи показаний свидетеля и производящего перекрестный допрос адвоката.)

Заметим, что в этом разделе мы рассматривали то, что сказали бы здравомыслящие люди — историки, социологи и т.п.; мы не затрагиваем совсем другую проблему — проблему анализа и объяснения установленных норм или положений права, приписывающих существование, права, обязанности и т.д. корпорациям, фондам, божествам или другим «юридическим лицам» или имеющим правовой статус учреждениям. С другой стороны, мой анализ существования группы может быть необходим, когда вопрос не в том, как нужно анализировать эти нормы, а в том, должны ли эти нормы распространяться на такую-то сомнительную группу или, наоборот, должна ли защита, оказываемая этими нормами, быть отменена «снятием покрова» правосубъектности, чтобы раскрыть «реальную» группу или индивидуумов, которых следует считать ответственными за определенные действия или положения дел.

Подведем итог: о группе в рассматриваемом смысле, будь то команда, клуб, организация, предприятие, корпорация или сообщество, можно сказать, что она существует там, где в течение значительного отрезка времени есть координация деятельности некоторыми лицами, в виде взаимодействий и с учетом общей цели.

Если мы спросим, почему здравый смысл требует, чтобы была координация в течение какого-то промежутка времени, прежде чем соглашаться говорить о существовании группы, долго искать ответ нам не придется.