§ 3. Правовое гарантирование в обществах разных культурных и исторических типов

Вопрос о культурно-исторических особенностях правового гарантирова­ния в рамках исследования необходимо решить для того, чтобы не принять та­кие особенности за то, что составляет природу правового гарантирования.

Природа любого правового (и не только правового) процесса, явления не­изменна. Сказанное в полной мере относится и к правовому гарантированию. Культурно-исторические особенности правового гарантирования, в отличие от его природы, относятся к характеристике названного процесса в его действи­тельности. Поэтому, только познавая реально складывающуюся практику пра­вового гарантирования, мы можем установить его культурно-исторические ха­рактеристики.

Так как характеристика правового гарантирования в рассматриваемом ас­пекте - это его характеристика в конкретном социальном формате, представля­ется необходимым решать вопрос о ней с учетом специфики права и правовой жизни в обществах разных типов.

Нельзя не обратить внимания на различные правовые культуры, о кото­рых в широком смысле говорят как о способах и объективных результатах жиз­

недеятельности человеческих обществ^[82]. Правовая культура не может быть оха­рактеризована только указанием на особенности норм, правил поведения, она должна описываться с учетом понимания права как процесса, в котором прави­ла имеют смысл только в контексте ценностей, образа мышления, различных институтов. Культура представляет собой локально-историческую форму общ­ности людей и несет в себе духовные и материальные ценности, придающие смысл существованию человека.

Исследуя право через призму правовых культур, мы уходим от технико­юридических его характеристик, делая акцент на его формировании, на специ­фике мировоззрения общества, на том, какое место занимает право в системе социальной регуляции и т.д.

В современной науке существует два основных подхода к решению во­проса о том, какие типы социальности можно выделить в макросоциологиче- ском плане.

Рассматривая первый из обозначенных подходов, необходимо дать крат­кую характеристику западной и восточной правовой культуре. При этом важно понимать, что термины «западное общество» и «восточное общество» являются в определенной мере условными.

Западная правовая культура базируется на выражении универсальных ос­нов социальной нормативности, доминирующей над иными системами соци­

альной регуляции. К формальным признакам западной правовой культуры мо­гут быть причислены относительная автономия права, обособленность его от религии, обычаев и нравственности, что во многом объясняется способностью права эффективно регулировать отношения в условиях плюрализма экономиче­ской и политической жизни европейцев, а также его способностью играть до­минирующую роль по отношению государственной власти и политике. Право зачастую воспринимается не только как целостная, но и как универсальная и самодостаточная система социального регулирования. При этом западное право антропоцентрично, его действие неразрывно связано с обеспечением индивиду­альной свободы и удовлетворением потребностей и притязаний, существующих у человека.

Одна из основных черт западной культуры - индивидуализм, что предпо­лагает рассмотрение человека как основной ценности. «Западный человек нау­чился отстаивать индивидуальные ценности, он уходит от общего «мы» и заме­няет его индивидуальный, а порой, и эгоистичным «я»»^[85]. Индивид отделяется от социальной данности, обретая равенство и свободу.

В описанном контексте действие права оказывается связанным, прежде всего, с обеспечением реализации интересов: «право может снимать препятст­вия на пути реализации социальных интересов, и именно в этом проявляется его социальная сущность. В итоге именно совокупность существующих в об­ществе интересов выступает в качестве социального основания права»^[86].

В современных условиях проблема обеспечения реализации интересов находит свое преломление прежде всего в проблеме обеспечения и защиты прав и свобод человека, которым придается значение высшей ценности. А поскольку право играет доминирующую роль в сравнении с другими системами социаль­ного регулирования, проблема обеспечения и защиты прав и свобод человека оказывается не только сугубо юридической, но и моральной, политической и

т.д. Защищенность прав и свобод приобретает, в конечном итоге, общесоциаль­ную ценность, а право, ее гарантирующее, наделяется ценностным смыслом.

Сказанное подтверждается тем, что право в объективном смысле в запад­ной правовой культуре носит дуалистический характер, представлено естест­венным и позитивным правом. Право, воспринимаемое как надлежащий соци­альный порядок, вытекает из самой природы вещей, но при этом устанавлива­ется людьми^[87], причем позитивное право (искусственное, волеустановленное) - не воплощение властного человеческого произвола, а результат рационального и естественного хода вещей.

Таким образом, в западной правовой культуре право является домини­рующей социальной ценностью, в определенном смысле подчинившей себе ценности моральные и религиозные, в отличие от правовой культуры восточно­го типа. При этом право воспринимается не только как закон, но и как естест­венные права и свободы индивида.

В силу специфики западной правовой культуры правовое гарантирование оказывается ориентированным прежде всего на обеспечение реализации право­значимых интересов. В современных условиях наличие гарантированной воз­можности реализации интересов индивида посредством осуществления прав и свобод признается необходимым условием действенности права.

Иванов, «сохраняется существенный крен в сторону употребления понятия «правовая гарантия» преимущественно в отношении прав и свобод человека и гражданина», несмотря на множественность объектов гарантирования^[89].

То обстоятельство, что проблема гарантирования прав и свобод является «стержневой», одинаково актуальна для всех уровней организации правовой жизни, подтверждает ранее высказанное нами суждение о том, что разные уровни правового гарантирования связаны между собой общей системой цен­ностей.

О.В. Мартышин справедливо указывает: «В исторической ретроспективе можно предложить следующий перечень ценностей, исходя из того, что не все они признавались одновременно, а некоторые сменяли друг друга: сохранение извечного и разумного порядка, установленного высшими силами; справедли­вость; добродетель; благополучие; безопасность; равенство; свобода; общее благо; благо личности; национальный интерес; классовый интерес; демократия; солидарность; полезность; прогресс и др.»^[90]. Высшая ценность и своеобразная «точка отсчета» в системе ценностей западной правовой культуры - это чело­век, его жизнь и достоинство. Все остальные ценности являются вторичными, поскольку значимы как условия совершенствования качества жизни человека.

Система ценностей западной правовой культуры определяет содержание и структуру системы прав и свобод человека. Важно понимать, что «рождаясь в результате протеста граждан против абсолютной власти, как противовес деспо­тизму и произволу, идея прав человека явилась обоснованием для притязания на гарантии личной неприкосновенности, индивидуальной свободы, экономи­ческой независимости, равноправия людей и т.д.

прав человека, расширила свое значение до «свободы на», то есть позитивной доктрины, так как их обеспечение требует вмешательства государства»^[91].

То, что в обществах с культурой западного типа права и свободы челове­ка признаются базовым объектом правового гарантирования, влияет на систему средств правового гарантирования. Так, например, сегодня значимыми средст­вами правового гарантирования в контексте западной правовой культуры ока­зываются конституционное закрепление прав и свобод человека, а также при­знание государством незыблемости основных прав и свобод человека.

В отличие от западной правовой культуры, в которой в качестве высших ценностей рассматриваются человек, его права и свободы, восточная правовая культура характеризуется признанием приоритета общественного над частным (личным), коллективного над индивидуальным. Право органично связано с дру­гими социальными регуляторами, действует в системе с ними. Например, му­сульманская культура - это культура, в которой неразделимыми являются ре­лигия и право. Всеохватывающая и божественная природа ислама запрещает изменения в собственных концептуальных основаниях и институтах.

Восточный человек не ставит цели изменить мир, он боится нарушить порядок вещей, ему важно вписаться и занять созерцательную позицию, не нарушить порядок космический, религиозный, общественный, надмирный (трансцендентный) закон и закон государственный. В то время как характер­ными чертами западного менталитета являются новаторство, индивидуализм, рационализм и практицизм, восточному менталитету свойственны традициона­лизм, коллективизм, рассудительность, морализаторство и духовность.

Право - гарантия установленного порядка, который формируется именно как социальный порядок, в качестве результата действия всей системы соци­ального регулирования, в котором право - лишь ее часть.

Важно подчеркнуть, что понимание порядка в восточной культуре суще­ственно отличается от западного.

имеет внешняя форма, то в восточной - содержательные моменты. Соответст­венно, порядок - это не просто внешние формы поведения, а, прежде всего, со­стояние гармонии, которое выступает результатом принятия существующих социальных норм.

Как справедливо писал Г. Гачев, если в западной культуре человек явля­ется мерой всех вещей, а бытие, средоточием которого выступает человек, со­ставляет ядро ценностной системы, то в восточных культурах ядро ценностной системы - пре-бытие, т.е. желание сверх-бытия, трансцендентного Бытия, того, что превыше человека, превыше мира, и именно сверх-бытие является смыслом жизни человека^[92].

Если рассуждать о базовых объектах правового гарантирования в запад­ном и восточном обществе в категориях прав и обязанностей, то для первого актуальна, прежде всего, проблема гарантирования прав, а для второго - про­блема гарантированной реализации обязанностей.

Специфика восточной правовой культуры предопределяет не только своеобразие базовых объектов правового гарантирования, но и его инструмен­тарий. Об этом свидетельствуют, в частности, особенности, характеризующие конституционное право азиатских государств^[93].

Далее следует подчеркнуть, что, оперирование понятиями «западное об­щество» и «восточное общество», «западная культура» и «восточная культура» придает научному дискурсу метафоричность. Этому во многом способствует и то, что если западная культура более или менее однородна, то культуры разных

обществ на Востоке нередко существенно различаются между собой, а, соот­ветственно, их можно объединить в единое целое лишь условно.

«Приходится констатировать ... путаницу, вытекающую в том числе и из- за того, что базисные социокультурные измерения общества получают геогра­фическую прописку и после этого идет длительное дискуссионное выяснение относительно того, что представляют из себя эти геокультурные сущности, су­ществуют ли они вообще и как Запад проникает на Восток, а Восток на Запад»^[94].

Помимо несовпадения социокультурных реалий с географическими, важ­но принимать во внимание то, что проведенный анализ не позволяет учесть, как «западные» и «восточные» общества изменяются в историческом плане. Одна­ко, например, в рамках проводимого исследования принципиально важно, что, оставаясь антропоцентричным, западное право трансформируется в аксиологи­ческом плане. В античный период антропоцентризм западного права подразу­мевает свободу и равенство гражданина как члена полиса, участвующего в кол­лективной реализации власти, в эпоху буржуазных революций в Европе - ин­дивидуальную свободу, в эпоху Нового времени - неприкосновенность собст­венности и ее свободу, в период Новейшего времени - признание человека ис­точником права и постановку вопроса об «индивидуальном» праве.

Важно понимать, что любое общество эволюционирует, поэтому для того чтобы правильно решить поставленную задачу, общества разных культурных типов необходимо рассматривать в их историческом развитии. Иначе сложно будет избежать опасности «осовременивания» исследуемых культур, вольного или невольного перенесения на качественно иную культурно-историческую почву современного видения мира, правопонимания, понятийного аппарата, системы ценностей и т.д.^[95]. Принимая во внимание названное обстоятельство, вряд ли возможно ограничиться в рамках проводимого исследования рассмот­

рением особенностей правового гарантирования в западном и восточном обще­стве.

Полагаем целесообразным поставить вопрос об особенностях правового гарантирования в обществах традиционного, индустриального и постиндустри­ального типа. Данный вопрос, в сущности, является вопросом о том, как имен­но специфика традиционной, индустриальной и постиндустриальной культуры (в том числе - характерных для нее мировоззрения, организации социальной жизни, правопонимания, системы ценностей) влияет на характер правового га­рантирования как процесса создания и поддержания правовыми средствами ус­ловий, являющихся необходимыми и достаточными для объективации идеаль­ных моделей правовых отношений, в которых обеспечивается воспроизводство и сохранение базовых в рамках существующей культуры ценностей. Для того чтобы решить обозначенный вопрос, необходимо определить, какие общества следует относить к каждому из выделенных типов и какие культурные особен­ности для них характерны.

Культура традиционного типа возникает в родовом обществе, она доми­нирует в добуржуазную эпоху^[96]. Для этой культуры характерно, прежде всего, преобладание традиции над инновацией, приоритет коллективистских ценно­стей, нацеленность на реализацию, прежде всего, общезначимых интересов. Традиционной культуре присущ высокий уровень нормативности, значимость общественного мнения, возможности проявления индивидуальных начал в тра­диционной культуре минимальны. Свобода гражданских проявлений, общест­венные институты гражданского общества могут отсутствовать или быть ими­тированы. Существуют ограничения по сословным, религиозным и этническим признакам, и как следствие этого, происходит формирование коллективной формы сознания. Также для общества с традиционной культурой характерно

отсутствие конкуренции и подавленность инновационных и креативных уст­ремлений социальной действительности.

Традиционная культура органично сочетает в себе составляющие ее эле­менты, внутри нее человек не чувствует разлада с обществом. Важнейшим свойством традиционной культуры является ее синкретизм, выражающийся прежде всего в целостности, нерасчлененности трех форм бытия: культуры, общества и человека. Такая культура характеризуется тем, что человек в ней органично взаимодействует с природой, един с ней, а общество ориентировано на сохранение самобытности, своего культурного своеобразия.

Характерной особенностью права в традиционном обществе является его нацеленность на решение, прежде всего, общесоциальных задач, а не на обес­печение и гарантирование прав отдельной личности.

В рамках традиционной правовой культуры правовое гарантирование на­целено, прежде всего, на сохранение сложившейся системы отношений, кото­рая в этой связи может рассматриваться в качестве базового объекта гарантиро­вания. В западной правовой культуре это система прав и обязанностей в рамках существующих властеотношений, в восточной правовой культуре - сущест­вующая система социальных отношений, определяющее значение в регулиро­вании которых имеют религия и мораль.

Традиционное западное общество - это, прежде всего, средневековое об­щество. В эпоху Средневековья свобода человека была крайне ограниченной, а государство выступало орудием диктатуры господствующего класса и защища­ло интересы этого класса. Неравенство правового положения сословий фикси­ровалось юридическим обычаем, впоследствии все больше сословных преиму­ществ закреплялось законодательно. Бесправие человека в условиях сословной монархии порождало массу негативных факторов в обществе, таких как наси­лие, произвол и хаос.

Однако, именно в это время в Англии в результате попыток ограничить права монарха возникает в 1215 г. Великая хартия вольностей. Данный акт яв­ляется первым официальным документом, в котором ставится актуальный для

западного общества вопрос о гарантировании прав и свобод человека. Именно им впервые провозглашается неприкосновенность собственности как «важней­шее положение грядущего буржуазного права»^[97].

Таким образом, на Западе в эпоху Средневековья озвучены положения, наиболее важные для изменения правового гарантирования в обществе индуст­риального типа.

Вместе с тем, истоки индустриальной культуры и характерного для дан­ной культуры права следует относить к более раннему историческому периоду. Фактически предпосылки формирования индустриальной культуры как культу­ры буржуазного общества в его «классическом» виде начинают складываться в Европе уже в период Античности. Несмотря на то, что в античном полисе «ос­новной формой частной жизни ... являлась патриархальная семья, полностью поглощавшая индивида и выступавшая исходно формой реализации и пределом его частных интересов»^[98], человек выступал прежде всего гражданином полиса.

Гражданская община «отрицает семью, которая строится на неосознан­ном отказе от собственной личности и подчинении целям воспроизводства группы»^[99], поэтому ее существование способствует «атомизации общества, обо­соблению индивидов в их личном качестве, развитию индивидуального само­сознания Равенство свободных в публичных делах начинает проникать и в частноправовую сферу. Гражданин как член полиса (civitas) постепенно вытес­няет в структуре личности члена семьи (рода), и человек становится носителем собственно частного (индивидуального) интереса, субъектом права - не только публичного, но и частного»^[100].

В древнегреческих воззрениях понимание прав человека формировалось на основе мифологических представлений и представлений о божественных за­конах. Правом считалось только то, что отвечало справедливости. Например, у

Гомера божественная справедливость по своей природе выступает в качестве правового критерия. Г есиод утверждает, что у справедливости и закона единые корни. У пифагорейцев идея справедливости базируется на представлении о том, что «справедливое состоит в воздаянии другому равным»^[101].

Договорная трактовка права Эпикура по существу является первой фило­софско-правовой концепцией либерализма и правового индивидуализма, в ко­торых отражены идеи равенства, свободы и независимости^[102]. Она позволяет по­нять, что является наиболее ценным для общества в эпоху Античности. В то же время с очевидностью прослеживается связь между трактовкой права Эпикура с одной стороны и идеей общественного договора Нового времени - с другой^[103].

Значимое влияние на развитие права индустриального общества оказали идеи Аристотеля. По мнению мыслителя, поскольку человек является сущест­вом политическим, именно политическая справедливость является основанием для определения общего права. Политическое право Аристотель делит на воле­установленное (позитивное) и естественное. Он подчеркивает, что в условиях господского типа власти осуществление прав индивидов невозможно, как и су-

4 ществование права в целом^[104].

Продолжили развитие идей, повлиявших на становление и развитие ин­дустриальной культуры как культуры буржуазного общества, римские юристы. Они разделили право на публичное и частное, справедливое и несправедливое, сформулировали ряд положений о свободе людей по естественному праву, о взаимоотношении права личности и органов государственной власти, а также о реализации субъективных прав и исполнении юридических обязанностей, пра­вовых средствах и способах защиты прав индивидов. Позднее именно под

влиянием идей римских юристов происходило осмысление института частной собственности в буржуазной цивилистической доктрине^[105].

Изложенное подтверждает, что именно в период Античности началось формирование той идейной основы, которая определила особенности развития общественной мысли в эпоху индустриализма, а вместе с тем - специфику пра­ва индустриального общества и характерной для него системы правового га­рантирования.

Важнейшая особенность индустриальной культуры - отказ от традиций и ориентация на новации, а базовые ценности - собственность, капитал, статус, успех. Для названной культуры характерны крайний индивидуализм и ориен­тированность человека на достижение успеха, что предполагает необходимость признания свободы личности, в том числе - возможности ее функционирования неподконтрольно государству.

Правовое гарантирование в обществе индустриального типа неразрывно связано с защитой собственности. Предполагается, что главная цель системы правового гарантирования - защитить права, неотъемлемо принадлежащие че­ловеку как собственнику, причем как от посягательств со стороны других част­ных лиц, так и со стороны государства.

В силу того, что становление системы прав человека в ее современном виде - длительный в историческом плане процесс и разные по содержанию права зачастую имеют разный генезис^[106], важно уточнить, о каких именно правах в данном случае идет речь.

Для решения поставленного вопроса, на наш взгляд, принципиально зна­чимым является различение прав человека трех типов - естественных (прису­щих каждому независимо от его желаний и усилий, определенных биосоциаль­ной природой человека), предоставляемых (существующих в силу их норма­

тивного закрепления государством в качестве возможностей, использование ко­торых позволяет субъекту права реализовать собственные интересы) и приоб­ретаемых (возникающих у человека вследствие его притязания на их существо­вание, в качестве результата его активности в качестве субъекта правовой жиз- ни)^[107]. Подчеркнем, что в данном случае речь идет именно о типах прав, а не об их видах, так как между естественными, предоставляемыми и приобретаемыми правами нет четкой границы, «трансформация» прав одного типа в права дру­гого типа не только возможна, но и происходит постоянно^[108].

Если говорить непосредственно о правовом гарантировании в индустри­альном обществе, то оно нацелено, прежде всего, на поддержание условий, не­обходимых и достаточных для осуществления естественных и предоставляемых прав человека. Гарантированная реализация предоставляемых прав выступает одним из значимых условий эффективности проводимой государством право­вой политики и государственно-правового регулирования в целом, гарантиро­вание естественных прав призвано обеспечить необходимые (в контексте сис­темы ценностей буржуазного общества) условия для независимости, самостоя­тельности человека как собственника и использования им тех возможностей удовлетворения собственных имущественных интересов, которые признаются обществом социально допустимыми.

Отдельно следует подчеркнуть, что реализация естественных прав может быть беспрепятственной только при условии признания их государством и соз­дания последним специальных юридических механизмов их гарантирования (т.е. фактически - в случае их трансформации в предоставляемые права)^[109]. По-

4 этому в случаях, когда говорят о юридических гарантиях естественных прав^[110], в конечном итоге, подразумевают гарантирование реализации тех предоставляе­

мых прав, в которые естественные права трансформировались в силу их при­знания государством.

Постиндустриальная культура - современный тип культуры, выступаю­щий закономерным итогом эволюции индустриального общества.

Понятие о постиндустриальном обществе начало свое распространение в США в конце 1950-х гг. в связи с возникающими в обществе новыми тенден­циями развития. Первоначально новый тип культуры воспринимался как сле­дующий этап в развитии капитализма, связанный с научно-технической рево­люцией, благодаря которой растет производительность труда, происходит ком­плексная автоматизация производства, повышается уровень культурно­технической жизни человека. Однако, в конце 1960-х-начале 1970-х гг. круп­нейшие западные мыслители Д. Белл, Р. Арон, 3. Бжезинский, Э. Тоффлер ста­ли рассматривать постиндустриальное общество как качественно новую сту­пень в развитии человечества, наполненную преобразованиями не только в тех­нической сфере, но и во всех остальных сферах культуры.

Постиндустриальная культура характеризуется, прежде всего, смещением центра хозяйственной активности людей с создания материальных благ на про­изводство информации и услуг, сопровождающимся постоянным ростом роли интеллектуального капитала и образования. Базовыми ценностями постиндуст­риальной культуры являются информация, знания, образованность, новые тех­нологии и прогресс.

В социальном плане культура общества постиндустриального типа харак­теризуется увеличением значимости политического фактора в развитии обще­ства, юридизацией общественных отношений, а также повышением роли идео­логии как механизма, позволяющего преобразовывать информацию в формы, способные оказывать существенное влияние на общественное мнение^[111].

Меняется отношение к правам человека в том «классическом» их пони­мании, которое характерно для индустриальной культуры. Как справедливо от­

мечает Д.А. Пашенцев, «политическая составляющая прав человека . выходит на первый план . Благодаря тому, что необходимость соблюдения прав чело­века рассматривается в условиях западной цивилизации как аксиома, это по­зволяет оказывать политическое давление на неугодные режимы. Под предло­гом того, что в том или ином государстве нарушаются права человека, так на­зываемое мировое сообщество, обычно представленное США и поддерживае­мое Великобританией, позволяет себе вмешиваться во внутренние дела этих го­сударств, вплоть до бомбардировок и военной оккупации Любое же ис­пользование прав человека в политических играх подрывает доверие к ним, дискредитирует само понятие прав человека»^[112].

Постиндустриальная культура основывается на принципах плюрализма, который проявляется во всех сферах - политике, религиозной жизни, искусстве и т.д. Как следствие, именно в рамках этой культуры актуализируется проблема индивидуализации человека как правового существа, проблема прав человека постепенно трансформируется в проблему прав личности^[113].

В описываемых условиях проблема гарантирования прав человека как собственника постепенно трансформируется в проблему гарантирования выра­женных в категории прав имущественных и личных неимущественных интере­сов, реально значимых для человека.

В этой связи, во-первых, повышается степень значимости обеспечения и защиты личных прав, которые в системе декларируемых и гарантируемых го­сударством прав выходят на первый план. В Конституции РФ в данном качест­

ве закрепляются право на жизнь (ч. 1 ст. 20); право на свободу и личную непри­косновенность (ч. 1 ст. 22); право на неприкосновенность частной жизни (ч. 1 ст. 23); право на личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго име­ни (ч. 1 ст. 23); право определять и указывать свою национальную принадлеж­ность (ч. 1 ст. 26); право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (ч. 2 ст. 26); право на сво­бодное передвижение, выбор места пребывания и жительства (ч. 1 ст. 27); право на свободу совести, свободу вероисповедания (ст. 28); право на свободу мысли и слова (ч. 1 ст. 29); право на информацию (ч. 4 ст. 29).

Во-вторых, возникает вопрос о соматических (личностных) правах и об их гарантировании. По своей природе соматические права, о которых говорят как о новом поколении прав человека^[114], специфичны тем, что их предмет нераз­рывно связан с персональными характеристиками их носителей^[115], эти права, по определению В.И. Красса, имеют «сугубо личностный характер»^[116]. В силу ука­занного признание и гарантирование соматических прав создает такие возмож­ности для индивидуального самоопределения и самореализации личности, ко­торые не дают ни личные, ни политические, ни социально-экономические пра­ва.

В-третьих, актуализируется проблема правового гарантирования приоб­ретаемых прав как таких субъективных возможностей, «набор» которых в пра­вовом плане отличает одного человека от другого. При этом речь идет не о та­ких правах, признание которых государством является результатом коллектив­ной борьбы за них, а именно о правовых возможностях, существующих в фор­ме индивидуальных привилегий.

С учетом изложенного можно утверждать, что правовое гарантирование в постиндустриальном обществе оказывается нацеленным на обеспечение усло­вий для максимально полного использования человеком существующих у него способностей и возможностей удовлетворения собственных имущественных и неимущественных интересов. Реализация таких способностей и возможностей не связывается с осуществлением лишь естественных и предоставленных (по­зитивных) прав, что характерно для индустриального общества.

В индустриальном обществе значимость имеет создание таких условий, в которых не допускается нарушение прав человека как собственника, а если та­ковое происходит, то нарушенные права восстанавливаются, а одновременно устраняются существующие угрозы их нарушения. В постиндустриальном об­ществе центральной проблемой оказывается обеспечение для личности воз­можности самореализации посредством права^[117]. Как следствие, базовым объек­том гарантирования становятся имущественные и личные неимущественные интересы, значимые для конкретного человека.

То, какие изменения в историческом плане происходят в характере базо­вых объектов правового гарантирования, в силу существующих между разными уровнями названного процесса связей ощутимо влияет на все уровни гаранти­рования. Например, эволюционирование базовых объектов гарантирования в западном праве во многом определяет историю развития уголовно­процессуального права, прежде всего - особенности становления и развития в нем системы гарантий прав и законных интересов участников уголовного судо- производства^[118].

Происходящие изменения затрагивают не только объекты правового га­рантирования, но и его инструментарий на всех уровнях его осуществления. В современных условиях изменение средств правового гарантирования - это

прежде всего изменение системы гарантий прав и свобод человека. В этом пла­не показательным является то, что одним из важнейших положений, содержа­щихся в Декларации Комитета министров о правах человека и верховенстве права в Информационном Обществе от 13 мая 2005 г., является положение о том, что «в целях более эффективного реагирования на новые вызовы защите прав человека в быстро развивающемся Информационном Обществе, государ­ства-члены должны пересмотреть и по необходимости актуализировать приме­нение механизмов обеспечения прав человека». Очевидно, что поскольку пра­вовое гарантирование - специфический вид правового обеспечения, в рассмат­риваемом случае подразумевается актуализация в том числе и механизмов га­рантирования прав человека.

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

1) культурно-исторические особенности правового гарантирования, в от­личие от его природы, относятся к характеристике названного процесса в его действительности, в определенной исторической или культурной форме, в оп­ределенном обществе;

2) вне зависимости от того, ставится ли вопрос об особенностях правово­го гарантирования в контексте дифференциации правовых культур или в кон­тексте анализа различных исторических этапов в развитии человеческого обще­ства, такие особенности оказываются связанными прежде всего со специфиче­ским характером базовых объектов правового гарантирования. Изменение этих объектов обусловливается изменением ценностной парадигмы, в контексте ко­торого меняется политико-правовая мысль как идейная основа развития право­вой системы общества, а вместе с ней - действующее право и правовая практи­ка;

3) в западных обществах правовое гарантирование ориентировано прежде всего на обеспечение реализации субъективных прав, в восточных - на приве­дение в действие права в объективном смысле. В западной культуре большее значение имеет внешняя форма, в восточной культуре - содержательные мо­менты. Для западного общества более актуальна постановка вопроса о гаранти­

ровании как о процессе, связанном с обеспечением реализации правозначимых интересов, для восточного более актуальна проблема гарантирования порядка;

4) изменение свойств правового гарантирования в западных обществах в историческом плане происходит в три этапа. На первом этапе, в обществе тра­диционного типа базовым объектом гарантирования выступает сложившаяся система отношений, на втором этапе, в индустриальном обществе, - собствен­ность, на третьем этапе, в эпоху постиндустриализма, - имущественные и лич­ные неимущественные интересы, значимые для конкретного человека. В целом, развитие правового гарантирования в западной правовой культуре неразрывно связано с развитием системы прав человека;

5) изменение объектов правового гарантирования является главным ис­точником преобразования средств правового гарантирования, наличной систе­мы правовых гарантий. При этом такое преобразование затрагивает все уровни правового регулирования, в рамках которых осуществляется правовое гаранти­рование.