§ 12. Нравы.

I. Вторую категорію соціальныхъ нормъ чело­вѣческаго поведенія составляютъ нравы. Подъ этимъ именемъ мы разумѣемъ сложившіяся въ •человѣческомъ .обществѣ правила, которыя, по­добно юридическимъ нормамъ, также имѣютъ цѣлью регулировать внѣшніе поступки людей, обезпечить въ обществѣ такое поведеніе его членовъ, которое было бы согласно съ соціальнымъ идеаломъ.

’) О причинахъ, которыя ведутъ къ тому, что нашимъ идеаламъ придается часто значеніе „естественнаго права" ем. Воркуновъ, Очерки общ. теоріи права § 17.

I

78 —

господствующихъ надъ нами помимо нашего согласія нмъ подчиняться: эти нормы взяты подъ защиту верховной власти и неповиновеніе имъ облагается наказаніями, которыя могутъ доходить до отнятія жизни. Такимъ образомъ, право требуетъ отъ насъ подчинѳнія нашего поведенія безусловнымъ пред­писаніямъ высшей соціальной воли государства. Напротивъ, нравы — это нормы, находящіяся подъ охраной не государства, какъ волевой организаціи,, но подъ охраной другихъ общественныхъ группъ. Подчиненіе нравамъ заключаетъ въ себѣ не сообра­зованіе индивида съ велѣніями государственной власти, но сообразованіе его съ воззрѣніями и- вкусами того общества, къ которому онъ принад­лежитъ ‘). Защита нравовъ находится въ рукахъ общества; общественное мнѣніе есть та сила, ко­торая вынуждаетъ насъ повиноваться предписаніямъ- нравовъ. Для каждаго индивида. побудительными мотивами служатъ при этомъ: 1) боязнь выдѣлиться' изъ другихъ своимъ необычнымъ поведеніемъ и обратить на себя всеобщее вниманіе; 2) боязнъ навлечь на себя общественное порицаніе и пре­зрѣніе. Высшею степенью возмездія за нарушеніе- добрыхъ нравовъ является исключеніе индивида изъ той общественной среды, съ нравами и воз­зрѣніями которой онъ не считается.

и

9 См. JMateat, Philos, d. Anpassung, стр. 155, 157.

— 79 —

избавиться отъ подчиненія нравамъ, съ которыми онъ не согласенъ, добровольно удалившись изъ- той общественной среды, гдѣ они господствуютъ. Право принципіально этой возможности выйти изъ- подчинѳнія ему отдѣльнымъ лицамъ не открываетъ. Въ этомъ и состоитъ принципіальное отличіе нра­вовъ отъ права. Его можно выразить въ слѣдую­щей формулѣ: наше подчиненіе нравамъ покоится на нашемъ желаніи принадлежать къ тому обще­ственному союзу, гдѣ онѣ дѣйствуютъ, т. е. на­пашемъ желаніи имъ подчиняться; напротивъ, под­чиненіе праву не предполагаетъ такого желанія. Въ этомъ смыслѣ нормы нравовъ могутъ быть названы нормами, покоящимися на соглашеніи, конвенціональными нормами, въ отличіе отъ нормі, права, имѣющихъ чисто принудительный харак­теръ (СМ. ВЫШѲ § З, II). ЕСЛИ МЫ ГОВОРИМЪ С'

принудительности нравовъ, то лишь потому, что на практикѣ выходъ изъ общественнаго круга, къ которому принадлежитъ индивидъ,далеко нелегко осуществимъ, а отсюда рискъ навлечь на себя общественное порицаніе или даже исключеніе ивъ общества является въ большинствѣ случаевъ до­статочнымъ побудительнымъ стимуломъ для со­блюденія и тѣхъ нравовъ, которыя намъ лично могутъ не нравиться. Такимъ обравомъ, по силѣ принудительности нравы во всякомъ случаѣ стоятъ ниже права. Это—нормы болѣе слабыя по своему господству намъ нами.

— 80 —

II. Разумѣется, эти нормы, снабженныя болѣе слабой санкціей, исходящей отъ общества, берутъ подъ свое покровительство лишь тѣ интересы, ко­торые, съ точки зрѣнія государства, являются менѣе важными и потому оставляются безъ юриди­ческой защиты. Согласно формулѣ, предлагаемой Іѳрингомъ, мораль и право запрещаютъ членамъ общества поступки, признанные вредными въ со­ціальномъ отношеніи, тогда какъ нравы имѣютъ своей задачей удержать членовъ общества отъ дѣйствій не столько вредныхъ, сколько опасныхъ, т.

⁴) Jhering, Zweck II, 266 слл. 291.

— ВІ­СЬ большой силой держатся въ извѣстныхъ кру­гахъ общества и не уступаютъ даже открытой борьбѣ съ ними закона. Примѣрами такихъ нра­вовъ могутъ служить: обычай разрѣшать извѣст­ныя столкновенія поединкомъ, обычай уплачивать долги изъ запрещенныхъ закономъ игръ (долги чести), обычай курить табакъ въ общественныхъ мѣстахъ и т. п. Такіе вредные нравы возникаютъ и держатся въ силу разныхъ причинъ. Они мо­гутъ быть результатами неправильныхъ представ­леній о соціальной пользѣ; иногда они являются продуктомъ слабости народнаго характера, который не можетъ устоять передъ извѣстными влеченіями чувственной природы; наконецъ, такіе нравы мо­гутъ быть только пережиткомъ отъ старыхъ эпохъ, когда они, при иныхъ условіяхъ жизни, могли быть общественно полезными. Никогда не слѣдуетъ забывать, что и въ исторіи нравовъ дѣйствуетъ уже знакомый намъ законъ гетерогоніи цѣлей. Извѣстный обычай возникаетъ- для одной цѣли, но затѣмъ можетъ оставаться въ силѣ при исчез­новеніи этой цѣли, и тогда онъ служитъ или иной ■ какой либо цѣли, или даже держится какъ про­стой пережитокъ, не имѣющій разумныхъ осно­ваній.

*) ТГІнмсІЇ, Etliik, I, 113 слл. 6

— 82 —

ныв нравы имѣли религіовный характеръ въ силу того всепроникающаго значенія, которое вообще имѣетъ религія въ жизни примитивныхъ обществъ. Съ теченіемъ времени религіозное значеніе исчезало, а обычай сохранялся, служа уже другимъ цѣлямъ. Такъ напр., теперешніе поминальные обѣды явля­ются остаткомъ прежней жертвы, приносимой духу умершаго; теперешняя дача на чай, которая прак­тикуется со стороны соціально-высшихъ къ с ціально-низшимъ, есть остатокъ отъ прежняго уго­щенія, которое предлагалось гостю хозяиномъ для религіознаго освященія ихъ дружественнаго союза; здѣсь изъ знака равноправія обычай выродился въ нѣчто совершенно противоположное; нашъ со­временный поклонъ знакомому при встрѣчѣ есть остатокъ прежняго религіознаго преклоненія пе­редъ божествомъ: почтеніе выражалось сперва только высшимъ, затѣмъ въ нѣсколько измѣненной формѣ стало оказываться равнымъ и, наконецъ, всѣмъ (кивокъ господина прислугѣ) ').

III. Нравы обыкновенно локализируются. Очень немного существуетъ всеобщихъ нравовъ, въ боль­шинствѣ случаевъ каждая общественная среда имѣетъ свои нравы, которые и являются ея исклю­чительнымъ достояніемъ. Низшіе классы не раз­дѣляютъ всѣхъ нравовъ высшихъ, въ офицерской средѣ существуютъ не тѣ нравы, что въ купече-

*) ТѴадисЙ, Ethik I, 189.

4

— 83 —

ской, нравы большого города отличаются отъ нравовъ захолустнаго мѣстечка и т. п. *)•—Что касается систематики нравовъ по ихъ содержа­нію, то Іерингъ *) предлагаетъ приблизительно слѣ­дующую классификацію. 1) Существуютъ нравы, налагающіе на насъ обязанность къ извѣстнаго рода экономическимъ представленіямъ.

1

Ліегіпд, Zv/cek, II 295 слл.

Zweck, II, стр. 278 слл.

G*

— 84 —

нія имѣютъ различія въ покроѣ платья *)< Иног­да даже государство обращаетъ вниманіе на эту сторону дѣла: извѣстный покрой платья силою закона закрѣпляется за извѣстнымъ классомъ лицъ, такъ является государственная форма одежды. Пе­редъ нивеллирующимъ духомъ новаго времени исчезли многіе покрои платья сословнаго харак­тера. Но и до сихъ поръ этого рода нравы иг­раютъ большую роль. Стоитъ только вспомнить о различномъ покроѣ мужского и женскаго платья, о разнаго рода государственныхъ формахъ, объ осо­бомъ покроѣ платья 'духовныхъ лицъ.—Далѣе су­ществуетъ масса соціальныхъ правилъ, касающих­ся формъ обхожденія. Эти формы имѣютъ то зна­ченіе, что онѣ должны дѣлать нашу .обществен­ную жизнь, съ одной стороны, . болѣе пріятной, съ другой—болѣе безопасной; дѣло въ томъ, что человѣкъ, подчиняющійся этимъ формамъ обраще­нія, менѣе рискуетъ нарушить и болѣе серьезныя нормы, такъ какъ пріучается Къ сдержанности въ своемъ поведеніи.

t

9 Ом. Wundt, Etliik, II, 167 слл.

и

ч

F

— 85 —

ній. Вѣжливость, въ отличіе отъ приличій, нала? таетъ на насъ обязанность къ совершенію отно­сительно опредѣленныхъ лидъ . извѣстныхъ П0Л0- оісителъныхъ дѣйствій; цѣль этихъ дѣйствій со­стоитъ въ выраженіи нашего почтенія или распо­ложенія къ этимъ лицамъ. Почтеніе состоитъ въ томъ, что мы принимаемъ во вниманіе ту соці­альную оцѣнку, которая дается извѣстному лицу; конечно, эта оцѣнка разнится для различныхъ лицъ; внѣшнимъ выраженіемъ ея иногда служатъ титулы, ордена и т. п. Расположеніе проявляется въ томъ, что мы выказываемъ участіе въ чужомъ горѣ, проявляемъ интересъ къ общему состоянію другого лица (при встрѣчѣ спрашиваемъ: «какъ поживаете?»), оказываемъ мелкія, услуги, которыя ничего намъ не стоятъ (подаемъ стулъ дамѣ). При проявленіи вѣжливости отъ насъ требуется лишь внѣшнее поведеніе, но вовсе не требуется непре­мѣнно соотвѣтственнаго внутренняго настроенія. Вѣжливость требуетъ, чтобы человѣкъ по внѣш­ности казался уважающимъ другое лицо или рас­положеннымъ къ нему, но вовсе не того, чтобы онъ на самомъ дѣлѣ былъ такимъ. Нельзя возра­жать съ этой стороны противъ вѣжливости, на­стаивая, напр., на томъ, что она, будто бы, прі-. учаетъ*. насъ ко лжи: ^казаться не тѣмъ, что есть на самомъ дѣлѣ. Вѣжливость не есть ложь, ибо предписываемые ею поступки никого не обманыва­ютъ; всѣ на нихъ смотрятъ именно, какъ на прояв-

— 86 —

леніе простой вѣжливости. Всѣ знаютъ,что въ извѣст­ныхъ случаяхъ они встрѣчаются съ простыми фор­мами обхожденія, которымъ нельзя придавать серьезнаго значенія: никто вѣдь не станетъ дѣ­лать буквальныхъ заключеній изъ тѣхъ эпитетовъ, которыми мы въ письмахъ снабжаемъ наши обра­щенья къ адресату и подписи. Назначеніе вѣж­ливости состоитъ въ томъ, что она должна укра­шать нашу соціальную жизнь, облегчать соціаль­ныя сношенія и до извѣстной степени содѣйство­вать и внутреннему нашему воспитанію, пріучая насъ къ сдержанности и соціальности въ нашемъ внѣшнемъ поведеніи. Вѣжливость даетъ намъ только красивую форму, но въ такую форму легче влить и соотвѣтственное содержаніе. Въ этомъ состоитъ общественно-полезное значеніе простыхъ формъ обхожденія ').

S