§ 11. Право.

I. Вознагражденіе является могущественнымъ средствомъ для того, чтобы заинтересовать человѣка въ чужомъ дѣлѣ и организовать взаимодѣйствіе индивидуальныхъ силъ.

Но этого средства недостаточно для прочной организаціи чѳловѣчѳ-

•ч

— 66 —

скаго общества. Здѣсь требуется извѣстный постоянный порядокъ. Наклонности людей слишкомъ- различны, степень умственнаго различія слишкомъ неодинакова для того, чтобы большой общественный союзъ могъ держаться исключительно на соглашеніяхъ частныхъ лицъ, вызываемыхъ ихъ заботами о своихъ интересахъ. Необходимы извѣстныя нормы поведенія, обязательныя для всѣхъ. Отсюда является новый рычагъ соціальной механики—психическое принужденіе, которое заставляетъ членовъ общества въ своемъ внѣшнемъ поведеніи сообразоваться съ общеобязательными правилами и по ихъ указанію совершать дѣйствія, полезныя для общества и избѣгать дѣйствій вредныхъ и опасныхъ. Степень принудительности соціальныхъ нормъ поведенія бываетъ различна', от - сюда возникаетъ дѣленіе этихъ нормъ на право и нравы.

II. Подъ именемъ права разумѣются тѣ соціальныя нормы нашего поведенія, которыя отличаются принудительностью въ высшей степени. Принудительность этихъ нормъ состоитъ въ томъ, что онѣ имѣютъ тенденцію господствовать надъ членами человѣческаго общежитія независимо отъ согласія каждаго изъ нихъ подчиняться ѳтимъ нормамъ. Членъ союза, отказывающійся повиноваться этимъ нормамъ, можетъ быть вынужденъ къ этому разными средствами, находящимися въ распоряженіи права; за свое неповиновеніе праву онъ

— 67 —

можетъ поплатиться даже своею жизнью (ср. ■§

3, II).

Само собою разумѣется, что нормы человѣческаго поведенія могутъ получить такую силу лишь въ томъ случаѣ, когда за ними стоитъ какой-нибудь общепризнанный авторитетъ, надѣленный достаточнымъ могуществомъ, чтобы сообщать эту силу своимъ велѣніямъ.

Такимъ авторитетомъ можетъ являться только высшая власть человѣческаго союза. Иными словами, право возможно лишь тогда, когда человѣческое общество достигло степени развитія, обращающей его въ волевую организацію. И притомъ эта волевая организація должна быть настолько сильна, чтобы обращаться къ членамъ союза съ велѣніями принудительнаго характера въ указанномъ смыслѣ слова.

Такой силой одарена верховная власть въ государствѣ. Поэтому мы въ настоящее время привыкли считать понятія права и государства коррелятами (см. выше §1,1). Мы считаемъ за право тѣ нормы поведенія, которыя взяты подъ защиту государственной властью и въ силу ея авторитета претендуютъ на господство надъ членами союза независимо отъ ихъ желанія подчиняться этимъ велѣніямъ. Такимъ образомъ, хотя содержаніе не всѣхъ нормъ права, какъ мы увидимъ въ ученіи объ источникахъ права, вырабатывается органами государства, но значеніе нормъ права получаютъ

во всякомъ случаѣ лишь тѣ правила поведенія, 5*

— 68 —

которыя взяты подъ защиту государственной властью. Это не значитъ, конечно, что въ исторіи право также тѣсно связано съ понятіемъ государства. Въ настоящее время государство является главнымъ носителемъ права. Но для возникновенія права нѣтъ безусловной необходимости въ появленіи государства въ смыслѣ осѣдлаго союза свободныхъ людей, объединенныхъ подчиненіемъ верховной власти. Если союзъ, находящійся въ кочевомъ состояніи, настолько развился, что въ немъ создались извѣстныя общія нормы поведенія и притомъ принудительныя для членовъ союза въ указанномъ выше смыслѣ, то мы и здѣсь можемъ говорить о правѣ. Но, конечно, до появленія осѣдлаго государства трудно ожидать развитія права со всѣми особенностями этого понятія. Кочевой союзъ обыкновенно недостаточно сплоченъ для совданія общихъ нормъ и власть его недостаточно сильна для приданія этимъ нормамъ характера принудительно сти.

Изъ сказаннаго ясно, что принудительность права не слѣдуетъ разумѣть въ грубомъ, механическомъ смыслѣ. Не нужно представлять себѣ дѣла такъ, будто нормой права считается лишь то правило поведенія, которое исполняется только изъ страха наказанія и за которымъ стоитъ неизмѣнно санкція въ видѣ такого наказанія за неповиновеніе. Нормы права принудительны лишь въ томъ смыслѣ, что за ними сто-

— 69 —

итъ могущественный авторитетъ въ лицѣ верховной власти, велѣнія котораго обязательны для насъ помимо нашего желанія. Но всѣ эти нормы представляютъ собою сложное цѣлое. Онѣ имѣютъ задачей установить прочный порядокъ въ государствѣ. Поэтому онѣ обнимаютъ не только отношенія государства къ членамъ союза и членовъ союза между собою, но и отношенія подданныхъ къ государству, а также и самое устройство государства. Отсюда ясно, что во всей системѣ юри- рическихъ нормъ неизбѣжно должны оказаться и такія велѣнія, за которыми не стоитъ санкціи наказанія за отсутствіемъ органа, способнаго наложить такое наказаніе. Таковы тѣ нормы, которыя опредѣляютъ положеніе высшихъ органовъ въ государствѣ, ихъ правй и обязанности, напр. положеніе монарха. Не существуетъ наказаній, карающихъ за нарушеніе этихъ нормъ. Тѣмъ не менѣе,, это—нормы юридическія, ибо онѣ также поставлены подъ авторитетъ верховной власти и составляютъ необходимое завершеніе общей системы принудительныхъ нормъ соціальнаго поведенія, изъ которыхъ состоитъ право.

III. Такимъ образомъ, извѣстную часть юридическихъ нормъ мы признаемъ таковыми лишь по-, тому, что онѣ исходятъ отъ того же авторитета, отъ котораго исходятъ всѣ юридическія нормы, т.-е. отъ верховной власти, и составляютъ необходимое завершеніе системы принудительныхъ

— 70 —

нормъ. Сюда относятся всѣ нормы, опредѣляющія устройство самой верховной власти.

Какую же однако практическую цѣнность имѣютъ подобныя нормы, если за ними не стоитъ никакого органа, который слѣдилъ бы га ихъ исполненіемъ п каралъ бы за ихъ нарушеніе? Это насъ приводитъ кт» другому важному признаку права. Юридическія нормы суть такія, которыя не только обязательны для подданныхъ, но считаются обязательными и для верховной власти. Ихъ связующая сила обоюдна: онѣ связываютъ и подданныхъ, и ту власть, которая взяла ихъ подъ защиту. Это вначитъ, что верховная власть, разъ только она признала извѣстную норму нормой права, обязуется сама сообразоваться съ ней и не отступать отъ нея, по - ка эта норма не будетъ измѣнена или отмѣнена установленнымъ для этого порядкомъ. Только при этомъ условіи нормы права дѣйствительно внесутъ въ жизнь государства устойчивость и порядокъ. Подданные должны знать напередъ, съ какими велѣніями государства имъ придется считаться въ своихъ дѣйствіяхъ и должны быть увѣрены въ томъ, что эти велѣнія не будутъ мѣняться произвольно. Только при соблюденіи верховною властью собственныхъ предписаній можно разсчитывать на развитіе въ подданныхъ уваженія къ закону и чувства законности. Развитіе же такого чувства въ коицѣ-коицовъ выгодно и для самой верховной власти, ибо, чѣмъ оно сильнѣе, тѣмъ рѣже

встрѣчаться co стороны подданныхъ случаи нарушенія права, тѣмъ рѣже самому государству придется прибѣгать къ карательнымъ мѣрамъ относительно подданныхъ. Въ этомъ и состоитъ различіе такъ-называѳмаго правового государства отъ деспотіи. Въ деспотіи существуютъ велѣнія верховной власти въ смыслѣ общихъ принудительныхъ предписаній, обращенныхъ въ гражданамъ. Но эти предписанія не считаются обязательными .для самой власти и могутъ быть постоянно ниспровергнуты минутнымъ ея капризомъ. Поэтому и въ населеніи не можетъ развиться чувства увѣренности въ правѣ и уваженія къ праву, но вмѣсто этого развивается наклонность въ фатализму: «е твердыя нормы считаются управляющими жизнью человѣка, но слѣпой случай, дѣйствіе котораго заранѣе нельзя ни учесть, ни предотвратить [‡]).

Какія, однако, существуютъ ручательства въ -томъ, что органы верховной власти дѣйствительно будутъ придерживаться тѣхъ нормъ, которыя они ■сами признали нормами нрава?

Здѣсь мы встрѣчаемся съ вопросомъ о т.

наз. гарантіяхъ публичнаго права. На этотъ вопросъ ■современная наука права даетъ слѣдующій отвѣтъ сила общественнаго мнѣнія съ одной сто-

— 72 —

ронкг, распредѣленіе функцій власти между органами, правильная постановка отвѣтственности органовъ власти, правильное устройство суда, съ другой стороны, — вотъ тѣ гарантіи, отъ которыхъ зависитъ, будетъ ли право исполняться илп же- только существовать на бумагѣ.

IV. До сихъ поръ мы говорили только о правѣ, примѣняющемся въ предѣлахъ государства^ Но право выходитъ и за эти предѣлы. Въ отношеніяхъ между самыми государствами, суверенными и другъ отъ друга независящими, также установились извѣстныя правила поведенія. Отчасти эти правила вытекаютъ изъ соглашеній между государствами, отчасти же они освящены стародавними международными обычаями. Эти правила нетолько касаются мирныхъ сношеній между государствами, но они стремятся подвергнутъ извѣстной регулировкѣ даже способы разрѣшенія междугосударственныхъ споровъ вооруженной силой,, т.-е. войну. Всѣ эти нормы, опредѣляющія порядокъ мирныхъ и военныхъ отношеній между государствами, составляютъ область такъ-называемаго» международнаго права. За этими нормами не стоитъ уже безусловно никакого внѣшняго авторитета; нарушеніе ихъ не обложено никакими нака

заніями; при исполненіи международныхъ договоровъ дѣйствуетъ такъ называемая clausula rebus, sic stantibus, дозволяющая каждому контрагенту отступить отъ дальнѣйшаго соблюденія трактата,.

— 73 —

разъ это соблюденіе признается вреднымъ для жизненныхъ интересовъ государства; нѣтъ, наконецъ, той организованной силы, которая бы могла заставить суверенное государство вступить въ международное общеніе или воспрепятствовать ему изъ него выйти. Самое установленіе такой высшей организованной силы было бы противно идеѣ мѳж-

, дународнаго права, ибо уничтожило бы суверенитетъ отдѣльныхъ государствъ и сдѣлало бы ивъ международнаго общенія единое государство.

Всѣми этими чертами право международное отличается отъ внутри-государственнаго права. Въ немъ нѣтъ-принудительности въ томъ смыслѣ, въ какомъ мы ее считаемъ необходимымъ признакомъ внутри-государственнаго права. Напротивъ, этими чертами международное право сближается съ другой категоріей нормъ поведенія, которая существуетъ я внутри государства, и о которой рѣчь будетъ ниже: именно, съ нравами. Если, тѣмъ не менѣе, мы н международное право причисляемъ къ области права, то это имѣетъ слѣдующія основанія.

Нормы международнаго права исходятъ отъ того же авторитета, отъ котораго исходятъ и нормы внутри-государственнаго права, т. ѳ. отъ верховной власти государства. Международное право покоится на самообязываніи государствъ, вступившихъ въ международное общеніе. Эти государства сами признаютъ для себя обязательными извѣст-

— 74 —

яыя нормы поведенія въ сношеніяхъ съ другими •такими же государствами. Тутъ нѣтъ высшей силы,, которая заставила бы государство держаться этихъ •обѣщаній. Но мы видѣли, что нѣтъ такой силы и надѣ нормами виутри-госуДарственнаго права, которыми опредѣляется положеніе высшихъ органовъ власти. И однако, какъ внутри каждаго государства есть извѣстныя гарантіи, въ ббльшѳй пли меньшей степени обезпечивающія соблюденіе нормъ публичнаго права, такъ существуютъ подобныя же гарантіи и для нормъ международнаго права. Сознаніе собственныхъ интересовъ побуждаетъ суверенное государство ко вступленію въ международное общеніе и препятствуетъ ему выходить изъ этого общенія. Тоже сознаніе, въ связи съ боязнью вооруженнаго или иного столкновенія, мѣшаетъ ему безъ нужды отступать отъ заключеннаго соглашенія. Такимъ образомъ на дѣлѣ международное право примѣняется и случаи его нарушенія являются сравнительно рѣдкими. Съ другой же ■стороны, какъ право публичное, хотя и лишено въ своихъ верхушкахъ организованной принуждающей силы, является тѣмъ не менѣе необходимымъ -завершеніемъ всего остального внутри - государственнаго права, указывая самую организацію верховной власти, такъ и право международное является завершеніемъ права публичнаго, опредѣляя мѣсто даннаго государства въ отношеніяхъ съ подобными же союзами и обезпечивая неприкосновенность его внѣшняго бытія.

— 75 —

Ботъ .почему трудно выкинуть нормы международнаго права изъ области нормъ права вообще, се нарушая ихъ внутренняго единства, хотя и яриходится признать, что многими своими чертами международное право уже приближается къ области нравовъ; съ значительнымъ основаніемъ оно могло •бы быть окрещено именемъ мѳждугосударствѳннадхъ нравовъ.

V. Въ заключеніе скажемъ нѣсколько словъ о проблемѣ т. наэ. естественнаго права. Говоря о правѣ до сихъ поръ, мы все время имѣли въ виду нормы, примѣняющіяся на практикѣ и снабженныя авторитетомъ верховной власти. Можно ли говорить еще о какомъ-либо правѣ, сила котораго была бы независима отъ этого внѣшняго авторитета? На этотъ вопросъ мы, не колеблясь, отвѣчаемъ отрицательно. Лишь тѣ нормы, за которыми •стоитъ авторитетъ верховной власти и которыя примѣняются въ качествѣ таковыхъ, заслуживаютъ имени нрава. То, чтб носитъ названіе «естественнаго права», не есть на самомъ дѣлѣ право, ибо ни для кого не обязательно и нигдѣ не примѣняется. Естественнымъ правомъ именуется обыкновенно право, соотвѣтствующее высшей справедливости. И именно на этомъ свойствѣ естественнаго права стараются обосновать его мнимую обязательность. Мы далеки отъ того, чтобы отрицать значеніе принципа справедливости для развитія права и но имѣемъ ничего противъ опре-

— 76 —

дѣленія ІНтаммлера, согласно которому право есть- «Zwangsversuch. zum Richtigen»')• Но въ тоже время мы настаиваемъ на томъ, что всѣ наши представленія о справедливости, пока они не получили санкціи верховной власти, не составляютъ еще права. Эти представленія содержатъ въ себѣ вритику существующаго права и построенія желательнаго, лучшаго нрава. Но они—не право и не могутъ быть ни для кого обязательны уже въ силу своей измѣнчивости. Эти представленія измѣнчивы не только по странамъ и эпохамъ: это признаютъ и современные защитники естественнаго права, отказавшіеся уже отъ идеи отысканія права вѣчнаго и повсюду примѣнимаго. Но они измѣнчивы и въ каждую данную эпоху, ибо каждый членъ общества по своему понимаетъ справедливость и то, чтб ей въ данномъ случаѣ соотвѣтствуетъ. Конечно, бываютъ моменты въ народной жизни, когда извѣстное представленіе о справедливости овладѣваетъ массой. Въ такіе моменты возможны перевороты въ области права, которые, если даже происходятъ съ нарушеніемъ существовавшаго доселѣ права, въ сознаніи народа сейчасъ же облекаются силою права ²). Но

⁴) См. Stamper, die Lehre von dem richtigen Rechte_r

стр. 27 сл. Ср. мой реферата объ этой книгѣ въ Научи. Сл. 1903 г., 4.

^а) З&шмекъ, 230 слл.

— 77 —

■такія явленія показываютъ только, что значеніе самого нрава относительно и что всю исторію развитія человѣческихъ отношеній нельзя подогнать ■подъ юридическіе шаблоны: помимо юридическихъ имѣютъ мѣсто и чисто фактическіе процессы. Но эти факты не даютъ намъ основанія рядомъ съ положительнымъ, дѣйствующимъ нравомъ говорить еще о какомъ-то естественномъ правѣ съ чисто субъективнымъ содержаніемъ. Такая терминологія приведетъ лишь къ тому, что самое понятіе права расплывется, утратитъ свою опредѣленность и потеряетъ всякое научное значеніе ').

<< | >>

↑

Источник: В. М. Хвостов. ОБЩАЯ ТЕОРІЯ ПРАВА. Элементарный очеркъ. МОСКВА, Университетская типографія, Страстной бульваръ - 1904. 1904

Еще по теме § 11. Право.: