§ 13. Мораль.

I. Право н нравы имѣютъ между собою то об­щее, что они представляютъ собою совокупность объективныхъ нормъ, которыя силою внѣшняго авторитета—велѣнія государственной власти или общественнаго мнѣнія—дѣйствуютъ на наше внѣ­шнее, поведеніе.

*) Ом. Jltering, Zweck, II, 627 сл.

— 87 —

полезными и воздерживались отъ другихъ—вред­ныхъ или опасныхъ. Но средствами принужденія только и можно вліять на внѣшнее поведеніе чле­новъ общества. Этого, однако, недостаточно для общественнаго благосостоянія. Идеалъ обществен­наго развитія состоитъ въ томъ, чтобы члены об­щества вели себя въ согласіи съ этическими требо­ваніями не по принужденію, а въ силу внутренней склонности, чтобы они самопроизвольно дѣлали добро, а не зло. Эта цѣль достигается уже не внѣшнимъ принужденіемъ, а иными средствами: ■воспитаніемъ и самовоспитаніемъ. Такъ мы всту­паемъ въ область нравственности или морали. Мораль отличается отъ права и нравовъ тѣмъ,

У і что она дѣйствуетъ не внѣшнимъ принужденіемъ, ' а убѣжденіемъ. Ея задача состоитъ не въ водво- реши въ обществѣ чисто внѣшняго порядка, а въ воспитаніи внутренпяю настроенія членовъ обще­ства. Она стремится сдѣлать людей добродѣтель­ными. При этомъ подъ добродѣтелью мы разу­мѣемъ, конечно, не простое знаніе, какъ училъ Сократъ, ибо одного знанія недостаточно, чтобы побудить насъ къ дѣйствіямъ но волю, направ­ленную на добро [§]). Добродѣтель обусловлена развитымъ чувствомъ долга, которое состоитъ

— 88 —

въ стремленіи подчинять свои дѣйствія этическому идеалу *); возможно, конечно, такое состояніе воли, когда она добродѣтельна безъ малѣйшей борьбы съ дурными влеченіями, такъ что долгъ выпол­няется не какъ нѣчто непріятное и тягостное, а какъ нѣчто само собою разумѣющееся.

II. Право и нравы съ одной стороны, мораль пли нравственность съ другой—имѣютъ, такимъ образомъ общую Цѣль водворенія въ обществѣ наиболѣе справедливаго порядка; ихъ общій иде­алъ—торжество справедливости. Но къ этой цѣли они идутъ разными путями, при помощи различ-

о Paulsen I, 333 елл. Uiiffding 39.

²) Jliiffding 08 елл. Wundt II, 87 см. ’

’) lliiffding, 115.

4

— 89 —

j ныхъ средствъ: право и нравы путемъ внѣшнихъ

/ “ЙёлѢнІЕГ воздѣйствуютъ на наше внѣшнее поведе­ніе; мораль путемъ убѣжденія, воспитанія и само­воспитанія воздѣйствуетъ на наше внутреннее на­строеніе. «Если въ одномъ словѣ, говоритъ Іе- рингъ '), выразить тѣ императивы, которые всѣ четыре области соціальныхъ нормъ обращаютъ къ человѣку, то императивъ права гласитъ: «дѣлай и воздерживайся», императивъ приличія: «воздер­живайся», императивъ вѣжливости: «кажись», им­перативъ морали: «будь».—Въ виду этого и оцѣнка нашего поведенія получаетъ различный харак­теръ и иногда даетъ разные результаты, смотря по тому, съ какой точки зрѣнія она совершается. Для права главное значеніе имѣютъ наши внѣш­ніе поступки. Поэтому юридическая оцѣнка обы­кновенно останавливается на поверхности: при­нимается во вниманіе, чтб сдѣлало илп изъявило во внѣ данное лицо, но его внутреннее настрое­ніе, его помыслы и намѣренія имѣютъ сравни­тельно второстепенное значеніе.

мотивовъ воли сравнительно очень невелики; обы-

- ...___________ ___

') Zweck И, 572.

*1

— 90 —

кновѳнно, то внутреннее настроеніе, которое не проявилось во внѣ, здѣсь не имѣетъ значенія, такъ какъ отношенія лицъ въ гражданскомъ оборотѣ покоятся на томъ, чтб они другъ отъ друга слышатъ и чтб они видятъ (ср. §31, III). Напротивъ, анализъ нравственный идетъ гораздо дальше; съ точки зрѣ­нія моральной первенствующее значеніе имѣютъ внутренніе мотивы. Конечно, и здѣсь внѣшній по­ступокъ не безразличенъ. Вредный въ обществен­номъ отношеніи поступокъ не можетъ быть оправ­данъ только потому, что онъ вызванъ благими побужденіями. Но съ другой стороны недостаточно еще совершать общественно-полезныя дѣйствія, чтобы заслужить моральное одобреніе; необходимо, чтобы эти дѣйствія и вызваны были чистыми по­бужденіями.—Есть и еще одно различіе между моралью и правомъ, тѣсно связанное съ первымъ. Право, стремясь водворить въ обществѣ внѣшній порядокъ силою принужденія, облекаетъ свои ве­лѣнія въ общую форму; оно состоитъ изъ нормъ, предусматривающихъ типическіе случаи и обра­щенныхъ къ массѣ гражданъ. Поэтому право сравнительно мало индивидуализируетъ подлежа­щія его оцѣнкѣ дѣйствія, мало считается съ ихъ конкретными свойствами. Если оно иногда и предо­ставляетъ судьямъ право индивидуализировать, открываетъ просторъ < справедливому усмотрѣнію судьи», то это дѣлается сравнительно въ рѣдкихъ случаяхъ и обставляется ограничительными уело-

— 91 —

віями. Такой характеръ права неизбѣженъ: его велѣнія снабжены внѣшней санкціей въ видѣ на­казанія и т. п.

Между тѣмъ мораль индивидуализируетъ каж­дый поступокъ; она не связана твердыми нормами и производитъ оцѣнку каждаго конкретнаго поло­женія съ общей точки зрѣнія этическаго идеала. Вотъ почему возможны т. наз. конфликты между правомъ и моралью. Иногда то, что запрещено общей нормой права оказывается дозволеннымъ моралью въ виду особенностей конкретнаго слу­чая; еще чаще право, ограничиваясь минимумомъ отношеній въ своей нормировкѣ, не запрещаетъ и оставляетъ дозволеннымъ то, чтб запрещаетъ

ч

I

— 92 —

мораль *)• Такіе конфликты неизбѣжны. Они не противорѣчатъ тому положенію, что право и мо­раль-союзники, идущіе къ общей цѣли. Конфликты порождаются различіемъ средствъ. Но это разли­чіе средствъ въ. свою очередь и является для насъ цѣннымъ: раздѣленіе права и морали есть весьма цѣнный продуктъ культурнаго развитія. Это—своего рода раздѣленіе труда, въ которомъ эти области нормъ взаимно пополняютъ и поддерживаютъ другъ друга; есть области, въ которыхъ недостаточно одного воздѣйствія морали, и, наоборотъ, есть об­ласти, куда право не должно вмѣшиваться и ко­торыя оно должно предоставить морали. Гдѣ ле­житъ эта граница,—это вопросъ данной эпохи и данныхъ обстоятельствъ.

III. Выше указано, что раздѣленіе морали и права есть важное культурное пріобрѣтеніе. Дѣй­ствительно, это раздѣленіе далеко не всегда имѣло мѣсто. Примитивныя общества живутъ на основа­ніи обычая или даже законодательства, въ кото­ромъ происходитъ самое хаотическое смѣшеніе правилъ внѣшняго поведенія и внутренняго на­строенія. Примѣры такого состоянія намъ въ изо­биліи даетъ исторія права. Такъ, въ индійскомъ

•и *

-....... ■—.....

•) См, Рагйып II, 160 слл. JHiffding, 524 слл.

Л

ъ

— 93 —

сводѣ Ману мы имѣемъ самую пеструю смѣсь: рядомъ съ чисто юридическими предписаніями встрѣчаются нормы, которыя мы отнесли бы про­сто къ приличіямъ или же къ правиламъ внутрен­няго настроенія ‘). Притомъ вся эта масса нормъ въ этомъ кодексѣ, какъ и обыкновенно въ древ­немъ правѣ,' проникнута религіозной окраской.— Этотъ характеръ уже потеряло Вавилонское право, какъ мы его встрѣчаемъ въ законахъ царя Хам- мураби: эти .законы, относящіеся приблизительно къ 2250 г., содержатъ въ себѣ чистое право, освобожденное отъ всякой примѣси морали ⁸). Но, напр., древніе греки не поднялись до этого уровня. Различіе морали и права не вполнѣ проникло здѣсь въ народное сознаніе. Греческіе философы явно смѣшивали эти двѣ области, утверждая, что задача законовъ состоитъ въ воспитаніи людей къ добродѣтели. Поэтому-то Греція и не произвела ни одного великаго юриста, и греческое право было сравнительно съ римскимъ гораздо менѣе совершенно въ техническомъ отношеніи.

Впервые у западноевропейскихъ • народовъ гра­ница между правомъ, моралью и нравами вполнѣ рѣзко, отчетливо и сознательно проведена била римлянами и это составляетъ одну изъ ихъ важ­нѣйшихъ культурныхъ заслугъ.

*) Ом. заісоны Ману: 8, 392; 393, 9, 273. 3, 10. ^а) Ом. Kohler, Gesetze I-Ianimurnbi’s, I, 137.

— 94 —

Правда, римскіе юристы не оставили намъ точ­ныхъ опредѣленій этихъ понятій, но на дѣлѣ онй мастерски овладѣли этимъ важнымъ различіемъ и провели его на практикѣ. Отдѣленіе права отъ нра­вовъ нашло себѣ у Римлянъ даже внѣшнее выра­женіе въ устройствѣ органовъ власти. Древне-рим­скій судья при примѣненіи права былъ столь стѣс­ненъ въ своей дѣятельности разными формальными предписаніями, имѣвшими цѣлью оградить граж­данъ отъ произвола, что онъ не могъ давать много мѣста этическимъ соображеніямъ; ему предоставлено было только примѣнять общія юридическія нормы,

, ио право индивидуализировать конкретные случаи было сильно ограничено, а въ древности и совсѣмъ отсутствовало. Что же касается нравовъ, то эта область также имѣла для своего выраженія особые органы: въ предѣлахъ семьи такимъ органомъ былъ семейный совѣтъ, окружающій домовладыку, во всей же гражданской общинѣ эту роль выпол­нялъ цензоръ съ предоставленнымъ ему regimen morum. Дѣятельность цензора не связана ни фор­мами, ни какой либо буквой абстрактныхъ нормъ; онъ свободно производитъ оцѣнку поступковъ съ точки зрѣнія добрыхъ нравовъ; притомъ, его рѣ­шенія— не нѳизмѣняющійся приговоръ суда; какъ выраженія свободной этической оцѣнки, они могутъ быть легко отмѣняемы и измѣняемы ')• Полный

*) Ом. Ihering, Geist, II § 26. Zweck I, 504 елл.; II, 50 елл.

I

— 95 —

контраста этимъ порядкамъ представляетъ Греція, гдѣ даже гражданскія дѣла рѣшались въ народ­ныхъ собраніяхъ, при чемъ краснорѣчіе имѣло бблыпее значеніе, нежели право [**])•

■

j

S

И

t

и

4

1

и

г

г ч ⁴

Г - ’

х *

* >

• ь *

к _л

Глава И.

Происхожденіе, раздѣленіе и при­мѣненіе права.