Новая встреча с Домом

I

На следующий день Алеша предупредил Славу и Диму: «Парни, задержитесь после уроков ненадолго. Срочное дело».

Выйдя из школы и постояв для порядка минуту-другую, Алеша предложил друзьям: «Давайте в воскресенье съездим на нашу родительскую дачу – там поговорим вволю.

Все согласились. Хотя бы подышим чистым воздухом. Тут же решили – «на сколько?», «что с собой?».

Мама не возражала: «С Димой и со Славой – нет вопроса. Тем более что мы в наших загородных владениях всю зиму не были».

В воскресенье – три перегона на электричке, и ребята оказались на месте. «Загородные владения» – это всего лишь небольшой садовый домик, сарай, колодец, дровяной навес (также именуемый «сараем»), беседка.

После того как расчистили дорожки от остатков снега, удалось открыть дверь. Печь сначала пыхнула в дом гарью и огнем, наполнила дом дымом, а потом весело разгорелась, даже загудела. Вскоре стало тепло. Чайник с колодезной водой вскипел мгновенно.

Во время чая (все припасы – на стол!) Алеша рассказал об осенней поездке на Турбазу, о таинственном Доме в овраге, о Вик-Вике, о болезни папы, о его рассказе. И закончил так: «Надо бы съездить к тому Дому. Все хорошенько разведать».

– А кто тебя пустит? – возразил Дима. – Мы ведь для родителей все еще «малыши».

Но тут вмешался Слава:

– А у меня – идея. Давайте привлечем к этому делу нашего физика – Петра Петровича (Петю). Он ведь мужик молодой. Только что закончил Университет, скалолаз, горнолыжник. Наверняка секреты держать умеет. И не такой, чтобы высовываться.

На том и порешили. Завтра же поговорим. Но тут Алеша вспомнил:

– Надо бы проверить то место, где папа припрятал свинцовый контейнер.

Около дровяного сарайчика еще высились небольшие горки снега. Особенно – с северной стороны. Но когда обогнули сарайчик, там, где и ожидалось, был папин тайник, место тайника искать не пришлось.

181

Книга вторая. О любви

землей. Было заметно то место (центр круга), где земля не так давно была вскопана, хотя потом и прикрыта дерном. ребята по очереди приложили ладошки в центр круга. Оттуда шло легкое тепло. Как от слегка разогретой кирпичной печки. «Супер», – негромко заметил Алеша. А потом сказал:

– Ну, что? едем в следующее воскресенье...

II

С Петром Петровичем договорились легко. Оказывается, он знал Вик-Вика (даже такое его краткое имя), верил в его находки и раздумья, хотя его всякие выдумки и претензии в Университете не популяризировались, не поощрялись. Упрямый самолюб. Явно с приветом. Бывает. Но в общем-то – что-то интересное. Может, все талантливые люди – такие, неординарные. Жаль, что куда-то сгинул.

Алеша, было, начал сбивчиво и невнятно говорить об отце, который сейчас заболел. Но «Петя» прервал его: «Не крути. Я все понимаю. Без претензий. Буду и останусь на подхвате, после похода вместе сходим к твоему папе. Я о нем тоже слышал еще в Университете» (посещение, заметим наперед, не состоялось, – папу к этому времени уже увезли в Москву).

Дома – с походом, как и предполагали ребята, – все в порядке. Воскресный поход с учителем (с физиком! Мужиком, спортсменом! Да еще на Турбазу!) – полная поддержка!

Электричка пришла на станцию еще в полутьме, в предрассветных сумерках. Было прохладно. Легкий морозец, хотя снег почти сошел. По дороге ребят с учителем обогнала плотная толпа, казалось, убогих старушек, обгонявших друг друга, чтобы занять в церквушке место – служба предполагалась воскресная, долгая.

На Турбазе не задержались. решили сразу идти на место. С обратной стороны Турбазы, вперед, к реке. Прошли мимо университетской обсерватории. Там, кажется, шла какая-то стройка, гудела бетономешалка, рядом стояла лошадь, на санях какой-то закрытый короб. Дальше, как и летом, – широкий утоптанный спуск к пойме реки, на краю спуска просматривался даже след от лыжни.

Но вот и река. еще покрытая снегом. Но было видно по всему – река как бы набухла, чуть вздыбилась, еле сдерживается, чтобы не ринуться вниз по течению грохочущим ледяным обвалом – ледоходом.

182

У тайн Вселенной

По левому берегу шла леденистая лыжня, местами – там, где уж совсем стаял снег, она прерывалась, открывалась знакомая летняя тропа. Слева виднелись полуразрушенные с косыми прослойками скалы. Над ними местами вились еле заметные прозрачные струйки пара. Заметив эти струйки, Петр Петрович даже приостановился, стал внимательно вглядываться в разрушенные скалы.

Неожиданно из-за дерева навстречу вышел крупный мужчина в форменной фуражке. С ружьем. Лесник?

– Здравствуйте, я лесник, – сказал мужчина. – А вы куда путь держите?

Петр Петрович отреагировал сразу:

– Здравствуйте! А я – учитель, Петр Петрович. Мы тут с ребятами интересуемся скалами. Особенно – вон теми, от которых пар идет.

– Да. Это – камень «Теплый». Такие камни и дальше по реке есть. еще километров 60–70 вниз по течению почти до Верхнего Села. Только в войну, как мне рассказывали, когда кругом вырубили лес, они быстро стали разрушаться. Старики говорят, что раньше эти камни были горами. Хотя тоже – теплые, особенно у подножия. Были даже теплая пещера и теплый ручей. Только народ туда не ходил. Чего-то опасались.

– Ну, ладно, – прощаясь, сказал лесник. – Изучайте. Только с кострами поосторожнее. Да далеко в лес не ходите. Не надо.

III

За Камнем-малюткой сохранилось костровище с рогатинами. Как летом, по оттаявшей земле среди камешков струился ручеек. решили сделать привал, попить чайку. Когда вскипел котелок, достали припасенные из дома бутерброды – съели их сразу, почти все.

– Легче идти будет, – сказал Петр Петрович.

Тропы вверх, на высокий берег, не было. Но Алеша заверил, что он дорогу хорошо помнит.

Карабкаться вверх было в общем не так уж трудно. Снег на этом берегу почти весь стаял. А его остатки, островки сейчас, поутру превратились в неглубокую ледяную крошку. Так что двигались бодро, в хорошем темпе, без остановок.

Но на гребне увала Алеша остановился. Куда же идти дальше? Много оврагов. Все похожие друг на друга. Где же «наш»? решили, по предложению Петра Петровича, сделать широкий полукруг от этого до другого края увала, а затем «сжимать» его.

183

Книга вторая. О любви

На другом краю увала, ближе к Турбазе, неожиданно выскочили на санную дорогу. Она спускалась в овраг. Не там ли? Нет, в овраге на одном из склонов сделан какой-то проем, он забит досками, есть даже что-то вроде двери с металлическим засовом (не закрытым, только щепочка), на земле рядом с санной дорожкой следы цемента. Не склад ли это какой-нибудь сооружает Турбаза или Обсерватория? Нет, все это не то. Нужно возвращаться на «свой полукруг». Теперь новый полукруг стали делать внутри «старого», более узкий, короткий. И только начали проходить его, как Алеша закричал:

«Ура! Вот оно, дерево!»

– Какое дерево?

– Да то, на котором был знак. А от этого дерева не так уж далеко до Дома.

Пригляделись. Действительно, на дереве, пусть и полустертый, но виден кругляшок затеса с двумя поблекшими буквами «Su-W», и тут же – небольшая стрелочка.

Прошли по тому направлению, куда указывает стрелочка, и вот уже видно упавшее дерево, вершина которого нависает над оврагом. Все. Мы у цели.

Пошли к Дому прямо, минуя всякие тропы и ступеньки. Тут память у Алеши сработала точно, хорошо.

Когда ребята вместе с учителем оказались на небольшой площадке около земляного Дома, то здесь, по впечатлениям Алеши, будто бы ничего и не изменилось. Площадка расчищена. Окна не занавешены. Даже дверь не закрыта, только засов наброшен, на щепочке («Смотри-ка, – внезапно обдала мысль Алешу, – как на строящемся складе; или это не склад вовсе?»).

Алеша долгим взглядом посмотрел в глаза Петра Петровича. Спросил:

– Может, войдем в Дом? И признался: – Папа не решился. Для него «Дом» – святое.

– Да, святое, – согласился Петр Петрович. – И тут же громкогромко крикнул:

– Викентий Викторович! Викентий Викторович! есть кто здесь?

Откликнись!

В ответ – ни звука. В лесу даже стало еще тише, беззвучней. Будто все замерло. Тогда Петр Петрович сказал:

– Мы, наверное, все же должны зайти в Дом. Всякое может быть.

Только оставим записку с извинениями и своим адресом.

Петр Петрович вынул щепочку из засова, откинул его, открыл дверь и вместе с ребятами вошел в Дом.

184

У тайн Вселенной

IV

В Доме было темно.

Но когда Петр Петрович зажег висящую на гвозде у дверей керосиновую лампу, оказалось, что здесь – большая со вкусом, искусно отделанная комната. Слева – письменный стол, еще одна лампа, кресло, кровать. Полка – с книгами, папками бумаг. Справа – печь с камином, кресло, дальше – небольшая перегородка, а за ней – широкий стол. На столе – привинченные к столу тиски, какие-то колбы, портативный паяльник, еще что-то из «техники» – целая лаборатория. Тут же что-то вроде экрана, стоящего на подставке и прикрытого темной занавеской.

Петр Петрович зашел за экран. Там – еще одна лампа и не керосиновая, а, по словам кого-то из ребят, карбидовая, трескучая, с неприятным запахом. Когда Петр Петрович зажег лампу, экран даже под занавеской осветился ровным светом.

Алеша видел, что Петр Петрович, как только зашел за перегородку, почему-то напрягся, встревожился. Особенно после того, как он пригляделся к материалу, лежащему в белой ванночке на столе. И еще более, когда он взял один из осколков тонкой плитки, лежащей в ванночке. Алеша уже рассказывал о таких плитках, и, кажется, именно они как раз подобраны или добыты в Теплых Камнях (возможно, в одном из слоев скал).

Но сейчас Петр Петрович воочию увидел и напрямую ощутил эту плитку (плитка была матово-серой, с небольшой желтизной и с неровными, угловатыми краями, местами под тонким слоем проглядывал желтовато-красный, словно опаленный, наплыв).

Но в это время где-то за Домом раздался резкий хлопок взрыва или выстрела, какой-то крик (и будто даже различимы слова –

«сюда-сюда»).

ребята вместе с Петром Петровичем, бросив все, выскочили из Дома, скатились со склона оврага и побежали в ту сторону, откуда прозвучали странные тревожные звуки. На пути оказался небольшой

185

Книга вторая. О любви

подъем. Перескочили его, и вдруг все оказались в другом овраге – притом как раз в том, где они (вот номер!) совсем недавно были. На одном из склонов – проем, забитый досками, есть даже что-то вроде двери с металлическим засовом, на земле рядом с санной дорожкой следы цемента... Все похоже на сооружаемый склад. И как раз тут, у санного следа, патрон, слегка дымящийся клочок ваты (пыж, что ли?).

Но что это? Что происходит или случилось? Не видно никого из людей. Только вот металлический засов двери закреплен не щепочкой. На нем висел и даже, казалось, чуть-чуть раскачивался большой висячий черный замок.

– Эй! Кто тут есть? – громко крикнул Петр Петрович. И добавил неожиданно: – Викентий Викторович! Викентий Викторович!

Ни звука. Петр Петрович и ребята потоптались еще немного, прислушались, Алеша подошел к двери проема, потрогал замок – крепкий, даже слегка теплый.

Нужно идти обратно в Дом – там остались рюкзаки, лампы не потушены, дверь не закрыта. Не распахнута ли вообще?

Но у Дома Петра Петровича и ребят встретила новая неожиданность.

Дверь Дома оказалась плотно закрытой. На металлическом засове висел большой висячий черный замок. Точь-в-точь такой же, какой оказался на двери «склада». У дверей лежали рюкзаки, оставленные ребятами в Доме.

Оказалось закрытым и окно. Плотный фанерный щит с металлической окаемочкой был подогнан в пазы по внешней раме окна и, судя по всему, как-то крепился изнутри Дома.

Петр Петрович порылся в своих карманах, пробормотал: «Фу ты, черт». Затем достал из своего рюкзака, который не снимал все это время, блокнот. Что-то быстро написал на вырванной из блокнота странице и засунул записку в щель двери, рядом с замком. А после этого сказал:

– Все. Возвращаемся домой. Как Алеша? Нет возражений? Возражений не было.

V

Возвращались через овраг со «складом» по санному следу. Вскоре оказались на пологом спуске, теперь – подъеме. Недалеко от Турбазы обогнали неторопливо ищущего лесника с ружьем. Тот заметил обго-

186

У тайн Вселенной

нявших его ребят (просто так заметил, случайно, попутно, или специально ожидал? – кто знает):

– Что-то мало вы погуляли, парни.

– Да, мало, – отозвался (не входя в подробности) Петр Петрович.

На Турбазе остановились у одного из корпусов, на одной из широких скамеек. Тут же на стене висело расписание электричек.

– С полчасика можем пофилонить, отдохнуть, – сказал Петр Петрович. И тут же, снова порывшись в своих карманах, опять пробормотал: «Фу ты, черт».

– Что случилось? – спросил Алеша.

– Да вот, – ответил Петр Петрович, – хотел было взять небольшой образец пластинки из Теплого Камня. Тот, который в ванночке и который я держал у экрана. Но вот не получилось, в спешке оставил в Доме.

– Ничего, – успокоил учителя Алеша. – Папа взял довольно большой образец, он теперь в свинцовом контейнере на нашей даче, так что поделимся с вами.

Воспользовавшись тем, что какой-то разговор начался, Петр Петрович, как говорится, продолжил тему.

– Вот что, ребята, – сказал он. – Вы не расстраивайтесь, что план наш по разведке не во всем состоялся. Хотя что-то есть, да и минусовый результат – тоже результат. Но гости мы оказались все же нежданные, нежеланные. В общем-то иного (коль скоро мы коснулись серьезного дела) и быть не могло. Даже в чем-то можно восхититься, как ловко и изящно нас выдворили. Не допустили, дали понять, что мы – публика нежеланная. Но все же не отторгли совсем. Что уже неплохо.

Петр Петрович продолжал: – А дело тут, могу заверить, – крупное. Надо как-то вступить в контакт с Вик-Виком. Эта забота моя и твоего папы (кивок в сторону Алеши). И моя же забота – теоретическая часть. Тут нужно поглубже покопаться в науке. разобраться хотя бы на уровне гипотезы. И посоветоваться, Алеша, с твоим папой. Никого другого привлекать пока не надо. А мы все давайте образуем группу «Поиск» – следующим летом совершим сплав на байдарке по реке, порыскаем по левому берегу, особенно там, где разрушенные Теплые Камни.

Петр Петрович не стал спрашивать «согласны – не согласны?». Все было ясно и так.

К вечеру вернулись домой.

187

Книга вторая. О любви