Новая грань

А СЕЙЧАС ВНИМАНИЕ! На первый взгляд может сложиться впечатление, что право – это все же не более чем некое «механическое устройство», «машина» каждодневного, постоянного воспроизводства существующих отношений, «агрегат» порядка и дисциплины, который к тому же в основном используется государством, властью.

«своих» законов, нередко лицемеря в общих формулах и декларациях, стремится все же добиться и добивается «своего» порядка, «строжайшей дисциплины»!

Но вовсе не случайно указанные особенности права названы досто-

инствами, притом – уникальными. Право, благодаря этим особенностям при реализации своих функций по обеспечению организованности и дисциплины, порождает одновременно поразительный, нежданный эффект. Эффект, который является неизбежным следствием такого реального, практического использования права как нормативного, определенного по содержанию принудительного регулятора и который одновременно свидетельствует о его новых, весьма важных гранях.

35

Право – надежда наша

Прежде всего такой эффект связан с н о р м а т и в н о с т ь ю права, с нормами (которые, напомню, сами по себе – явления поразительные). Ведь действие норм, т.е. общих правил, тем более общих правил, выраженных в законе, само по себе означает, что те или иные требования и положения одинаково распространяются н а в с е х – на заранее неопределенный круг лиц, подпадающих под действие нормы.

Одно дело, например, когда властвующее лицо предписывает в индивидуальном порядке: «Петр обязан возместить убытки Иосифу за вред, причиненный его посевам».

Стало быть, само по себе действие норм (и чем более высок уровень их «общности», тем во все большей мере) утверждает начала равенства между лицами. И отсюда – в обществе, даже при отсталых, реакционных и тиранических режимах, в какой-то мере (пусть и в самой малой) утверждается принцип одинакового подхода к людям, «равных мер», «равновесности» в их правах, обязанностях, ответственности. Впрочем, как и все в нашей жизни, те или иные «+» сопровождают известные «–», и потому надо держать в памяти и такого рода ситуации, когда при определенных хитроумных государственных построениях принципы юридического равенства оказываются реально действующими в отношении только «подданных» – людей подневольных, крепостных и полукрепостных людей (нечто похожее наличествовало как раз в советском обществе).

Не менее существенное значение (притом опять-таки для человека, для личности) имеет и другая, казалось бы, «техническая» особенность права – о п р е д е л е н н о с т ь прав и обязанностей.

На это обратил внимание дореволюционный специалист по гражданскому праву – Иосиф Алексеевич Покровский1. Наряду с призна-

1 Не так давно издательство «Статут» переиздало его книгу «Основные проблемы гражданского права» (353 с.) с прекрасной вступительной статьей профессора А.Л. Маковского под названием «Выпавшее звено» (там же. С. 3–32). Не сомневаюсь, читатель,

36

Глава первая.

нием важности нормативности он выдвигает на первое место среди достоинств права именно его способность вносить в нашу жизнь необходимую определенность! Вот что пишет русский правовед: «Одно из первых и самых существенных требований, которые предъявляются к праву развивающейся человеческой личностью, является требование о п р е д е л е н н о с т и правовых норм». И дальше следует такая мысль: определенность права все более «с т а н о в и т с я в о п р о с о м с а м о й л и ч н о с т и. Индивид, поставленный лицом к лицу с обществом, государством, имеет право требовать, чтобы ему было этим последним точно указано, чего от него хотят и какие рамки ему ставят. Логически это право на определенность правовых норм есть одно из самых неотъемлемых прав человеческой личности, какое только себе можно представить; без него, в сущности, вообще ни о каком «праве» не может быть речи»1.

И здесь еще такой момент, связанный с «самой начальной», исходной особенностью права – его властностью, принудительностью. С тем, что право в государстве действует как закон (юристы называют его «объективным правом» или «позитивным правом»), и с тем, что юридические нормы обеспечиваются и гарантируются, как мы видели, самой мощной силой в обществе – принудительной силой государственной власти.

Отсюда вытекает, что и определенность права, и его нормативность приобретают качество прочности, надежности. И следовательно, прочным, надежным становится правовой порядок в обществе. Обстоятельство – исключительной важности не только для общества в целом, но также опять-таки для каждой личности.

И по этому вопросу возьмем на заметку слова профессора И.А. Покровского: «Если первым требованием развивающейся личности к правопорядку является требование определенности права, то вторым является требование его п р о ч н о с т и. Впрочем, – продолжает русский правовед, – оба требования тесно друг с другом связаны: они оба – только две стороны одной и той же естественной и «неотъемлемой» потребности индивида иметь свое ясное и определенное место в жизни целого социального организма»2.

И тут еще одна оговорка уже со стороны автора этой книги. Определенность прав и обязанностей, наличие ясного места в жизни обще-

обратившись к этой замечательной книге, получит истинное удовлетворение от знакомства с основательным научным исследованием по праву.

1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 89.

2 Там же. С. 106.

37

Право – надежда наша

ства опять-таки могут быть, например, при тираническом строе всего лишь «определенностью» и «ясностью» в общем-то подневольного человека со скромным набором прав, зависимого от чиновников, статусом подданного, должного подчиняться воле всевластного правителя. Впрочем, это именно оговорка, которая не умаляет отмеченные достоинства права как нормативного регулятора, способного вносить в жизнь людей необходимую определенность.

НОВЫЕ ГРАНИ действия права, его «поворот» к человеку, к личности (пусть еще не во всем достаточно завершенные, не всегда и не во всем на практике срабатывающие в интересах человека) обусловливают необходимость более основательного, более развернутого понимания права и принципа законности. Казалось бы, попутное, побочное, а в действительности весьма социально глубокое действие права как нормативного регулятора порождает ряд существенных выводов. Эти выводы затрагивают жизнь общества в целом, но они касаются и самого права, понимания его природы и миссии.

Один из таких выводов – эта сама возможность признания права в качестве особого и суверенного явления в обществе (а не в виде некоего придатка, чуть ли не «отростка» государственной власти). И следовательно, коль скоро юридические нормы по самой своей природе пред-

полагают, что они в принципе одинаково распространяются на «всех», означает и возможность того, что норма права может включать в орбиту своего действия также и «саму» государственную власть.

Выходит, право в принципе далеко не во всем «инструмент государства», а в каком-то отношении может (и должно) быть вовсе не

«инструментом». Для права, в большой степени зависимого от власти (иначе невозможны его принудительность, общеобязательность), одновременно намечается встречная зависимость. Со своей стороны и государство, его органы и должностные лица могут (и должны) быть подконтрольны праву, призваны подчиняться действующим юридическим нормам. Отсюда – сама возможность понятия «правовое государство». Да и просто-напросто необходимость соблюдения государственной властью действующих юридических порядков, норм и процедур. Даже самых простых, элементарных.

Хотя – надо заметить – и тут полной завершенности еще нет. Речь идет только о возможностях (в том числе возможностях образования

«правового государства»), что решающим образом зависит от условий и обстоятельств экономического и политического порядка, да и от развития самого права.

38

Глава первая. Иллюзии и простые истины

И ЕЩЕ ОДИН ВЫВОД общего порядка.

Глубокое, «социальное» действие права (даже в пределах его особенностей, относящихся в основном к обязанностям и ответственности) открывает его новые грани, которые обусловливают необходимость более основательного, более развернутого понимания принципа законности. В частности, того, что принцип законности наряду с требованием строгого, неукоснительного исполнения юридических обязанностей и ответственности охватывает и ряд других жестких, императивных требований.

Это – прежде всего требование верховенства закона (так как именно

законы, а не любые нормативные документы «задают» порядок строжайшего соблюдения и исполнения юридических норм; кроме того, они, законы, касаются правового положения личности, да и самой государственной власти, их правовых возможностей – того, что они

«вправе» делать, как они «вправе» поступать).

Оказывается также, что важнейшим из элементов законности является требование равенства всех субъектов перед законом (и надо добавить – перед судом – обстоятельство в высшей степени важное для права англо-американской группы, где источником права является судебный прецедент).

Наряду со всем этим законность, что и подметил русский правовед, должна быть вообще как бы «развернута» на личность, на ее высокое положение в обществе, ее правовые возможности. Здесь начинает вырисовываться еще ряд требований – пусть и на уровне всего лишь возможностей, которые с необходимой определенностью раскрылись в ходе демократического развития общества, утверждения в нем последовательно гуманистических начал. Ближайшим же образом они начали обозначаться при утверждении в правовой и во всей

социальной жизни категории – субъективное право.

Впрочем, это – уже особый разговор. А сейчас важно еще раз сказать о том, как новые элементы законности с новых сторон подчеркивают значение права в жизни людей, его социальную ценность.

Конечно, в соответствии с господствующим ныне правосознанием существуют ценности более высокого порядка – высшие моральные и духовные ценности. Для людей, исповедующих те или иные мировоззренческие учения, они связываются с демократическими и гуманистическими ценностями, с известными идеалами, религиозными верованиями. Есть духовный мир каждого человека, его собственное понимание счастья и путей его достижения.

Но ведь прежде всего в нашей людской жизни должны утвердиться

простые людские законы, принцип законности! Прежде всего в качестве

39

Право – надежда наша

первейшего условия «для всего другого», возможно, и впрямь более высокого, в общественной жизни на основе законов должен быть установлен единый, обязательный для всех, строго определенный порядок! И тем более такой порядок, который развернут на человека, на его определенное, достойное и прочное место в обществе, во всем общественном организме. И вот какая сторона самого явления, обозначаемого словом «законность», представляется особенностью первостепенной важности. Это абсолютность законности. Здесь действует принцип «или-или». Или безусловная, не знающая никаких изъятий и отступлений одинаковая для всех законность. Или законности нет вообще. Малейшее, самое будто бы вполне оправданное по соображениям морали или целесообразности отступление от строжайшего соблюдения и исполнения действующих юридических норм приводит к страшной беде – разрушению законности вообще. К легализации произвола, самодурства власти. Ибо коль скоро раз сделано «отступление» и «изъятие», возникает ситуация, когда оказывается допустимым делать подобные «отступления и изъятия» всегда, как заблагорассудится, по вольному усмотрению (находить оправдательные ссылки в этих случаях для нас, людей, особенно юристов, обслуживающих власть, придворных юристов, – дело легкое и привычное). Здесь, впрочем, возникают трудные, не сразу решаемые проблемы. Например, как быть в случаях, когда закон устарел или явно нецелесообразен. Не касаясь всех тонкостей этой действительно сложной проблемы, выскажу такое общее соображение об оптимальном, на мой взгляд, ее решении. Сам факт нарушения любого закона (как бы мы ни осуждали его по мотивам «устарелости» или «нецелесообразности») должен быть зафиксирован в с е г д а, но вот применение последствий за такого рода нарушения, например использование карательных санкций, должно следовать по существующим юридическим процедурам н е всегда. К тому же фиксация факта нарушения закона и одновременно неприменение или «сдержанное» применение судом юридических санкций – это само по себе «тревожное» обстоятельство, и оно должно быть основанием для того, чтобы в практическом порядке началось рассмотрение вопроса об обоснованности закона, о необходимости его отмены или внесения в него изменений.

1.