Основное (первичное) содержание естественного права §17. Первый мотив: новая справедливость

Объективизм старого (квиритского) права в конце концов погубил свое детище. Удержание старых, отживших форм продолжалось чересчур долгое время (л., гл. XV и XVI) и дало наконец юриспруденции повод к серьезному сравнению с ними форм новых.

Сравнение привело к тому, что новые убеждения и нормы очертились наиболее симпатично на отжившем фоне, который отталкивал от себя юриста. Субъективному отношению был придан объективный характер, и в результате «естественному» разуму приписали произведение новых учреждений. Объективизм в его старом значении исчез и сменился новым, философским объективизмом, который простерся над областью, как раз противоположной области старого права. Естественное обозначало собой близкое к потребностям времени — новое, в противоположность к отжившему старому, которое относилось на счет «гражданского» разума (ratio civilis). Вера в первоначальный золотой век, когда естественное право не было еще стеснено проявлениями этого второго фактора, заключала в себе средство, которым примирялось отсутствие естественного права в ближайшем прошедшем с вечностью и первобытностью этого права463. Кроме того, существовала потребность определить тот высший авторитет, на котором зиждилось новое право, стоявшее, как известно, вне области авторитетов, открыто признанных за источник права. Сведение нового права на естественный разум удовлетворяло этой потребности. В этом отношении справедливо то мнение464, которое полагает, что в образовании общенародного права (ius gentium) лежало начало пути, приведшего римских юристов к праву естественному (л., с. 489 и сл.). Но далее несправедливо думать, что при образовании ius gentium существовала практическая потребность в исследовании «природы вещей», которая должна была послужить основным источником и критерием новых норм, что «великое событие образования ius gentium рядом с ius civile — правовой системы, проникнутой единым духом и наравне с цивильным правом получившей применение к Римлянам, — это событие останется непонятным, если мы не примем, что оно произошло вследствие ясного и решительного признания в naturalis ratio, naturalis aequitas — нового правового принципа» (Гильдебранд).

Рассуждая так, мы упустили бы из виду прежде всего то обстоятельство, что согласно с духом римской юриспруденции процесс творчества нового права должен был происходить не дедуктивным, а индуктивным пу- тем. В каждом отдельном случае римские юристы приспособлялись к потребностям гражданского быта и оценивали найденный для них юридический порядок, руководясь чувством практической целесообразности, которое совершенствовалось по мере возраставшей практики и опытности. Чуткие в высшей мере к конкретным различиям и особенностям юридических казусов, они даже в лучшее время своей истории обнаруживали полное отсутствие подобной способности по отношению к общим мотивам своих решений (л., с. 482 и сл.). Тем менее оснований представляется для ожидания встретиться с ней на первых порах образования новой системы. Но когда главная часть реформы была уже совершена и в юриспруденции возникло стремление отдать себе отчет в пройденном пути, только тогда мог потребоваться общий принцип для теоретического оправдания всего сделанного. Естественный разум и естественная справедливость послужили средством к такому оправданию. Авторитетом природы, стоящим выше всех возможных человеческих авторитетов, покрывалась произвольная деятельность претора, который подкапывался под свод старого закона и обычая, освященный веками.

Квалификация новых учреждений в качестве естественных выразилась в тех случаях, где римские юристы причисляют к естественному праву отдельные институты нового происхождения, противопоставляя их обыкновенно институтам старого права. Так, естественному праву приписывается когнатство со многими его последствиями (между которыми главное место принадлежит наследственному праву когнатов), противополагаемое старому принципу агнатства465; туда же относится опека над лицами, не достигшими 25-летнего возраста466; туда же принадлежат далее многие сделки, лишенные обязательной и торжественной формы, каковы традиция467, наем и купля468, constitutuin [уговор (лат.)]ь, вообще pacta [соглашения (лате.)]0; вместе с тем к естественному праву относятся принципы bonae fidei [добросовестность, чистосердечность (лат.)] и свобод- ного толкования сделок, служащие душой нового договорного права и чуждые старому Риму469; exceptio doli mali [возражение о недобросовестности (латга.)]470; смягчение рабства471; вещный иск жены против мужа относительно приданого472.

История свидетельствует с полной очевидностью, что все названные институты и принципы составляли произведение умственных и социальных условий, наступивших в Риме в последние три века республики, идо того времени не были известны юриспруденции. Их гармония с означенными условиями отразилась в юридическом сознании в форме признания их естественности.

В этой именно области естественного права надо искать центр отождествления справедливого (aequum, aequitas) с естественным (aequitas naturalis), следы чего в достаточном количестве разъяснены по источникам. Уже в воззрении Цицерона существовала внутренняя связь между естественным правом и справедливостью, обусловленная, конечно, тем, что в aequitas нашло свое выражение правосозерцание римского народа, и то же правосозерцание руководило Цицероном при конструкции его ius naturale473. Гак же связь продолжается у позднейшей юриспруденции. В сущности, «естественное право» и «справедливость» выросли на одной почве; они служили различными выражениями одной и той же идеи, характеризовали с различных точек зрения одну и ту же область явлений. Субъективная правда, выраженная в справедливости, становилась в естественном праве правдой объективной; естественное право объясняло справедливость, сводя субъективное чувство на объективную природу вещей474. Объективирование, как скоро оно произошло, допускало применение атрибута естественности к таким случаям, к которым справедливость оставалась индифферентной475; но тем не менее последняя оставалась первым корнем естественного права. Это отношение выражалось ясно в греческой философии476; в Риме оно было скрыто тем обстоятельством, что aequitas была произведением римской жизни, тогда как идея естественного права явилась в Риме со стороны уже в готовом виде. Корень римской aequitas в том виде ее, как она является в новом римском праве, составляла идея, объединявшая всю совокупность юридических идей нового происхождения, которые получили первоначальное признание в субъективном сознании общества и юриспруденции и были проведены постепенно в действующее право. Это было новое правосозерцание римского народа, особенностями своего исторического развития отделенное резкой чертой от старого цивильного права477. Сложившись, aequitas объективировалась, приняла вид самобытной силы, связанной с известным юридическим содержанием и имевшей абсолютное превосходство над прочими факторами правообразования. Это стремление к объективированию совпало с другим, шедшим ему навстречу стремлением — стремлением наполнить конкретным содержанием абстрактную идею естественного права. Самобытная справедливость стала естественным правом.

<< | >>

↑

Источник: Новгородцев П., Муромцев С., Кареев Н.. Немецкая историческая школа права. — Челябинск: Социум,. — 528 с.. 2010

Еще по теме Основное (первичное) содержание естественного права §17. Первый мотив: новая справедливость: