Миф культуры: православие

Мифом евразийской культуры стало православие: оно как «симфоническая» форма религиозности характеризуется тенденцией к всеединству, что позволяет ему синтезировать различные идеологические течения, входящие в культуру и даже примыкающие к ней*.

Буддизм с наибольшей для язычества духовной силой и в родственных православию тонах раскрывает идею искупления и судьбы. Его религиозно-этические категории распространяются на все бытие, не ограничиваясь только человеческой сферой. Религиозные обряды и культы здесь уже не могут толковаться как магия, но «приобретают смысл существенной для всего мира деятельности, и само религиозное учение получет жизненность и реальную силу в бытовом исповедничестве»376. Религиозная идея становится вполне конкретной, и ее развитие отождествляется с развитием жизни.

В этом плане православная культура (и буддизм) демонстрирует свое отличие от европейской культуры, очень своеобразно трактуя проблему зла: в ней на место борьбы со злом, выступает задача его преодоления силой терпения и веры в то, что оно само уничтожит себя «при свете активно осуществляемого добра». Культура, ориентированная на задачу по «организации хаоса», на постепенное расширение организованного (истинного) начала на всю сферу Вселенной, противостоит здесь культуре, ориентированной на непримиримый конфликт истинного и ложного.

Евразийская концепция констатировала наличие определенного тяготения в «потенциальном православном мире» к русской православной культуре как к особому центру: при этом он должен прийти в русло этой культуры в ходе своего свободного саморазвития. Православие признает себя культурой, обладающей полнотой истины в одной из ее аспектов, не отрицая вместе с тем других возможных и существенных ее аспектов как иных выражений право- славия. Оно хочет их свободного саморазвития, «дабы... оно незамкнуто в себе, и в своем саморазвитии призывает к свободному са-* моразвитию и других»377.

Православная культура не признает границы между областью веры и областью дела: практика должна осмысливаться, объяснять— ея и оправдываться идеей (религией); теория должна становиться: ^практикой, на практике оправдываться и осуществляться. В этой: связи культура и государство (часто отождествляемые в евразийстве) оказываются начально организованным материалом собственного своего церковного бытия. Они являются тем, что «может и должно быть церковью, что уже становится церковью», хотя этот процесс в значительной мере протекает латентно.

Православная идея как нормирующий и «стягивающий» культуру стержень, прошла через ряд этапов: в начале нашей эры средоточие мира находилось в древней христианской церкви как высшей «симфонической» личности, но по мере ее роста распавшейся на ряд церквей-культур, и вскоре романо-латинская субкультура стала рассматривать себя как единственную обладательницу истины.

«Православная русская церковь эмпирически и есть русская: культура, становящаяся церковью»,— подчеркивали евразийцы. Она цель евразийской культуры и центр тяготения «потенциально- то православного мира». Чтобы устранить рационально упрощенческие толкования и исключить всякую возможность предполагать -принудительное подведение всех субкультур под русские формы: православия, евразийцы предлагали «называть субъект культуры, 'географически определенный границами русского государства, не тіменем России, которое означает лишь первенствующую, и основаную народность...