Глава 3 СОЦИАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ

На примере бартовской концепции мифа мы рассмотрели его функционирование в стихии повседневности, в качестве языка описания самых обычных явлений. В этой главе мы хотим более конкретно рассмотреть такую его форму, как политический миф.

Питательной почвой для расцвета политического мифа является экономический кризис. Когда в обществе из года в год накапливаются раздражение и усталость, а призрак насилия маячит на горизонте, власть в целях самосохранения прибегает к традиционным формам защиты, заключающиеся в поиске ритуальной жерт- вы. Жертвоприношение должно устранить раздоры, соперничество, ссоры между собратьями, восстановить гармонию и усилить социальное единство. Оно становится особенно важным в обществе, в котором доминируют архаические формы переживания мира и борьбе за выживание подчинены все жизненные силы человека. Мы уже говорили о том, что современная ситуация, переживаемая украинским обществом, характеризуется острым мировоззренческим кризисом, выражающимся в утрате «смысловых значений» и ценностей. С мира, который окружал человека, спала пелена привычных ожиданий, смыслов, ценностей и иллюзий, он предстал в своей неприкрытой угрожающей наличности и непонятности. Особенно остро диффузия ценностей проявляется тогда, когда власть утрачивает легитимный характер и в обществе нарастает открытое противостояние политических сил, принимающее форму противостояния власти и оппозиции. Любая форма политического противостояния в обществе означает кризис власти, который ощущается не только в неспособности власти проводить свои решения, но и в утрате способности к символической номинации, то есть в утрате способности производить вещи и явления средствами классификации. В этом смысле французский социолог Пьер Бурдье определял государство в качестве обладателя монополии на легитимное символическое насилие. В нашем случае монопольное право государства на официальную номинацию потеряло силу коллективного консенсуса, силу здравого смысла. В обращении трех высших государственных лиц к украинскому народу (13 февраля 2001 года) мы в очередной раз наблюдаем, как власть стремится отстоять свое право номинации, право «называть вещи своими именами».

В отличие от ветхозаветного Адама, который дал имена «всем скотам и птицам небесным», нынешняя власть в своих текстах, посланиях, обращениях способна только воспроизводить архаические формы вйде- ния и классификации мира. Эти формы вйдения и классификации, построенные по принципу бинарной оппозиции, разделения мира на противоположные сущности, различные по своей ценности и находящиеся в перманентной борьбе, давно стали предметом анализа структурной ант - ропологии, изучающей первобытные общества. Власть в своих попытках проводить легальную классификацию опирается на противоположность явного и тайного, при этом предполагается само собой разумеющимся, что все действия власти прозрачны и открыты для критики, в то время как политическая оппозиция скрывается в тени, вынашивая «хтонические» планы государственного переворота. Власть постулирует наличие некоего скрытого универсального Субъекта заговора, которого можно будет увидеть только в будущем. «Украша i свщ - пишут авторы обращения, - ще д1знаються про замовниюв, оргашзатор1в та виконавщв, про рушшш сили цього провокацшного дшства». С одной стороны, власть заявляет, что она будет называть вещи своими именами, с другой, - она не знает, с кем имеет дело. Но поскольку потребность в номинации сохраняется, то используется затасканный политический словарь: «профессиональные революционеры», «украинские национал-социалисты», «фашисты», «антигосударственные силы». Так сущность мираускользает от понимания, он низводится до уровня объекта переживания.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Глава 3 СОЦИАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ: