Церковь и государство: правящий отбор
Православие, по мнению евразийцев, обладает способностью легко прирастать к той или иной политической форме посредством, глубокой веры в возможность и необходимость преображения бытия через его христианизацию.
И в то же время православие не видит в государстве единственной эмпирической силы, оно верует в свою силу и поэтому принципиально благожелательно ко всем, формам политической жизни; все это лишь ступени в организации, общества, а не его неизбежная и неустранимая форма1'2. Органическая связь церкви и государства затрудняет разграничение сфер их культурного творчества, но евразийство выработало принцип, такого разграничения: церковь — сфера свободной истины, деятельности и сфера соборного единства, т. е. «свободного согласования в освоении и раскрытии несомненного соборного предания». Государство — единство еще нецерковного мира, отъединенного в известной мере от церкви и разъединенного в себе самом. Государство черпает основы своей идеологии от церкви в органической связи с нею, но конкретизируя и осуществляя эти основы в своей мирской сфере. Государство неизбежно ошибается и грешит, так как функционирует в сфере греха: внутреннее разъединение государства проявляется ярче всего в разделении на правящих и управляемых, в отчуждении личности от общества, использовании силы и принуждения.Идеи, составляющие государственно-общественный идеал при разнообразных формах государственного и политического устройства, за внешней картиной правлений, учреждений и лиц, формируют систему «идеалоправства»: всякое длящееся правление, будт> оно единодержавным, народодержавным или иным, есть та или иная 4юрма осуществления идеалоправства, «более реально и ощу- тимб, чем люди и учреждения, народами и странами правят идеи»378. По своему характеру эти идеи представляются объективными, надындивидуальными, коренятся в господствующей идеологии и, осмысливая общественные явления, имеют значения идеала> образца и задания.
Для них характерны надпространственность и надвременносгь, т. е. определяющие черты мифологичности379.225
15 и. А. Исаев
Так, реальная власть в государствах Востока принадлежит не столько царю, сколько религиозной идее царя, в античном Риме — не императору, а национально-религиозной идее Рима, в современной Англии — не столько министрам, сколько идее правового государства. Колыбелью «идеи-правительницы» являются духовное самосознание и опыт правящего слоя данной национальной культуры».
Правящий слой (отбор) культуры выполняет функцию органа, выражающего не групповой, а общенациональный интерес: с евразийской точки зрения «правящий отбор» определяет не только тип государственного устройства, но и тип социальной структуры общества, тип народного хозяйства, тип культуры в целом*. Когда «правящий отбор» находится на службе у «идеи-правительницы», то это время его независимого функционирования в культуре, но когда служба становится самоцелью, то в системе неизбежно нарастают бюрократизм и коррупция, и возникает конфликт между правящей группой и «отбором». В этой ситуации правящий слой «дает трещину и сдвигается с идеальных устоев в классовый период своего существования»: возрастает его замкнутость и обостряется групповое самосознание. Жизненная необходимость заставляет отбор пополняться за счет внешних к нему социальных групп, чужаки все активнее начинают критиковать старый идеал, и целостность отбора разбивается380.
Истории известны удачные и неудачные попытки по созданию правящего слоя: к неудачным, например, относится система опричнины, к удачным — формирование петровской гвардии, служилого дворянства. Европейская культура породила рыцарство, католическая церковь — иезуитов, Китай — ученых, а Япония — самураев. Но наиболее качественным типом правящего отбора всегда оказывался слой, объединяемый на основе общности мировоззрения381.
Если вопрос о форме государственного правления обусловлен, прежде всего эмоциями, то более существен вопрос о признаках, по которым отбирается правящий слой.
Однако рационально можно констатировать только наличие некоей функциональной связи, между типом «отбора» и типом культуры, но выделить здесь причину и следствие не представляется возможным. Сравнение различных типов отбора демонстрирует их несовпадение с формами, государственного правления: аристократическая республика более похожа на аристократическую монархию, чем на демократическую республику; конституционная монархия ближе к демократической, республике, чем к абсолютной монархии. Поэтому более важным в> евразийской концепции культуры является не различие между монархией и республикой, а разница между аристократическим и де~ мократическим строем, т. е. между двумя типами правящего отбора. Общую тенденцию при этом выражает тот факт, что на смену старым формам правления приходит новая — идеократия, в которой все государственное и культурное строительство стихийно направляется в схорону создания особых "форм, соответствующих самому принципу идеократии (независимо от содержания самой, «идеи-правительницы»).Политическая модель правящего отбора (здесь нельзя не вспомнить стратификационные модели Платона и В. Соловьева) была. призвана подтвердить идею необходимости и неизбежности социальной иерархии и демонстрировала откровенную направленность против либеральных и марксистских моделей общества. Ее подчеркнутый формализм и замкнутость исключительно на принципе (а не на конкретном содержании идеи-правительницы) обеспечивал условия для утопического конструирования: с евразийской точки зрения сами спонтанные и стихийные общественные процессы формируют «правящий отбор», но перводвигателем остается «идея- правительница» — неуловимая, неподдающаяся рациональному анализу и вечная. «Идея-правительница» одновременно и недосягаемый социальный идеал, и средство его достижения.