<<
>>

ИСТОЧНИКИ ПРАВА ВО ВЗГЛЯДАХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ

Главный источник правовой системы США — так называемое общее, прецедентное право, доставшееся Соединенным Штатам в наследие от Великобритании с колониальных времен. Другим важным источником выступают законы, издаваемые Конгрессом, а также законодательство штатов.

К источникам права относятся и Конституция США, и конституции штатов. И наконец, источниками права являются подзаконные акты, издаваемые исполнительной властью[CXIII] [CXIV].

Судебная система в США состоит из двух уровней — федеральной системы и систем штатов. По сути, речь идет о «вертикальном» разделении судебной власти в федеративном государстве. При этом федеральная система не является вышестоящей по отношению к судам штатов; все системы — самостоятельны и независимы. Высший

орган для них — Верховный Суд США, по крайней мере в тех случаях, когда в деле задействованы федеральные законы[CXV].

Правовая система США на заре своего становления была подвержена влиянию колониальных переселенцев, имевших свои обычаи и традиции. Американская система судов в отличие от централизованной системы Англии имеет федеральные суды и суды штатов, которые в пределах своей юрисдикции рассматривают дела и создают прецеденты. В связи с этим в США получило развитие самостоятельное федеральное прецедентное право и прецедентное право штатов. «Каждая из высших судебных инстанций штатов, так же как и Верховный Суд США, сами по себе, независимо друг от друга определяют свое отношение к прецеденту и тем самым вырабатывают собственные особые правила его применения» 2.

И федеральная судебная система, и судебные системы штатов являются многоуровневыми. Низовым звеном выступают суды (trials courts), в которых осуществляется процесс доказывания. Решения этих судов обжалуются в вышестоящей инстанции — в апелляционных судах; решения последних обжалуются в верховных судах штатов или в Верховном Суде США.

Решения низовых судов штатов, как правило, не предаются огласке, за исключением, может быть, Нью-Йорка и еще небольшого числа штатов, в которых иногда публикуются отдельные выдержки из некоторых решений. Решения апелляционных судов публикуются в сборниках соответствующего штата, а также в разнообразных неофициальных собраниях.

Юрисдикция суда штата ограничена территорией данного штата. Соответственно, в его юрисдикцию по кругу лиц входят резиденты штата, а по кругу вещей — собственность, находящаяся на его территории. В некоторых случаях при определении юрисдикции суда действует так называемый закон длинной руки: юрисдикция суда штата может распространяться и на ответчика — нерезидента штата, если он каким-либо образом связан со штатом.

Общее право сложилось в средневековой Англии, где еще в XI в. появились королевские суды, использовавшиеся как средство объединения страны, создания единого правового поля. Этими судами на основе местных обычаев со временем были выработаны нормы, которые стали обязательными на всей территории страны; их совокупность и составила общее право.

В стремлении обеспечить единообразное применение норм общего права по всей стране судьи зачастую использовали при схожих обстоятельствах ссылки на ранее принятые судебные решения — прецеденты. Любое обоснованное отступление от прецедента также становилось прецедентом. Фактически судьи творили право. Поэтому общее право часто называют «правом судей».

Практика выносить судебное решение по делу, основываясь на прецедентах, стала краеугольным камнем американской судебной системы. Считалось, что, основываясь на ранее вынесенных решениях, судьи делают право предсказуемым, стабильным и эффективным '.

Правовое обоснование судебного решения — это мыслительный процесс, посредством которого судья гармонизирует свое решение с ранее принятым решением по аналогичному делу. Приемы такой мыслительной работы могут быть самыми разнообразными. Например, при формулировании решений очень часто используется метод аналогий.

Если обстоятельства идентичны, судья выносит такое же решение, как и по предыдущим аналогичным делам. Если же в рассматриваемом деле имеются отличающиеся или какие-то особенные, уникальные обстоятельства по сравнению с прецедентом, то судьи могут применять другие нормы, а не нормы прецедентов.

Принцип следования судебному прецеденту в США имеет свои особенности. В частности, судебная практика характеризуется гибким применением этого принципа, приспособлением его к политическим и социально-экономическим условиям. Высшие суды страны не считают себя связанными своими собственными судебными решениями.

Исторически заимствованная США англосаксонская система Common Law, согласно которой суд при постановлении решения опира-

ется в большинстве случаев не на писаный закон или статью кодекса, а на ранее принятое судебное решение по сходному делу, способствовала созданию специфического типа законности, а именно законности в форме прецедента1. Частое обращение судов в условиях прецедентной системы к широким и не всегда логически оправданным аналогиям приводило к смешению правовых и моральных норм и тем самым позволяло превращать мнение суда о господствующей морали в действующую норму права, на основе которой принимается решение суда по конкретному делу. При такой форме законности американский суд наряду с функцией применения права неизбежно наделяется и функцией правотворчества. Система Common Law приводила к тому, что провозглашаемый американской правовой идеологией принцип законности, предполагавший в классическом виде господство единой и устойчивой системы санкционированных верховной властью общеобязательных норм права, в условиях США никогда не имел под собой реальной почвы.

Исторически сложившаяся судебная система и система источников права в американском обществе, ориентированном, прежде всего, на практичную полезность и экономическую целесообразность, оказали существенное влияние на формирование концепций американских правоведов о соотношении судебного прецедента с иными источниками права.

При этом диапазон взглядов даже только в рамках социологической школы права максимально широк. Так, ряд авторов, делая акцент на решениях суда, подчеркивал значительную роль закона (Р. Паунд), некоторые считали закон лишь абстрактным символом (Т. Арнольд), другие особое внимание пытались привлечь к личности судьи, который является вполне обычным человеком (Дж. Фрэнк), но должен обладать высокими моральными характеристиками и осознанно, добросовестно нести справедливость в мир (О. Холмс).

3.2.1. Соотношение источников права в теории Р. Паунда

Источники права — это проблема, которая обсуждается правоведами, юристами-практиками во многих государствах в течение

долгого времени в рамках сложившихся типов правопонимания. Результатом являются различные теории, концепции, которые продолжают развиваться учеными до сих пор.

Как отмечает И.Ю. Богдановская, социологическая юриспруденция предложила не только иной, нежели в позитивизме, взгляд на право, но и на понятие источника права1.

Специфика социологического подхода заключается в том, что право связывается с деятельностью не государства, а социальных групп, формальные источники права наполняются социальным содержанием. Например, судебный прецедент рассматривается не как результат нормотворческих полномочий суда, а как утверждение приоритета определенных социальных интересов. Судья выполняет социальную функцию, выступая арбитром в конфликте социальных интересов, которые стоят за требованиями сторон. Судьи неизбежно должны сделать выбор и отдать предпочтение одному из таких интересов. Между тем судьи связаны судебным прецедентом, а это означает, что прецедент обеспечивает некий определенный социальный интерес, признанный приоритетным в данном государстве в конкретный период времени.

По мнению Е.В. Черкасовой, «в странах, принадлежащих к англо-американской правовой семье, господствует социологическое направление понимания права и естественно-правовой подход. Социологическое направление предопределяет признание существования права в форме отношения в его донормативной стадии.

Естественно-правовой подход обращает внимание на право как на справедливость, живущую в обществе. Синтез этих направлений обусловливает возможность выявления скрытого в жизни живого права за пределами законодательного поля»[CXVI] [CXVII].

Интересно отношение к источникам права, которое сформировалось в рамках американской социологической юриспруденции в теории Р. Паунда. Ведь именно различное отношение к таким источникам права, как закон и судебный прецедент, привело к формированию

двух различных направлений в рамках социологической юриспруденции СІЛА в XX в.

Р. Паунд, являясь представителем классической американской социологической юриспруденции, не отрицал значения закона как важного источника права, но подчеркивал особую важность «права в действии». Это можно понять, изучив теорию Р. Паунда.

Прежде всего надо подчеркнуть, что американский ученый давал троякое определение праву. Это, во-первых, правовой порядок, режим правового поведения, контролируемого систематически и в установленном порядке силой политически организованного общества. Во-вторых, совокупность правовых предписаний, т. е. тот властный, опорный материал, на основе которого разрешаются противоречия. И в-третьих, судебный процесс. К нему можно добавить и административный процесс — процесс выявления противоречий и установления причин рассматриваемых споров в соответствии с законом с целью поддержания правового порядка.

Наибольший интерес для выявления взгляда Р. Паунда на источники права представляет право в его втором понимании, т. е. как совокупность правовых предписаний. В этом смысле Р. Паунд делил право натри элемента: сами «предписания», «техническую сторону» и «идеалы», т. е. свод предписаний, разработанный и применяемый технически, исходя из традиционных идеалов. Таким образом, ученый подчеркивал, что понимать право лишь как совокупность правовых предписаний недостаточно, очень важную роль играет техника их применения и совершенствования, искусство юристов.

Именно на основе этого элемента права различают, например, две правовые системы: англосаксонскую и романо-германскую.

В первой из них (или в системе общего права) превалирует судебный прецедент, хотя закон и устанавливает общие правила, на основе которых должны разрешаться споры, но все же именно принципы, установленные при рассмотрении предыдущих дел имеют решающее значение. В другой же системе, как и в римском праве, техника совершенно иная: судебное решение здесь не рассматривается как основополагающий принцип, а лишь учитывается при рассмотрении дел, приоритет же отдается закону.

Особое внимание ученый уделял идеальному элементу в праве. Идеал определяется конкретным временем и местом, «преподавае-

мыми правовыми традициями» и показывает, что такое социальный порядок, какова цель социального контроля; на его основе происходит толкование и применение правовых предписаний, и именно он является отправной точкой для вынесения судебных решений.

Существует и другой момент, демонстрирующий то, что Р. Паунд не отрицал значения закона и при этом делал акцент на судебном прецеденте как источнике права. В одной из своих работ Р. Паунд утверждал, что право может выступать в качестве эффективного средства социального контроля, обеспечивающего правовой порядок, только если в нем присутствуют два основных элемента: императивный (обязательный) и традиционный1. Первый элемент — результат деятельности законодателя. Второй же элемент — результат опыта, это техника развития предписания. В Древнем Риме он основывался на практике юристов, разрешающих вопросы, которые возникали из споров, вынесенных на судебное рассмотрение. В США, где была воспринята правовая система Англии с ее «правом справедливости» (equity), этот элемент возник на основе принимаемых судом решений и из стремления судей вывести из практики общие принципы, чтобы применять их при разрешении конкретных дел. Это также подтверждает тот факт, что, выделяя значимость судебной практики, Р. Паунд не преуменьшал важность закона как источника права.

Другим важным положением правовой теории Р. Паунда является то, что за правом он видел тот или иной интерес. Продолжив европейскую традицию, ученый предложил свою теорию интересов, которая пронизывает все его правовое учение.

Р. Паунд определял интересы «как требования или желания, которые человек либо самостоятельно, либо посредством определенных объединений людей, либо в общественных отношениях пытается удовлетворить»2. И их необходимо иметь в виду при упорядочении человеческих отношений и контролировании поведения. Правопорядок или право не создают эти интересы. В связи с этим автор видел истину в естественно-правовом учении. Интересы будут существовать и при отсутствии правопорядка и органов, поддерживающих его. Потребность человека создавать и иметь что-либо всег-

1 PoundR. Social control through law. P. 2. 3 Ibid. P. 66.

да существовала в человеческом обществе, и не может быть таких условий, при которых все потребности были бы удовлетворены и не противоречили друг другу. Конфликт интересов возникает из-за соперничества между людьми, обществами при попытке удовлетворить свои желания. При этом право в форме закона закрепляет признанные государством интересы, а суд обеспечивает их реализацию. Таким образом, судебный прецедент способствует превращению «права на бумаге» в «право в действии».

Итак, применительно к взглядам Р. Паунда на источники права, можно сказать, что он выделял право как совокупность правовых норм, созданных законодателем, и право, формируемое в ходе судебного и административного процессов, которое обеспечивает соответствие права изменяющимся условиям жизни политически организованного общества. Важно то, что в отличие от сторонников реалистической школы США Р. Паунд придерживался точки зрения, что оба эти источника всегда сосуществуют и дополняют друг друга, способствуют обеспечению наибольшего количества интересов с наименьшими потерями, гармонизации интересов в обществе, что в свою очередь приводит к установлению правового порядка.

Интересно, что в американском праве Р. Паунд видел огромное количество разнообразных источников, которые составляют правовой материал в целом. Это и римское право, и германское обычное право, и каноническое право, и философские, экономические и политические идеи, а также «предписания и доктрины, произошедшие из рациональных заключений технической правовой науки», т. е. те нормы, которые создаются в результате деятельности судов.

Изучив правовую теорию Р. Паунда, можно сделать вывод, что он видел некоторую систему источников права, если трактовать их довольно широко (хотя он и не говорил об этом прямо). В этой системе можно выделить следующие основные уровни: 1) стандарты, постулаты цивилизованного общества, идеалы определенного места и времени; 2) интересы, которые стоят за правом; 3) совокупность правовых предписаний, «административных или судебных, тот властный, опорный материал, на основе которого разрешаются противоречия».

Без сомнения, можно согласиться с мнением, что Р. Паунд — основатель классической социологической юриспруденции в США. Он различал «право в книгах» и «право в действии» и приводил

множество примеров, когда судьи пытались приспособить букву закона к требованиям конкретных дел, не изменяя самого закона. Это разграничение — главный предмет изучения социологии права в настоящее время.

Идея права у Р. Паунда неразрывно связана с идеей социального контроля. Он ориентировался не на норму права, а на правоприменительную практику, где право в полной мере обнаруживает свою эффективность, не отрицая значимости закона, как важного источника права, развитию которого способствуют судебные прецеденты. По его мнению, судебный и административный процесс должны быстро реагировать на изменяющиеся социальные условия. Если действие решения судьи удовлетворяет цели установления социального контроля и достижения «нарисованной картины» идеального правопорядка, то налицо процесс «полноправного» права.

Центральная идея правовой теории Р. Паунда звучит так: «Право в книгах — это не право в действии». Данный принцип имеет особое значение и подчеркивает значимость судебного прецедента как источника права. Жизнь права, считал автор, заключается в окружающей его среде. Поэтому возникает необходимость в социологической юриспруденции, которая будет способствовать развитию права и адаптации правовой системы к изменяющимся социальным условиям.

3.2.2. Взгляд Т. Парсонса на источники права

Другой американский социолог права Т. Парсонс придерживался позиции аналогичной Р. Паунду. Он понимал право не как совокупность статичных норм, а прежде всего как процесс, причисляя «систему обобщенных безличных норм» к одной из «эволюционных универсалий», последовательно возникающих в ходе развития и усложнения любых общественных систем.,г независимо от их культурной специфики и разнообразия внешних условий.

В работе «Право и социальный контроль» Т. Парсонс определяет важнейшую задачу законодателя. Он пишет: «Законы должны быть выстроены в единую, сравнительно последовательную систему»1.

Parsons Т. The Law and Social Control. P. 58.

Рассматривая роль закона в системе источников права, он выделял четыре основные проблемы.

Первая проблема заключается в том, что составляет основу права. Это может быть чье-то авторитетное мнение, не нуждающееся в подтверждении, или некая религиозная ценность, или права, присущие людям, которые нельзя нарушать.

Вторая проблема касается значения закона для человека в определенной ситуации, в определенной роли. В целом законы должны быть сформулированы общими терминами, но его абстрактные положения не могут учесть все возможные обстоятельства, в которых может оказаться человек, отмечал Т. Парсонс как истинный представитель англосаксонской правовой системы, где главную роль играет судебная практика и судебный прецедент. Проблема интерпретации права — одна из центральных проблем.

Третья проблема связана с санкциями, последствиями подчинения или, наоборот, неподчинения закону. Последние могут варьироваться в зависимости от обстоятельств, в которых и из-за которых отклонения от законов имеют место.

Четвертой проблемой Т. Парсонс называл проблему юрисдикции, т. е. к кому и в каких обстоятельствах закон применим во его различных интерпретациях[CXVIII] [CXIX].

Право, по Т. Парсонсу, должно обеспечивать устойчивость социальной системы посредством разрешения конфликтов. Для эффективного выполнения данной функции право должно быть кодифицировано, а юридическая практика четко организована. Только когда нормы установлены и интерпретированы уполномоченными органами возможен строгий порядок. А под «нормой», по мнению исследователей творчества Т. Парсонса, в конечном счете скрывается «общепринятая ценность»2.

Анализируя систему права, Т. Парсонс представлял ее как относительно самостоятельное, устойчивое по сравнению с политикой образование. Главной функцией государства является легализация всей политической системы. «Закон, — подчеркивал автор, — это не свод

абстрактных правил. Это свод правил, поддерживаемый определенными видами санкций, легитимированных (узаконенных) и применяемых в определенных случаях. Это свод правил, который соотносится со спецификой коллектива и ролью индивида в нем»1.

Итак, основной целью Т. Парсонс видел обеспечение равновесия всех структурных элементов социальной системы, избавление ее от конфликтов и столкновения интересов. Сделать это можно с помощью четко установленных, упорядоченных норм права, которые будут регулировать действия коллективных и индивидуальных членов общества и определять ситуации для них.

Особое внимание ученый уделял конституционным нормам, так как в подавляющем большинстве случаев правовые системы содержат писаные (как в Соединенных Штатах Америки) или неписаные (как в Великобритании) конституционные компоненты. Находясь в зоне взаимопроникновения между системой воспроизводства образца и социетальным сообществом, конституционный элемент, по его мнению, очерчивает нормативные рамки управления социальными отношениями в целом. Примером здесь выступает Билль о правах. В современных обществах конституционные нормы не носят религиозного характера.

Не является конституционный компонент, по Т. Парсонсу, и «чисто моральным», так как мораль покрывает более широкую область, чем социальные ценности. Конституционные ценности вырабатываются в социетальном сообществе и включают в себя компонент социальной лояльности в форме ориентированных на ценности объединений; право имеет дело с моральной стороной гражданства, но не обязательно со всей моралью в целом. Более того, в моральном элементе могут содержаться основания для легитимных выступлений против социеталытого нормативного порядка — от самого простого проявления гражданского неповиновения до революции.

Хотя конституционный элемент подразумевает возможность его принудительного внедрения, принуждение всегда вызывает вопрос о легитимности действий правительства в конституционном, а вслед за этим и в моральном смысле. Поэтому вторым аспектом

конституционного элемента Т. Парсонс называл нормативное определение основных функций правительства, включая круг полномочий и границы власти различных правительственных органов. В этом отношении конституционный закон приобретает тем большую важность, чем больше социетальное сообщество отделяется от своего государства. Власть правительства в этом случае нуждается в особых обоснованиях, поскольку социетальное сообщество не могло бы должным образом оградить себя от произвола власти, если бы оно предоставило своим «правителям» полную свободу действовать, сообразуясь только с их собственным толкованием общественных интересов.

Решающим обстоятельством, считал Т. Парсонс, является то, что авторитет исполнительной власти начинает дифференцироваться от тех управленческих функций, которые имеют непосредственно конституционный характер. В обществах прошлого (доХХв.) собственно законодательство как дифференцированная функция почти не существует, так как нормативный порядок в основном определяется традицией иди откровением. Легитимация постоянно осуществляемой законодательной функции, таким образом, представляет собой отличительный признак современного развития. Этот процесс, в свою очередь, не без сложностей и оговорок, но все же требует активного участия соцпеталыюго сообщества через систему представительства. Развитие направлялось в сторону установления зависимости законодательной власти от взаимодействия законодателей с заинтересованными элементами социума и в конечном счете (как это имеет место в наиболее модернизованных обществах) со всем электоратом. Такая же зависимость, отмечал Т. Парсонс, существует у тех, кто занимает посты в органах исполнительной власти. Возникшая в результате описанной эволюции изменяемость закона сделала особенно важным наличие специально предусмотренных процедур, охраняющих «конституционность» законов. Хотя американская правовая система во многом уникальна, однако в ней нет какого-либо органа, обычно предусматриваемого во всех современных конституциях, «который не является чисто правительственным, особенно в смысле исполнительском, но за которым закреплена функция давать заключения о конституционной правомочности рассматриваемых вопросов»'.

Именно в этих широких конституционных рамках функционирует расположенный ниже уровень правовой системы. На этом уровне принимаются обязывающие решения, большей частью официально «уполномоченными» органами (обычно судами), и совершаются различные административные процедуры по их реализации. Особенно важно, что выходящее за рамки конституции содержание закона не сводится ни к особым законодательным актам, ни к обязывающим постановлениям и указам исполнительных органов. Оно включает в себя юридическую традицию, запечатленную в прецедентных судебных решениях, и «административное право», обобщающее прежний опыт «постановлений», — все это по контрасту с издаваемыми административными органами решениями по конкретному случаю (подлежащими, однако, законодательному и судебному разбору).

В общем и целом соображения относительно нормативного порядка и его взаимосвязей с политической подсистемой в принципе применимы к любой социальной системе, но наиболее важны они именно в отношениях между государством и социетальным сообществом. Это обусловлено тем, что обычно только государство уполномочено использовать социально организованную физическую силу в целях принуждения. Действительно, эффективная государственная монополия на применение силы является одним из главных критериев интегрированности высокодифференцированного общества. Более того, только правительство наделено правом действовать в контексте целедостижения от имени всего социетального коллектива.

Таким образом, Т. Парсонс, признавая значимость и необходимость закона как акта, выражающего волю государства, делал акцент на его абстрактный характер, отмечая особую важность интеграции права и его реализации административными и судебными органами.

3.2.3. Судебное решение как источник права, по Г. Бредемейеру

Г. Бредемейер рассматривал проблему соотношения источников права через призму взаимодействия экономической, политической, правовой подсистем и подсистемы «воспроизводства образца».

Адаптация заключается главным образом в выработк-.. технических приспособлений для ликвидации препятствий в достижении

системы целей. Как уже было сказано, Т. Парсонс связывал эту функцию на уровне общества с экономической системой. Г. Бредемейер предложил несколько иную ассоциацию, которая шире в одном отношении и уже в другом. Он представлял адаптивные структуры, по крайней мере, для западных обществ начала XX в., как научные и технические системы.

Когда суды получают сигнал (в виде иска) о том, что произошло столкновение интересов, основное требование — «осознать это», т. е. определить фактическую связь между предполагаемым ущербом и событием, предположительно вызвавшим его, и установить функциональный контекст действий истца и ответчика: роли, исполняемые ими, функциональную значимость этих ролей и необходимость исполнения этих ролей, так как обе стороны фактически их исполняют в судебном процессе.

Эти «открытия» делаются, как указывал Г. Бредемейер, на основе некоторых познавательных обобщений, убеждений и теорий, касающихся причинно-следственных отношений, с помощью технических приемов в целях установления истины. Сложное оборудование и технические устройства криминалистических лабораторий; статистические данные, содержащиеся в кратком изложении дел; статистические таблицы смертности, применяемые для оценки возмещения ущерба, связанного со смертью; психиатрические обследования; опрос общественного мнения, отражающий путаницу в терминологии, — все это примеры внедрения адаптивной системы общества в правовую систему («исходные пункты»).

Не только технические и фактические знания вовлечены в эти «исходные пункты», но и познавательные теории, касающиеся необходимости определенных видов поведения для эффективного выполнения конкретных функций. Один из примеров — использование судами классической экономической теории.

При принятии решения суды в качестве критерия используют (более или менее систематически) его предполагаемое влияние на продуктивную эффективность. «Например, в деликтном праве такие вечные вопросы, как различия между правонарушителями, обладателями права и третьими лицами или проблемы освобождения правительственных или благотворительных учреждений от ответственности за халатность, почти всегда обсуждаются с учетом от-

вета на вопрос: "Каково будет влияние на способность людей нести ответственность?"»'.

Суд использует эти исходные пункты-знания (вместе с теми, которые будут описаны далее) для принятия решения. Это решение, которое, конечно, будет в равной степени обязательным для всех лиц, выступающих сторонами в суде, является выходом в адаптивную систему общества. Г. Бредемейер считал ее продуктом организации или структуры.

Судебное решение определяет права, обязанности, обязательства, подверженность риску, неприкосновенность и привилегии, которые изменяют или укрепляют организацию ролей в обществе.

По терминологии известного французского социолога Э. Дгоркгейма, общий вклад судов в адаптивную систему можно рассматривать как продукт органической солидарности. То есть вклад судов в адаптацию — это наложение прав и обязанностей в интересах «эффективной организации».

Однако все зависит от знания того, что есть «эффективная организация» и что для нее необходимо.

Как часть адаптивной системы, социология, отмечал Г. Бредемейер, потенциально может внести большой вклад в правовую систему, если она ответит на эти вопросы; если попытается предсказать, как будут вести себя люди, когда они будут иметь новые обязанности и нести новую ответственность; если опишет препятствия на пути эффективного выполнения функций; если установит, какие действия необходимы, а какие нет для выполнения обязанностей.

Но даже если предположить, что социологи способны предоставить такие знания, возникает другая проблема, на которую указывал Г. Бредемейер. Она касается «каналов связи, по которым эти знания могут быть переданы правовой системе, и обратных каналов, по которым происходит взаимодействие правовой системы с адаптивной, а именно запросы или выражение необходимости в определенной сумме знаний»[CXX] [CXXI].

Ученый отмечал наличие одного из механизмов для осуществления такого взаимодействия. Это принцип «противоположных сторон»,

заключающийся в следующем: если каждая из сторон стремится к занесению в протокол всех показаний и доказательств, наиболее благоприятных для разрешения дела в ее пользу, возрастают до максимума шансы предоставить суду все относящиеся к делу данные и привлечь внимание к необходимости получения определенных знаний. Но насколько хорошо работает эта система? Ведь здесь необходимы научные знания и подходы.

Г. Бредемейер обратил внимание и на другую проблему. Она заключается в том, чтобы заставить ученых, особенно социологов, изучить потребности правовой системы. В первую очередь надо ознакомить их с ними, а во вторую — убедить откликнуться на них. Эта проблема подтверждается заметным недостатком контактов между правоведами и социологами даже в рамках одного университета. В результате некоторые полезные для социологического анализа материалы остаются недоступными (доступны только в пределах правовых школ и журналов). Значительная область социологических знаний также остается закрытой. И в соответствии с этим качество «организационной эффективности», предложенное правовой системой, может оказаться ниже стандартов, которые возможно реализовать.

Г. Бредемейер писал и о взаимодействии права и государства, уделяя особое внимание законодателю.

Главным моментом проникновения законодательной власти в правовую систему является представление идеального состояния дел, для которого должны быть мобилизованы социальные ресурсы путем применения власти. Ответная реакция правовой системы — использование общегосударственных формулировокприменительно к конкретному конфликту. Это означает, по мнению Г. Бредемейера, что суды ни в коем случае не могут быть пассивными или механическими «исполнителями» законодательной политики; законодательный акт должен толковаться. Его интерпретация — творческий акт, способствующий проведению в жизнь абстрактного языка законодательства, необходимое дополнение к законодательному осуществлению власти.

В ответ на выработку интерпретаций правовая система получает от государственной власти «санкционированное принуждение». Судебные решения становятся обязательными для сторон благодаря власти государства, и, что также должно быть включено в понятие

принуждения, именно законодательством суды уполномочены разрешать споры, для чего им предоставлены условия (здания судов, судебные канцелярии, заработная плата судей и т. д.).

Эти взаимообмены, конечно же, не происходят сами собой, автоматически. Соглашения между правовой системой и государством могут нарушаться. Суды могут «толковать жизнь», не придерживаясь законодательной политики и даже игнорируя закон. В свою очередь государство может отказаться проводить в жизнь судебные решения.

Данные взаимоотношения часто недостаточно сбалансированы, аналогично тому, как цена выпускаемых фирмой потребительских товаров иногда не соответствует затратам населения. Дело в том, отмечал Г. Бредемейер, что ситуация отсутствия равного обмена ведет к достижению согласования и влияет на другие системы общества.

Законодательная власть, с точки зрения американского правоведа, подвержена влиянию изменяющегося общественного мнения и различных групп и часто проводит противоречивую политику. Суд в таком случае должен выбирать между разными направлениями государственной политики.

Американские суды, например, часто вынуждены выбирать между политикой, направленной на достижение общих целей, и политикой максимальной индивидуальной свободы. «В течение долгого времени суды отвергали применение властных полномочий при разрешении экономических споров в пользу свободы договора. Сегодня, похоже, они готовы принять практически любую законодательную политику, касающуюся экономических вопросов, независимо от степени вмешательства в сферу индивидуальной свободы»1.

То, что суды должны выбирать между противоречивыми направлениями, означает, что у них есть дополнительный способ определения устройства государства в обмен на применение принуждения. В каком-то смысле суды становятся гарантом законодательных решений, что усиливает зависимость государства от успешного осуществления взаимообмена между правовой системой и государством в лице законодательной власти.

Это повышает значимость социологической проблемы определения «внезаконодательных источников для судебных целевых

Ibid. Р. 58.

концепций»'. Социальное начало у судей и профессоров права, повидимому, указывает па один такой источник. Другим является социализация, приобретенная юристами в соответствии с традициями права формально, т. е. в правовых школах, и неформально, через взаимодействие с коллегами и клиентами. Взаимодействие государственной и правовой систем может быть нарушено с другой стороны. Не существует гарантий, что судебные решения будут автоматически выполнены. «С того времени, как штат Джорджия вынудил индейцев чироки организовать что-то вроде марша смерти в ответ на решение Верховного суда о том, что Джорджия не может экспроприировать земли чироки, стало ясно, что принуждение можно преодолеть»2. Отказ от действия принуждения при определенных условиях может привести к «установлению тоталитарных отношений между государством и судом, и, следовательно, это является не только теоретически стратегическим, но и стратегически ценным центром социологической науки»3.

Одним из самых важных условий эффективности принуждения Г. Бредемейер называл потребность государства в признании судами его легитимности. Она, но его мнению, есть проявление уважения к судам, а это в свою очередь выражение связи между воспроизводством образца (сохранением модели) и правовой системой.

И здесь необходимо отметить третье условие для того, чтобы правовая система могла внести свой вклад в интеграцию посредством разрешения конфликтов. Очевидно, что сами конфликты должны быть представлены для рассмотрения судами. У людей должна быть мотивация обратиться к закону для защиты своих интересов, а это подразумевает их уверенность в том, что закон действительно будет к ним справедлив. Таким образом, правовая система предлагает «справедливость» в обмен на мотивацию воспринимать суд как структуру для разрешения споров.

При этом Г. Бредемейер определил слово «справедливость» в данном случае просто, как субъективное ощущение человека, что он получает то, что заслуживает. Можно сказать, что так оправдываются его внутренние ожидания.

1 Ibid.

•’ Ibid. Р. 59. ’ Ibid.

Возможно, самые привычные нарушения происходят в связи с этим взаимодействием между правовой системой и системой воспроизводства образца. Считается, что одна из причин нарушений со стороны системы воспроизводства образца заключается в том, что на самом деле никому не нужно то, что предлагают суды. Людям прежде всего нужна помощь, а не закон или правосудие, подчеркивал Г. Бредемейер.

Неприязнь к правосудию можно выразить другими словами. Это «ощущение, что понятия суда о легитимных ожиданиях очень отличаются от собственных ожиданий человека»1. Ученый видел причину этого в различиях между компетентными группами судей и клиентами и в природе механизма, на который опирается суд, чтобы обеспечить соответствие внутренним ожиданиям.

Этим механизмом Г. Бредемейер называл доктрину «судебного прецедента», заключающуюся в том, что суды связаны своими собственными прецедентами, а суды низшей инстанции — уже вынесенными решениями судов высшей инстанции.

«Надежность и предсказуемость» права, что особенно важно для него как для интегративного механизма, заключается в доверии к прецеденту. Однако для общественного признания судебного процесса необходимо и другое условие — гибкость, достаточная для адаптации к изменившимся обстоятельствам, новым интересам и различным рискам и обязанностям, вызванным социальными изменениями.

Традиционными механизмами, используемыми общим правом для сбалансирования доктрины судебного прецедента и необходимой гибкости, являлись всем известные «юридические фикции», «право справедливости» и концепции «естественного права». Но, по мнению Г. Бредемейера, «в современных обществах наиболее важным является законодательство, которое означает вхождение в правовую систему определяющей политики тех учреждений, которые быстрее реагируют на происходящие в обществе изменения, чем суды»[CXXII] [CXXIII].

Данный механизм приобрел такую силу, что «суды могут выносить решения, которые сами они определили как несправедливые и

неэффективные, но которые они вынуждены принимать, пока законодатель не освободит их от влияния предыдущих решений»'.

Суды могут изменить прецедент только в рамках фактически рассматриваемого дела, что не оправдает ожиданий стороны, рассчитывавшей на юридическое действие прежнего судебного решения (на действие принципа прецедента). Они, конечно, изменяют решения, опираясь на новые факты (например, в делах о десегрегации), или просто при обнаружении ошибки в ранее принятом решении. Однако они неохотно идут на такие изменения, и на это нельзя рассчитывать. Новое понимание обществом слова «справедливость», следовательно, не имеет тенденции немедленно отразиться в судебных решениях.

Аспект преемственности в доктрине судебного прецедента также приводит к недостаточной восприимчивости права к новым потребностям общества, указывал Г. Бредемейер. Ведь признаются только те интересы, которые были признаны ранее. Тогда новые нужды, требующие судебной защиты, могут быть отклонены судом с беспощадным приговором: «Истец не смог сформулировать основание для предъявления иска». Это означает, что раньше суд не признавал таких требований.

Главную причину отклонения в подобном случае американский правовед видит в том, что основная функция суда — применение уже существующего закона, а уже второстепенная — разрешение споров наиболее эффективным образом.

Но есть еще два дополнительных механизма приведения отправления правосудия в соответствие с состоянием общества. Одним из них является суд присяжных. Хотя, по сути, присяжные выступают в качестве «судей факта», когда факты спорные, они учитывают и многое другое.

Второй такой механизм — система внутреннего взаимодействия в самой правовой системе. Здесь Г. Бредемейер имел в виду правовые школы, комментарии, критику судебных решений в юридических журналах.

Таким образом, отмечая особую роль судебного прецедента как источника права, Г. Бредемейер тем не менее отмечал, что люди стараются избегать суда. Нет условий для появления доверия к правосудию, и человек обращается в суд только в крайнем случае. Это про-

блема, с которой необходимо бороться для обеспечения эффективного действия права.

3.2.4.

<< | >>
Источник: Адыгеталова Г.Э.. Социологическая юриспруденция США в XX веке: формирование доктрины, развитие и совершенствование правопорядка. — СПб,2012. — 270 с.. 2012

Еще по теме ИСТОЧНИКИ ПРАВА ВО ВЗГЛЯДАХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ:

  1. Современное право понимание
  2. 1.1. Естественно-правовые и этические учения о праве как основания психологической теории
  3. 1.2, Юридический позитивизм и социологическое направление в праве как источники психологической теории
  4. 3.2.2.2. Общая теория права
  5. Теоретическая основа, историография и источники исследования
  6. ГЛАВА IV. Право, мораль и свобода в трактовке современной западной юриспруденции
  7. § 4. Источники буржуазного гражданского процессуального права
  8. РАДИКАЛЬНАЯ АМЕРИКАНСКАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ЮРИСПРУДЕНЦИЯ (РЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ШКОЛА ПРАВА) (О. ХОЛМС, К. ЛЛЕВЕЛЛИН, ДЖ. ФРЭНКТ. АРНОЛЬД)
  9. ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ПОНИМАНИЕ ПРАВА Т. ПАРСОНСА И Г. БРЕДЕМЕЙЕРА
  10. 3.1 .ПРИНЦИПЫПРАВА В СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫХ ТЕОРИЯХ АМЕРИКАНСКИХ СОЦИОЛОГОВ ПРАВА
  11. ИСТОЧНИКИ ПРАВА ВО ВЗГЛЯДАХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ
  12. Закон как символ в теории права Т. Арнольда
  13. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ТЕОРИЯ ПРАВА КАК ЮРИДИЧЕСКАЯ НАУКА
  14. Естественно-правовые и этические учения о праве как основания психологической теории
  15. Юридический позитивизм и социологическое направление в праве как источники психологической теории
  16. § 2. Социологическая юриспруденция
  17. Социологическая юриспруденция: генезис идей
  18. § 1. Основы инструментального подхода к процессам защиты гражданских прав
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -