Философско-методологический смысл рефлексивного управления

Как было сказано выше, в начале 60-х гг. прошлого века в специальных методологических исследованиях (Г.П. Щедровицкий и др.) была выявлена, среди прочих, управленческая способность рефлексии.

Успехи в теории и практике рефлексивного управления вскоре привели к тому, что философское понятие рефлексии стало терять свое универсаль­ное значение, считаться чем-то второстепенным и непрактичным. Главное же внимание было обращено на его специализированный смысл - киберне­тический, психологический, педагогический, технологический и т.д. До сих пор это нередко оценивается как положительное явление. Однако также бы­стро здесь наметились существенные разногласия. В настоящее время в об­ласти исследований рефлексивного управления на концептуальном уровне противоборствуют друг с другом три основных методологических подхода - гуманитарный (В.А. Лефевр, В.Е. Лепский, Ю.А. Шрейдер и др.)^[2], систе- момыследеятельностный (Г.П. Щедровицкий, О.С. Анисимов,

Г.Г. Копылов, В.Г. Марача, В.М. Розин и др.) и натуралистический (В.В. Дружинин, Д.С. Конторов, А.В.

В формировании системной целостности философского мировоззрения философская рефлексия играет разную роль и занимает разное место. С од­ной стороны, она определяет его предметную область, его специфическую проблематику и оказывается составляющей его онтологического, гносео­логического и др. аспектов. С другой стороны, определяет его концептуаль­ный аппарат, средства решения мировоззренческих проблем, т.е. является методом самой философии как специфического, теоретического мировоз­зрения. С третьей стороны, выступает как способ самоопределения фило­софии в культуре конкретной исторической эпохи, как участница культур­но-исторического процесса. В этом отношении философская рефлексия оказывается философским методом. Таким образом, с точки зрения цели настоящего исследования важно учесть ее многозначность.

Наличие разных подходов в системном представлении философского мировоззрения свидетельствует, кроме прочего, о возможности осмысли­вать его предмет с разных точек зрения. При этом обнаруживается зависи­мость формы философского мировоззрения от степени развитости фило­софской рефлексии, и наоборот.

Общий взгляд на всемирную историю философии показывает, что вни­мание философской рефлексии последовательно смещалось с природы на различные искусственные предметы, а затем на самого человека. Тем са­мым она расширяла свое предметное поле и увеличивала его глубину.

В.С. Степин показывает, что такая последовательность характерна и для на­учной рефлексии при переходе науки от ее классической формы, где в цен­тре внимания находился объект познания, к неклассической, в которой учи­тывается также роль средств и операций познавательной деятельности, и, далее, к постнеклассической, которая “учитывает соотнесенность получае­мых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций дея­тельности, но и ценностно-целевыми структурами” субъекта познания [78, с. 619-640]. Таким образом, современное философское мировоззрение по­лучает и научное обоснование. Его смысловую структуру Л. Лаудан изобра­зил схемой треугольника (рис. 1).

Методы

Рис. 1. Триадная сеть обоснования Л. Лаудана [79, с. 227]

Как способ самоутверждения человека в мире, философская рефлексия предполагает выявление реальных предпосылок, являющихся основаниями для синтеза всех парных философских категорий. При этом в предметно­структурном отношении субъекта к объекту выделяются три основных компонента: “субъект”, “объект” и “способ действия”. Способ взаимодейст­вия субъекта с объектом определяется как средство. В их взаимодействии по формуле S - O - S' им является объект, по формуле O - S - O' - субъект. Исходные и конечные пункты в этих формулах соответственно могут обо­значаться как “цели” и “результаты”.

В роли “средства” может выступать и сам способ действия. Например, игра нередко оказывается средством обучения. Причем способ действия оп­ределяется в отношении субъекта к объекту. Самостоятельно в отношении к субъекту он выступает как “цель”, в отношении к объекту - как “резуль­тат”.

Система элементарных действий образует деятельность, которая также имеет три основные ипостаси. В отношении к объекту она определяется объективно, т.е. в онтологическом аспекте, и предстает как предметно­практическая деятельность, практика. В отношении к субъекту она опреде­ляется субъективно, в гносеологическом аспекте, и предстает как познава­тельная. В отношении субъекта к объекту деятельность определяется в ак­сиологическом аспекте, и предстает как оценочная. Таким образом, практи­ческая, познавательная и оценочная деятельность образуют функциональ­но-деятельностную структуру субъект-объектного отношения.

Известно, что генетически исходной является трудовая деятельность. В ней разные аспекты не дифференцируются. Вместе с тем ее специфическая структура оказывается основополагающей для всех других типов деятель­ности. Она обычно представляется категориями “цель”, “средство”, “ре­зультат” [80]. Генетическую связь базовых категорий философского миро­воззрения с категориальной структурой, лежащей в его основании, в трех­мерном виде можно представить так (рис. 2).

Средство

Способ действия

Рис. 2. Связь категориальных структур философского мировоззрения, где S - субъект; O - объект

Структура “цель - средство - результат” является инвариантой для всех форм и видов практической, познавательной и оценочной деятельности. Однако функции элементов этой структуры в них различны. Так, целью практической деятельности является материальное преобразование объекта. Достижение ее цели осуществляется с помощью таких средств, как орудия, техника и т.д. Результатом практической деятельности является материаль­ный продукт, определяемый целью.

Далее, философская рефлексия позволяет определить функциональные характеристики каждого элемента этой деятельностной структуры. Их функционирование в разных формах и видах практической, познавательной и оценочной деятельности также инвариантно. Таким образом, выявляется новая глубинная мировоззренческая структура. Например, метод познания обретает особые функциональные характеристики, определяясь: в практи­ческой деятельности - как технология, в познавательной деятельности - как способ решения проблем, в оценочной деятельности - как норма. Система технология - способ решения проблем - норма является особой методоло­гической структурой деятельности. Функции ее элементов также имеют особенности в разных формах и видах деятельности. Рефлексивный процесс выявления глубинных мировоззренческих структур бесконечен. В силу ми­ровоззренческой специфики эти структуры являются предельными основа­ниями человеческой деятельности. В настоящее время их выявлено немало, и называются они по-разному: “априорные схемы”, “методологические схемы”, “неявное знание”, “предпосылочное знание”, “парадигма”, “карти­на мира”, “стиль мышления”, “эпистема”, “матрица”, “категориальные структуры”, “универсалии культуры”и т.д. В.С. Швырев удачно называет их “порождающими механизмами” [81, с. 134-136].

Выявление этих глубинных структур, порождающих механизмов сопро­вождается специализацией философской рефлексии. Однако как родовое на­чало, в своих формах, видах и разновидностях она сохраняет свою специфи­^ку.

Как и любой иной, генетический анализ человеческой деятельности, осуществляемый философской рефлексией, представляет собой ее расчле­нение на срезы или аспекты.

Общая картина такого генетического анализа представляется иерархиче­ской трехгранной пирамидой с расширяющимся основанием. На ее вершине оказывается философская рефлексия, а ее стороны означают субъектные, объектные и культурные характеристики саморазвивающейся системы че­ловеческой деятельности.

Среди компонентов культуры, как сказано, находится и такой ее эле­мент, как метод. Метод тоже обретает специфические функции в различных типах и видах деятельности. Философская рефлексия над его основаниями обычно называется философско-методологической рефлексией. В этом пла­не она определяется как методология - в смысле учения о методах. Фило­софская методология как учение (теория) строит свою, аналогичную пира­миду методов. В ней выделяются три основных уровня: философский, об­щенаучный и частнонаучный. Последний конкретизируется вплоть до ме­тодик и операций [64, с. 41-45, 312-314]. На вершине этой пирамиды фило­софская рефлексия определяется рационально - в форме диалектического метода [64, с. 86-88, 171-175]. В философско-методологической рефлексии Г егеля он как раз и расширяется в систему [32, с. 304].

Таким образом, мы видим существенное различие между рефлексией как методом (способом) философии и рефлексией как философским методом в его научной, рациональной форме. Причем их различие также относитель­но, поскольку диалектический метод рефлексивен, а философская рефлек­сия диалектична [82, с. 37; 72]. Однако философская рефлексия как метод не только диалектична, но и прагматична, указывает К. Льюис [83].

Действительно, выявляя предшествующие всякому опыту его исходные мировоззренческие основания (в виде порождающих механизмов, категори­альных структур, универсалий), философская рефлексия использует их как принципы и критерии в культуротворческом процессе. В этом отношении она реально является участницей культурно-исторического процесса - оп­ределяет его параметры, основные направления и ориентиры [64, с. 83-93; 81, с. 132; 74]. Воспроизводящая функция философской рефлексии здесь реально оборачивается [59, с. 206-229] ее производящей функцией. С дру­гой стороны, производящая рефлексия в новых формах культуры воспроиз­водит свои предпосылки.

Воспроизводящая и производящая рефлексия, очевидно, имеют разную временную направленность. Но само их взаимное оборачивание осуществ­ляется всегда актуально.

И как мировоззренческая теория, и как теоретическое мировоззрение, философия подразделяется на фундаментальную (метафизика) и приклад­ную. В этом плане обнаруживается ее родство с фундаментальной и при­кладной наукой. В фундаментальной философии с очевидностью господ­ствует воспроизводящая рефлексия, в прикладной - производящая. Родовая идентичность прикладной философии с прикладной наукой позволяет кон­кретизировать характер производящей функции философской рефлексии.

Проводя различие между фундаментальными исследованиями и всеми остальными видами научной (и инженерной) деятельности, Е.А. Мамчур пишет: “Для прикладных исследований и технологий полученное в чистых исследованиях знание служит средством для достижения их основной цели, суть которой в изменении природных процессов и объектов в нужном для человека направлении”. “Прикладные исследования - это теоретическое знание. Их отличие от фундаментальных исследований состоит в том, что это теория, нацеленная на практику. Задача прикладных исследований - решить некую конкретную проблему. Технология же - это действие, опери­рование с помощью теории, полученной в сфере фундаментальной науки, материалами и процессами” [84, с. 434-435]. “В этом, - по мнению Э.Г. Юдина, - проявляется общая диалектика взаимодействия цели и сред­ства деятельности: то, что было целью в одной системе деятельности, ста­новится средством в другой системе” [64, с. 35-36]. Причем “фактически любая научная теория. научное знание в целом играет роль методологии по отношению к совокупной практической деятельности человека”, а фило­софия выступает “в качестве универсальной, всеобщей методологии” [64, с. 35, 34].

Однако фундаментальное, теоретическое знание, обращаясь в средство и выступая как метод, оказывается не просто методом, а методом как ме­рой должного, другими словами, нормативным методом. В этом отноше­нии все методологическое знание Э.Г. Юдиным разделяется на дескрип­тивное и нормативное. Дескриптивная функция методологии имеет дело с ретроспективным описанием уже осуществленной деятельности, ее норма­тивная функция конструктивная и нацелена в будущее [64, с. 39-40, 140, 142]. Как таковая, философская рефлексия в своей производящей функции формирует конечные основания человеческой деятельности - идеалы и нормы культуры. Выражая свое восхищение по аналогичному поводу за­мечанию Лепишона, И. Пригожин цитирует следующее его высказывание: “А человек обладает способностью проектировать себя, выбрасывать себя вперед во времени, и эта способность является, вне всякого сомнения, ис­точником его экзистенциальной тревоги. Именно этот рефлексивный взгляд и эта способность проектирования во времени характеризуют, как мне представляется, подлинную самобытность, уникальность человека. Быть может, в этом состоит единственная подлинная уникальность чело­века” [85, с. 456]. Именно в этой проекции, в рамках ее идеалов и норм, рефлексия как философский метод, подобно методу прикладной науки, выполняет свои конкретные прагматические функции. “Ибо будущее кон­струируется нами самими здесь и сейчас” [86, с. 5].

Специально рассматривая этот вопрос, И.В. Блауберг и Э.Г. Юдин пи­шут: “Со времени своего возникновения наука функционально всегда была и остается главным средством рационализации деятельности общественно­го человека, улучшения “выходных” характеристик этой деятельности”. “Специфической чертой социальной роли науки в современных условиях является направленность научного познания в целом на создание эффек­тивных средств управления - как природными, так и социальными процес­сами” [65, с. 7]. Тот же Э.Г. Юдин, отдельно, утверждал: “Основной функ­цией методологического знания является внутренняя организация и регули­рование процесса познания или практического преобразования того или иного объекта” [64, с. 31]. Кроме этого, он указывал также и на направляю­щую функцию метода, правда, не называя ее основной [64, с. 61]. Между тем уже сама этимология термина “управлять” говорит о том, что она так же относится к числу таковых [87, с. 836].

Из сказанного Э.Г. Юдиным и И.В. Блаубергом следует: прикладная ме­тодология в плане реализации своей нормативной функции является управ­ленческой деятельностью. В этом смысле три основные функции научного метода - направление, организация и регулирование - в совокупности обра­зуют объективную основу любой управленческой деятельности и являются объективно тремя основными функциями любой управленческой деятель­ности. Поскольку же прикладная философия в своей теоретичности и науч­ности оказывается тождественной прикладной науке, управленческие функции свойственны и философской рефлексии. Это значит, что философ­ская рефлексия в своей рациональной диалектической форме, т.е. в форме диалектического метода, также направляет, организует и регулирует чело­веческую деятельность. Можно предположить, что диалектический метод, являясь способом сознательного (рефлексивного) разрешения противоре­чий, возникающих во взаимодействии субъекта с объектом, осуществляет эти функции в категориях “цель”, “средство”, “результат”. Известно, что любая деятельность целенаправленна, организуется с помощью средств, а ре­гулируется на основе результатов.

Здесь философская рефлексия выступает как способ самоутверждения человека в мире и обретает возможность оказывать определенные воздейст­вия на человеческую деятельность. На совпадение ее методологической функции с управленческой в этом плане обратили особое внимание и представители так называемой “кибернетики второго порядка”, о которых было сказано во введении. Исходя из собственно научных соображений, вдохновленные идеями современной теории самоорганизации они пришли к выводу о необходимости радикального переосмысления роли философской рефлексии в познании и всей человеческой деятельности. Развернувшийся с 1970-х годов в западной литературе междисциплинарный дискурс по этому поводу Эрнст фон Глазерсфельд обозначил термином “радикальный конст­руктивизм”. Фактически такое развитие мысли стало претендовать на пол­ноценное направление в современной философии [по: 88].

Радикальность “радикального конструктивизма” состоит, по словам Гла- зерсфельда, в его радикальном отмежевании от всех форм эпистемологии, допускающей в той или иной мере соответствие знания объективной реаль­ности. Его философские истоки обнаруживаются уже в скептицизме Древ­ней Греции, а в настоящее время он представляет собой научный вариант критического мышления. Конструктивизм “радикального конструктивизма” заключается во всемерном подчеркивании творческой функции человече­ского разума, который “организует мир, организуя самого себя”.

В отличие от представителей “радикального конструктивизма”, кото­рые в “философии управления” критически переосмысливают “филосо­фию”, мы полагаем необходимым творчески переосмысливать само “управ­ление”, саму “управленческую деятельность”. Методологические возмож­ности философской рефлексии раскрываются в полной мере на этом пути. Как способ самоутверждения человека в мире, философская рефлексия из­начально является творческой и включает в себя как моменты и воспроиз­ведение объективной реальности, и ее произведение в человеческой дея­тельности [89]. Ее главная функция в области управления заключается, следовательно, в порождении управления самой управленческой деятельно­стью. Выявляя (направляясь на) мировоззренческие основания культуры, она формирует (организует) универсальный рефлексивный механизм как способ реализации (и регуляции) всех рефлексивных процессов в человече­ской деятельности. Рефлексируя “изнутри” этих процессов и “над” ними, философия, таким образом, управляет ими. Управленческая деятельность, осуществляемая на основе рефлексии и посредством рефлексии, определя­ется в настоящее время в разных формах как рефлексивное управление. Его управленческое воздействие обращает назад: отражает свое в иное, а иное в свое.

Для сохранения возможности рефлексивного управления философская рефлексия, очевидно, должна осуществляться непрерывно. Вместе с тем появляется возможность и специализации рефлексивного управления. Практическая польза, которая считается К.И. Льюисом критерием нашего разума, здесь несомненна. В результате рефлексии над рефлексией возни­кают синергетические эффекты, многократно усиливающие управленческие действия. Значимость философской рефлексии в такой перспективе сущест­венно возрастает. Следствием чего оказывается и осознание важности ее всесторонних и глубоких исследований.

Однако специализация рефлексивного управления сталкивается с естест­венной трудностью. Дело в том, что наиболее адекватной формой его реа­лизации является внутреннее управление, т.е. самоуправление. В этом пла­не профессионально специализированная внешняя управленческая деятель­ность оказывается менее эффективной. С другой стороны, самоуправление реализуется лишь в относительно стабильных, обычных ситуациях. В кри­тических ситуациях, отличающихся нестабильностью, оно оказывается не­возможным. Собственно говоря, по этому признаку внешняя управленче­ская деятельность и самоуправление и отличаются друг от друга. Превра­щение критической ситуации в обычную естественно связывается с необхо­димостью восстановления самоуправления. Философская рефлексия в них поэтому играет чрезвычайно важную роль. Закономерная специализация рефлексивного управления должна осуществляться, как видно, сразу в двух направлениях: применительно к обычным ситуациям и применительно к критическим ситуациям. Разделение функций философской рефлексии по предметному основанию одновременно снимает и проблему ее парадоксов, преодолеть которые по-своему пытаются радикальные конструктивисты.

Итак, развитие специализированных направлений рефлексивного управ­ления философская рефлексия обеспечивает, решая две основополагаю­щие задачи: воспроизведение его исходных мировоззренческих оснований и произведение их в виде конечных ориентиров. Вместе с тем она опосред­ствует предельные мировоззренческие основания. В их рефлексивной взаимосвязи воспроизводятся и производятся также универсальные методо­логические основания управленческой деятельности.

Философское осмысление управленческой деятельности изначально явля­ется внешней рефлексией. Стремясь выделить главное, основное в предмете, она отвлекается от его специфики. Таким образом, возникает система фун­даментальных, базовых понятий теории управления. Однако всеобщность этих понятий зависит, в свою очередь, от уровня самого рефлексивного ос­воения действительности. Выделяется оптимальное число таких уровней - три: нерефлексивный (или арефлексивный), рефлексивный (где речь идет о рефлексии первого порядка) и саморефлексивный (где речь идет о рефлексии рефлексии, т.е. о рефлексии второго и следующих порядков) [90, с. 44-45; 91, с. 23-24, 44, 167-168]. Собственно философским является последний уровень.

Применительно к управлению эти уровни представляются: уровнем “не­управленческой” (недифференцированной, трудовой) деятельности, уров­нем специализированной управленческой деятельности и уровнем само­управления. Предпосылки методологии рефлексивного самоуправления формируются на каждом из них. В предельно общем, мировоззренческом контексте философская рефлексия ставит и решает проблему управления, т.е. отвечает на вопрос: что это такое? В управленческом контексте она ос­мысливает проблему методологии управленческой деятельности, определя­ет концептуальные подходы к управлению. А в методологическом контек­сте управленческой деятельности философская рефлексия ставит и решает проблему методологических оснований принятия решений - методологиче­ского ядра и сути любой управленческой деятельности.

В мировоззренческом контексте современной культуры управление представляется как компонент любой человеческой деятельности. Для пре­одоления естественно возникающего здесь многообразия толкований его специфической сущности требуется определенная унификация. Плодотвор­ность философской рефлексии в этом плане обнаруживается в выделении основных точек зрения по данному вопросу. Таковыми являются: точка зрения объекта, точка зрения субъекта и точка зрения средств.

С точки зрения объекта, представленной, например, научным познани­ем, управление определяется либо как “направление”, либо как “организа­ция”, либо как “регуляция” (регулирование) чего-либо. В этом смысл всех высказываний ученых о том, что законы управляют миром. Оно является кибернетическим смыслом. Как компонент человеческой деятельности, управление, таким образом, представляется системой способов (методов) управленческих воздействий субъекта на объект, т.е. системой направления, организации и регуляции. В этом отношении управление совпадает по смыслу с тем, что ранее определялось как методология в действии или как прикладная методология. С другой стороны, сами элементы такой системы обретают структурные характеристики, инвариантные для человеческой деятельности.

Точка зрения субъекта на управленческую деятельность обусловлива­ется специализацией этой деятельности и относительным противопоставле­нием другим формам. В отличие от неспециализированного в деятельности управления, которое осуществляется бессознательно, специализированное является сознательным. Оно предполагает осознание собственных основа­ний. Особую роль в этом деле играет творческая активность субъекта.

С точки зрения субъекта, управленческая деятельность рассматривается как процесс, как серия взаимосвязанных действий. Процесс управленческой деятельности слагается из трех основных управленческих функций: плани­рования, исполнения и контроля [92, c. 65]. Из них образуется относитель­но замкнутый цикл управления, свидетельствующий о некоторой его за­вершенности, на практике - об относительной надежности. В нем каждая функция опосредствует другие и в этом смысле выступает методологиче­ским основанием (средством) разрешения противоречий между ними. Пла­нирование является основанием исполнения, исполнение - основанием кон­троля, а контроль - основанием планирования. Сохранение этого замкнуто­го цикла (замкнутой системы управления) возможно лишь в стабильных ситуациях. Поэтому стабильные ситуации и управляемы субъектом, поэто­му же в них возможно и самоуправление.

Однако в любом звене функционального управленческого цикла воз­можно и размыкание. Как показывает И. Ансофф, таким образом образуют­ся относительно самостоятельные модели управления [93, с. 304-319]. Есть основания утверждать, что точно таким же образом возникают и базовые концептуальные подходы к управлению. Известно, что целевое управление делает главный упор на планировании [94; 95], управление по отклонениям - на исполнении [96], а управление по результатам - на контроле [92; 97]. Эти концепции также являются относительно самостоятельными и разли­чаются качественно. Из них возникает множество производных. Использо­вание всех этих концепций должно быть адекватно ситуации.

С точки зрения средств раскрывается генетический аспект управленче­ской деятельности, который в данном случае является наиболее сущест­венным. Исходным пунктом здесь выступает сама человеческая деятель­ность. С древнейших времен в нее вовлекались новые, все более сложные процессы и вещи. Сначала естественные, а потом и искусственные. Приме­нение огня и приручение животных, использование силы ветра и пара и т.д., вплоть до вовлечения в этот круг внутриядерных сил, наращивали не толь­ко практический эффект, но и противоречия, требующие управления. “Ведь чем эффективнее средство, тем тоньше грань, отделяющая его полезное действие от вредного или опасного. В определенном смысле управление возникло как искусство “на лезвии бритвы” разрешать противоречия, зало­женные во все более эффективных средствах деятельности” [98, c. 66]. Да­лее оно “выступает как средство разрешения противоречия между безгра­ничной способностью человека своей прошлой деятельностью создавать все более сложные объекты и его актуальной способностью сохранять их и гос­подствовать над ними” [98]. Таким образом, управленческая деятельность изначально определяется как способ освоения субъектом объекта, как спо­соб их опосредствования, как способ разрешения противоречий между субъектом и объектом.

Способ включения объективного содержания управления (направление, организация и регуляция) в субъективную человеческую деятельность (в формах планирования, исполнения и контроля) является способом превра­щения бессознательного в сознательное, реализующегося посредством ме­ханизма принятия решений [8, с. 335-337, 340]. Этот механизм оказывается исходным методологическим основанием любой управленческой деятель­ности. Его осмысление представляет собой важнейшую и постоянно акту­альную проблему.

Проблема методологических оснований принятия управленческих реше­ний многоаспектна. Я.Р. Рейльян, например, выделяет следующий ряд аль­тернативных представлений этого процесса:

- дескриптивные и нормативные модели;

- индуктивные и дедуктивные модели;

- проблемно-ориентированные модели и модели решения;

- одноцелевые и многоцелевые модели;

- однопериодные и многопериодные модели;

- детерминированные и стохастические модели [99, с. 51].

Основополагающее значение в этом ряду имеют различия между норма­тивными и дескриптивными моделями [100].

Нормативные модели - это, как правило, математические формализмы, указывающие, “как должно быть”, а дескриптивные являются качественны­ми описаниями реальной человеческой деятельности. Применение их также различно. “Нормативные модели применяются для управления процессом принятия решений, для формирования его сущностных элементов и изме­нения его развития”. “Дескриптивные модели применяются для описания свойств и параметров процесса принятия решений (поведения руководите­лей) в целях прогнозирования его хода в будущем. Это означает, что про­цесс рассматривается относительно пассивно как один из неуправляемых параметров внешней среды. В основном подобные модели составляются не для практических целей, а для научного познания управленческих процес­сов. Правда, на этой основе можно разработать руководителям некоторые “правила практического поведения” [99, с. 51]. Можно отметить также, что в отличие от дескриптивных нормативные модели применяются в основном в управлении техническими объектами [101, с. 12].

Нужно обратить внимание и на тот факт, что наряду с тенденцией к спе­циализации в современной науке важнейшее значение имеет и противоположная ей тенденция к интеграции. Эта тенденция коснулась и прикладных исследований, в том числе и в области управленческой дея­тельности. Такой поворот событий внес ряд дополнительных точек зрения на процесс принятия решений. Основные из них представлены в системном, функциональном, ситуационном и синергетическом подходе.

То, что впоследствии было названо “рефлексивным управлением”, заро­дилось в русле синергетического подхода. Необходимость постоянно, в каждой конкретной ситуации решать проблему методологических основа­ний (механизма) принятия управленческих решений (проблема автоматиза­ции принятия решений) как раз и стала причиной его возникновения.

Синергетическая природа методологии рефлексивного управления выяв­ляется также в разных аспектах. В настоящее время философско-мировоз­зренческий смысл обретают, в частности, следующие.

Опираясь на обратную связь - положительные результаты человеческой деятельности, синергетический подход дифференцирует ситуативные фак­торы на управляемые и неуправляемые. Главным условием управляемости ситуации оказывается тождество ее субъекта и объекта, которое является относительным и выражается в разных формах. Ситуации, где это тождест­во доминирует, оказываются стабильными; противоположные - нестабиль­ными. Для находящегося в них субъекта первые являются обычными, по­вседневными, вторые - необычными или критическими.

Повседневные ситуации характеризуются регулярностью, повторяемо­стью, однообразием, стереотипностью и т.д. Их устойчивые структуры обычно называют рутиной. Рутина играет фундаментальную роль в процес­се выделения человека из природы и его последующей социализации. Ее роль существенна и в функциональных процессах социума, где она высту­пает в форме навыков, стратегий, организационных структур и технологий [102]. “Многократно повторяемые действия, приводящие к искомому результату, постоянно закрепляются в сознании и становятся рутиной” во всякой управленческой деятельности [103, с. 64]. Однако ее эффектив­ность по разным причинам со временем теряется. Преодоление отживших стереотипов поведения можно рассматривать как смену “реактивного” спо­соба существования человека на “рефлексивный” [5, с. 340-366].

Критические ситуации по существенным параметрам отличаются от обычных. Они неожиданны, динамичны, неопределенны. Как правило, они являются опасными для человека. Критичность ситуации пропорциональна неуправляемости ею “изнутри”. Поскольку самоуправление в таких ситуа­циях теряется, постольку же обостряется потребность в его восстановлении. Последнее реализуется субъектами в активной адаптации к внешней среде. Примерами такого рода самоуправляемых субъектов являются “самообучаю­щиеся”, “интеллектуальные” и “рефлексивные” организации [104; 105-107; 108].

Как было сказано выше, главным условием управляемости ситуации оказывается тождество ее субъекта и объекта. Однако это тождество воз­можно как на основе объекта, так и на основе субъекта. В первом случае речь идет о внешнем (специализированном) управлении, во втором - о са­моуправлении [109, с. 114; 110, с. 22-23]. В обычных ситуациях сознатель­но осуществляется самоуправление; критические ситуации управляются “извне”.

Самоуправление - понятие двойственное. В широком смысле оно озна­чает управление собственной деятельностью [110, с. 22]. Его конкретизи­руют понятия “самоконтроль”, “саморегуляция”, “самоорганизация” и т.п. [111; 112; 113, с. 38-47, 128-152, 198-223]. Под деятельностью в таком слу­чае подразумевается любая. Самоуправление в узком смысле означает управление управленческой деятельностью. Оно изначально является реф­лексивным. Заметим, что “кибернетика второго порядка” также рефлексив­на [114].

Различие между “широким” и “узким” смыслом понятия “самоуправле­ние” дает основание полагать, что рефлексивное управление осуществляет­ся не только по отношению к “себе”, но и по отношению к “другому”. Внешнее рефлексивное управление может осуществляться по отношению к любому другому субъекту, по отношению к человекоразмерным объектам, включающим в себя человеческий фактор, по отношению к объектам, срав­нимым с человеком по совершенству (В. Лефевр).

Рефлексивное управление представляется, по существу, как управление процессом подготовки и принятия решений. В самоуправлении эту функ­цию берет на себя самосознание [115-117], являющееся в то же время цен­тром предметного сознания. Выявление объективного в субъективном в са­мосознании - бесконечный процесс. Оно дает начало самостоятельности и

ответственности в принятии решений. Очевидно, их рефлексивные механиз-

1

мы являются в высшей степени личностными смысловыми структурами .

Синергетический подход преобразует современное мышление и челове­ческую деятельность. На его основе в науке возникают представления о замкнутых, открытых и самоорганизующихся системах. Самоорганизация открытых систем толкуется как механизм их развития. Все это относится и к управленческому мышлению, и к управленческой деятельности. В свете идей самоорганизации замкнутая система деятельности представляется как воспроизводящая, открытая - как производящая. А рефлексивный механизм подготовки и принятия решений, представляя собой наиболее совершенную форму саморазвития, определяется как механизм творчества [118].

В определенном смысле любая человеческая деятельность бессознатель­но включает в себя управленческий компонент. Система управленческой деятельности здесь оказывается также замкнутой. Возникновение специа­лизированной сознательной управленческой деятельности существенно обогащает ее потенциал и достигает развитых профессиональных форм. Та­кая система является открытой. Однако по своей природе она противопос­тавляется другим формам человеческой деятельности. Этот своеобразный дуализм воспроизводится в разных сферах и на разном уровне: обыденный мир и теоретический мир, практика и теория управления, целевое управле­ние и управление по отклонениям, дескриптивные модели принятия реше­ний и нормативные модели принятия решений и т.д. Самоуправле­ние показывает относительный характер внешнего управления и такой дуа­лизм снимает, как бы возвращая к исходной точке зрения. Самоуправление определяется как профессиональное управление своей собственной дея­тельностью изнутри. Рефлексивно этот факт осознается как формирующий­ся полицентризм власти (М. Фуко) [119; по: 120, с. 58-204].

Изменение смысла управленческой деятельности посредством синерге­тического подхода соответственно изменяет и понятийный аппарат. Новое значение обретают такие ее категории, как само “управление”, “управлен­ческая проблема”, “управленческое решение”, “принятие решений”. Про­цесс принятия решений является существенным элементом в системе пси­хической деятельности человека. Как таковой, он направляет, организует и регулирует ее “изнутри”. А это требует выхода при его изучении не только за пределы классической, но и неклассической рациональности. В связи с возникновением и утверждением полицентризма власти переосмысливают­ся также понятия “самостоятельность” и “ответственность”.

Однако главные новшества в ментальной сфере касаются самой пара­дигмы или образа управленческого мышления. Преодоление узкоспециали­зированного смысла управленческой деятельности невозможно без рефлек­сивной работы в этом направлении. Развитие управленческой рефлексии здесь предполагает выход из собственной, внутренней ее области во внеш­ний социокультурный контекст. В разных областях культуры управленче­ская рефлексия формирует универсальное отношение человека к миру и становится философской рефлексией. Управление управленческой деятель­ностью становится ее частным случаем или формой. С другой стороны, вместе с конкретной универсальностью философская рефлексия обретает и реальную власть.

Системогенез универсального рефлексивного механизма управленческих решений неизбежно сталкивается с определенной ограниченностью синер­гетического подхода. Не меньшим препятствием на этом пути оказывается и профессиональная специализация теоретиков рефлексивного управления. Но затруднения лишь стимулируют дальнейшую философскую рефлексию в указанном направлении.

1.3.