Критические ситуации и внешнее рефлексивное управление

Рубеж XX-XXI века знаменуется особым вниманием мыслящего челове­чества к разнообразным критическим ситуациям^[48]. Причины его достаточно очевидны. Это многочисленные, долго не затихающие конфликты и угрозы новой мировой войны, экологические проблемы и разного рода катастрофы, научно-техническая революция и социально-экономические преобразования общества.

Проблемы рефлексивного управления в контексте указанных причин, порождающих критические ситуации, являются фундаментальными, тре­бующими специального философского осмысления и разрешения.

Естественно, прежде чем приступить к рассмотрению проблем рефлек­сивного управления критическими ситуациями и роли философской реф­лексии в этом деле, важно проанализировать и оценить соответствующие достижения. Поскольку именно в философском аспекте эти проблемы здесь рассматриваются впервые, нужно учесть достижения тех исследований, ко­торые прямо или косвенно касаются управления критическими ситуациями вообще. Их фон и общие методологические недостатки определяют новизну и значение предлагаемого подхода.

Природа всех методологических проблем управления критическими си­туациями обусловлена, в первую очередь, реальными, объективными об­стоятельствами человеческой жизнедеятельности. Отсюда возникает во­прос: что собой представляют эти критические ситуации? Ответ на него яв­ляется далеко нетривиальным.

В литературе, в быту и практической деятельности к критическим ситуа­циям относятся:

- трудные ситуации; - конфликтные ситуации;

- чрезвычайные ситуации; - военные ситуации;

- катастрофические ситуации; - революционные ситуации;

- экстремальные ситуации; - драматические ситуации;

- аномальные ситуации; - спорные ситуации;

- аварийные ситуации; - конкурентные ситуации

- парадоксальные ситуации; - стрессовые ситуации;

- нестабильные ситуации; - патовые ситуации;

-неструктурированные ситуации; - безвыходные ситуации;

- нестандартные ситуации; - тупиковые ситуации;

- нештатные ситуации; - ультимативные ситуации;

- крайние ситуации; - проблемные ситуации;

- кризисные ситуации; - ситуации риска;

- уникальные ситуации; - ситуации неопределенности;

- сложные ситуации; - пограничные ситуации;

- напряженные ситуации; - и др.

В литературе имеются также многочисленные попытки унификации этих ситуаций, т.е. их подведения, так сказать, под общий знаменатель^[50]. Еще А.А. Богданов, например, исследовал их как формы кризисов [254, с. 208-257]. Современные авторы выявляют и другие основания такого единства. Так, В.Д. Рудашевский устанавливает связь между конфлик­том, риском и неопределенностью в проблемных ситуациях [255].

С.А. Тохтабиев и О.С. Разумовский определяют их как экстремальные ситуации [256; 257, с. 40-41]. В.А. Гречанова вскрывает их обусловлен­ность неопределенностью [258, с. 103-132]. Б.Н. Порфирьев исследует их как чрезвычайные [250, с. 31-43], Е.М. Бабосов - как катастрофические [259, с. 12-298] и т.д.

Проведенные исследования обнаруживают много общих свойств и взаи­мозависимостей между разными группами критических ситуаций. Вместе с тем, однако, выявляется и субъективная (рефлексивная) обусловленность такого многообразия. Оказывается, что любую из критических ситуаций можно рассматривать под разным углом зрения. Их сведение к экстремаль­ным, конфликтным, чрезвычайным и прочее объясняется конкретными ин­тересами исследователей. Таким образом, раскрывается многоаспектность всех критических ситуаций.

Анализ отдельных аспектов критических ситуаций выявляет их общие характеристики в разных областях и видах деятельности. Как следствие - они становятся предметом целого ряда специальных исследований. Разный уровень анализа конфликта, например по схеме А.Я. Анцупова, представ­ляют:

- искусствоведение;

- военная наука;

- история;

- математика;

- педагогика;

- политология;

- правоведение;

- психология;

- социобиология;

- социология;

- философия [260, с. 79].

Другим примером многоаспектности анализа критических ситуаций яв- ляяется исследование риска. “В настоящее время исследования по анализу риска, - отмечают А.И. Мечитов и С.Б. Ребрик, - вышли за рамки вопросов безопасности и надежности сложных технических систем (атомной энерге­тики, химического производства, авиации и т.п.) и стали охватывать прак­тически все аспекты поведения и взаимодействия человека с окружающим миром” [261, с.

Многообразие и многоаспектность критических ситуаций порождает не­обходимость их целостного изучения. Такой подход реализуется в ком­плексных и системных исследованиях. В этой области современной науки выделяется ряд специализированных прикладных направлений: конфликто­логия, рискология, катастрофология, кризисология, акмеология и др., одна­ко они не являются сформировавшимися дисциплинами и находятся в про­цессе становления. По многим основополагающим положениям указанных направлений не смолкают дискуссии. Так, в наиболее развитой среди них - конфликтологии - до сих пор нет единого понимания предмета исследова­ния, не сформирован категориальный аппарат, классификации конфликтов нередко произвольные и т.д. [260].

Вместе с тем, выявляя общие характеристики определенных критиче­ских ситуаций (риск, конфликт и т.д.) в разных областях человеческой дея­тельности, специализированные комплексные и системные исследования вскрывают и их интегральные особенности. То, что является, например, риском, конфликтом и т.д. в одной области деятельности, в другой может и не являться. И наоборот. Именно здесь намечается рефлексивный выход на новый, более глубокий уровень их рассмотрения. Вполне очевидно, что он является философским [262, с. 54-55].

Философское осмысление критических ситуаций оказывается необходи­мым в силу всеобщей диалектической противоречивости, которая лежит в их основе [263; 264; 265, с. 171-188; 257, с. 40-41, 127; 258; 266; 250, с. 7­30; 267, с. 158]. Причем эта противоречивость обнаруживается здесь непо­средственно [268; 258] - во взаимодействии субъекта с объектом, во взаи­модействии субъектных и объектных факторов [257, с. 119; 258; 269, с. 16­31, 69-78; 270, с. 65; 271 и др.]. Острота и напряженность критических си­туаций свидетельствует также об их особой значимости для субъекта, ко­торая выражается в форме таких его эмоциональных переживаний, как стресс и фрустрации [272; 273, с. 51-52; 274, с. 117 и др.]. Поскольку в кри­тических ситуациях наличествуют все признаки философских проблем, не­которые авторы называют их и философскими ситуациями [275, с.

Однако осмысление критических ситуаций в любом случае будет прак­тически безрезультатным без определенного способа управленческого воз­действия на них. В этом плане можно вести речь и о реализации философ­ско-методологической рефлексии.

Конкретных способов управленческого воздействия на субъектные и объектные факторы различных критических ситуаций в литературе приво­дится немало. Среди них называются: предупредительные меры, разные ви­ды профилактики и терапии, адаптация, локализация, нейтрализация, ста­билизация, ликвидация, противодействие, урегулирование, выживание, са­мосохранение, изменение своей позиции и отношения, переоценка ценно­стей, защита, использование и т.д. Указанное многообразие неоднородно. Но его методологические основания в действительности сводятся к трем подходам: практическому, теоретическому и ценностному.

Практический подход в методологии управления критическими ситуа­циями является до сих пор доминирующим. Он характеризуется непосред­ственным обобщением реального человеческого опыта и представляется в разнообразной литературе - научно-популярной, учебной, в периодических изданиях, словарях, энциклопедиях и т.д. [216; 276-283 и др.], где, как правило, даются конкретные предписания, рекомендации, рецепты и дело­вые советы.

Методологическая база практического подхода расширяется непрерыв­но. Наряду с традиционными структурами и службами безопасности (ар­мия, суд, прокуратура, медицинские учреждения, церковь и др.) существен­ный вклад в обогащение практического опыта управления критическими ситуациями вносят и вновь возникающие специальные службы разведки, спасения, страховые, посреднические организации и т.д.

Несомненным достоинством практического подхода в методологии управления критическими ситуациями является его фактуальная обосно­ванность. Однако присущий ему эмпиризм на деле оборачивается много­численными ошибками и зависимостью от случайностей.

Теоретический подход в методологии управления критическими ситуа­циями достаточно хорошо представлен в научной литературе [284; 234; 250; 259; 285; 286 и др.].

Анализ критических ситуаций в этом плане нацелен на выявление их ти-

1

пологии и основных этапов развития, на вскрытие реальных причин и оп­ределение возможных стратегий действия. Иногда он дополняется прогно­зом последствий.

Методологическая база этого подхода непрерывно расширяется за счет систематического включения теоретических достижений из разных облас­тей научного знания. Ему способствует также компьютеризация и совре­менная вычислительная техника.

Теоретический подход значительно увеличивает возможности внешнего управления критическими ситуациями. Вместе с тем его результаты неред­ко оказываются довольно абстрактными и оторванными от реалий [287; 288].

Ценностный подход в методологии управления критическими ситуа­циями стал интенсивно развиваться лишь в последние годы. Он пред­ставляется в основном в гуманитарно ориентированной литературе, в ча­стности в психологической [289; 194; 290; 291 и др.]. При данном подхо­де к критическим ситуациям речь идет об управлении их субъективными факторами: изменении позиции субъекта и его отношения к объективным условиям, переживании, переосмыслении и переоценке ценностей, смене ориентиров, приоритетов и т.д.

Значимость ценностного подхода к критическим ситуациям непрерывно возрастает за счет повышения в современной управленческой деятельности роли культуры.

Ценностный подход существенно увеличивает возможности самоуправ­ления в критических ситуациях. В этом заключается его главное достоинст­во. Однако он нередко сопровождается недооценкой или переоценкой субъ­ектом своих собственных сил и возможностей, что ведет его к отчуждению от бытия или в мир грез и утопий.

Потребность в обобщении методологического потенциала трех выделен­ных подходов, а также в освобождении от определенных методологических недостатков ставит на повестку дня проблему их фундаментального единст­ва.

Поиск такого единства осуществляется разными способами: путем соче­тания теоретического и практического подхода [292], теоретического и ценностного^[51], ценностного и практического^[52]. Имеются также попытки со­четания всех трех подходов. Такие попытки можно найти, например, в ра- ботах Ф.Е. Василюка, В.В. Авдеева, Ю. Меля, А.П. Корнилова и других [272, с. 27-37; 294; 295; 296, с. 3-60; 297; 298; 299]. Однако единство всех трех подходов в них ограничивается составляющими формирования психологической установки субъекта^[53].

Именно в органическом синтезе практического, теоретического и ценно­стного подхода к критическим ситуациям, по мнению автора настоящей ра­боты, и реализуется управленческое действие философской рефлексии. А основанием этого синтеза может быть рефлексивный механизм подготовки и принятия решений. В этой связи необходимо еще раз вернуться к разгра­ничению понятий “самоуправление в критических ситуациях” и “внешнее по отношению к ним управление”.

Разграничение самоуправления и внешнего управления существенно для управленческой деятельности^[54]. Как указывают многие исследователи, са­моуправление в критических ситуациях затрудняется. Более того, в таких случаях оно часто оказывается просто невозможным [279, с. 3-4; 301; 275, с. 112-113; 302; 303; 304; 305 и др.]. Эта невозможность выражается в утра­те субъектом механизма самоуправления и саморегуляции [273, с. 51-52; 306], в неподготовленности его сознания и нарушении самосознания [307, с. 71; 116; 259, с. 69, 268-269], в патологиях процесса подготовки и приня­тия решений [274, с. 159-160].

Теоретически и практически подтверждается: отмеченные недостатки самоуправления в критических ситуациях преодолеваются с помощью внешнего управления [308; 309, с. 27; 310 и др.]. Таким образом, на него в этих случаях возлагается ведущая роль. Вместе с тем к соотношению само­управления и внешнего управления и тут нужно подходить диалектически, т.е. учитывать их единство, взаимосвязь и взаимную обусловленность [311­313]. Задачей внешнего управления здесь оказывается восстановление са­моуправления субъекта, находящегося в критической ситуации [314; 315, с. 116; 316, с. 201-240].

Роль философской рефлексии в плане внешнего управления критиче­скими ситуациями заключается, очевидно, в восстановлении действия ме­тодологических основ самоуправления, в восстановлении функций рефлек­сивного механизма подготовки и принятия решений. Рефлексивный меха­низм подготовки и принятия решений является здесь своеобразной пара­дигмой, представляющей субъекту образец и формы должного поведения в конкретной критической ситуации.

Возможность управления различными критическими ситуациями людей привлекала всегда. Среди исследователей связанных с ними проблем есть немало известных. Современное значение в этой области имеют работы Ж. Кювье, К. Маркса, Ф. Энгельса, О. Шпенглера, В. Ленина, А. Богданова, Л. Шестова, П. Сорокина, З. Фрейда, Т. Куна, Ж.-П. Сартра, К. Ясперса, В. Франкла, Дж. Форрестера, И. Пригожина и других. С середины XX века возникают специальности и профессии по управлению конфликтами, кризи­сами, рисками и т.д. Однако общая методология управления критическими ситуациями пока не сформировалась.

В специальных исследованиях рефлексивных процессов и рефлексивно­го управления им уделили внимание: В.А. Лефевр, С.М. Вергазов, И.А. Го­рюнов, Г.И. Давыдова, Н.А. Деева, В.В. Дружинин, Ф.Е. Иванов, М.Д. Ио­нов, С.А. Комов, Д.С. Конторов, Е.В. Корецкая, В.А. Королев, С.А. Моде­стов, А.С. Нариньяна, А.К. Осницкая, В.Г. Поляков, О.А. Попова, А.Н. Сап­рыкин, И.Н. Семенов, Т.А. Таран, Л.А.Терентьев, Н.В. Толмачева, Н.И. Турко, В.А. Филимонов, М.К. Яблоков и др. [4; 91; 167; 317-326].

Новый этап становления методологии управления критическими ситуа­циями наблюдается перед XXI столетием [272, с. 3-4, 44-56; 250, с. 31-80; 327 и др.]. Стала все чаще отмечаться и особая роль философской рефлек­сии в этом деле [90, с. 46-47, 55; 328, с. 14-15; 329 и др.]. Специальное рас­смотрение действия философско-методологической рефлексии в управле­нии субъектом как фактором критической ситуации может быть полезным шагом на этом пути.

3.2.