1839 р., 18 серпня. Із журналу засідання Волинського совісного суду про звинувачуваного у віщуванні малолітнього селянського хлопця Якова Підгайчука із села Глинки Рівненського повіту

1839 года августа 18 дня по указу его императорского величества Волынский совестный суд слушав дело и учиненную с оного выписку с подведенными приличными законами, поступившее из Ровенского уездного суда 30 прошлого мая о 14-летнем мальчике Якове Игнатьевом Пидгайчуке, преданном суду за лжепредсказание.

Ровенского уезда пристав 2 стана Орел, доставив в тамошний земский суд 9 марта сего года крестьянского из конфискованного имения села Глинок мальчика Якова Пидгайчука, — вместе с тем донес, что сей мальчик, рассевает ложные и нелепые толки в виде гадательства и предсказаний, поводом чего из разных мест и в значительном количестве собираются к нему простолюдины как бы для узнания о пропажах и о будущем, и хотя он, пристав, приказывал сему мальчику от подобных действий воздержаться, однако ж он не престает рассевать ложные толки.

Помянутый 14-летний мальчик на опросе в оном суде показал: что он пред праздниками Рождества Христова был сильно болен и чрез три дня находился в беспамятстве, потом, получив присутствие духа, почувствовал в себе способность гадать и предсказывать, и, во первых: крестьянину Боярчуку у кого он служит, указал похитителя пропавших у него ряднины и курей и прочим крестьянам отгадывал разные воровства.

Вследствие чего земский суд, дабы вывести заключение об означенном мальчике, относился к уездному штаб-лекарю об освидетельствовании оного мальчика и уведомлении оный суд о положении его здоровья.

На таковое требование уездный медик уведомил, что хотя на первый взгляд и не видно в нем, Пидгайчуке, признаков болезни, а также и по расспросам очевидно болезненного состояния не заключается, однако ж глаза и выгова- ривание речи дают повод подозревать [о] мозговой болезни, и посему просил суда отправить его в градскую больницу на шестинедельное испытание для вернейшего заключения о его здравии, удовлетворяя таковому требованию, земский суд отправил мальчика Пидгайчука 12 марта в Ровенскую градскую больницу, а приставу Орлу предписал учинить местное исследование о поведении оного Пидгайчука, связях его, образе жизни и вообще по обстоятельствам его показания.

При произведении же на месте доследования спрашиваны были, во-первых: без присяги следующие лица показали:

а) вдовствующая от 7 лет мать подсудимого крестьянка селения Глинок Марина Трофимова дочь Пидгайчукова, что по несостоятельности к пропитанию детей своих отданной ею из числа 4 детей в услужение Ефиму Боярчуку подсудимый Яков Пидгайчук прошлого 1838 года сентября 14 числа, именно в день праздника Воздвижения Честного Креста[556] поступил, как выше значит, в услужение к Боярчуку и занимался осеннею порою во время севбы хлеба полевою работою, а зимним временем — досмотром и кормом скоту, особенных связей и знакомства ни с кем не имел, а в свободное от работы время и праздничные дни обращался с подобными ему несовершеннолетними крестьянскими мальчиками. Между тем, 1 декабря того же 1838 года пред рассветом дня он, Яков Пидгайчук, хозяином своим Ефимом Боярчуком был от сна пробужен с предложением давать скоту сено, и хотя Яков Пидгайчук встал с лавки, на коей спал, как бы со сна омраченный и вышел в сени, но тут же повалился на землю без чувств, в каковом положении наподобие умершего находился полагательно до двух часов времени. После чего, прийдя в чувства, был перенесен в болезненном состоянии из сеней в избу. Наконец, пролежал на постели два дня, почувствовал облегчение и встав с кровати начал рассказывать о умерших и тому подобное. Толковать в виде терпящего меланхолию и ослабленного в умственных нервах, представляя себя как бы знахора, говорил своему хозяину и другим крестьянам о разных у них пропажах. Рассеяние таковых нелепых слухов сделалось гласным в соседственных деревнях, и с сего поводу в значительном количестве приходили и приезжали с разных мест к нему, Пидгайчуку, люди, прося предсказания о пропажах и о будущем в отношении супружеского состояния, на что Пидгайчук различно ответствовал, и хотя его ответы в существу своем были ничтожны, однако же некоторые поселяне, к нему приезжавшие беспрестанно из разных мест, по простоте своей верили нелепостям и рассказам Пидгайчука, признавая его ясновидящим.

б) Ефим Мартынов сын Боярчук, что вышепомянутый мальчик Яков Пид- гайчук чрез показанное время действительно находясь у него Боярчука, в услужении, подвергся болезни, и обстоятельство, сопровождавшее как оную болезнь, так равно и предсказания после тем же Пидгайчуком рассеваемые, утвердил согласно показанию матери его Марины Пидгайчуковой.

Во-вторых, за присягою десять человек крестьян того селения пояснили, что они довольно знают с хорошей стороны вышепомянутого крестьянского мальчика Пидгайчука, но в образе жизни, связях и поступках его ничего предосудительного до 1 декабря 1838 года ни сами не видели, ни от кого о том не слышали, с того же времени сделалось гласным в народе, по рассказам матери его, Марины Пидгайчуковой и крестьянина Ефима Боярчука, у коего тот мальчик находился в услужении, что он, Яков Пидгайчук, подвергся какой-то необыкновенной болезни и находился без всяких чувств чрез протечение двух часов, а после того начал рассевать толки и предсказания в виде колдуна, по каковому слуху съехалось из разных мест в селение Глинки к нему, Пидгайчуку,

многое число народа, а в особенности простолюдин, увлекавшихся суеверием и рассказам Пидгайчука.

На передопросах в Ровенском уездном суде подсудимый Пидгайчук утвердил во всем прежнее свое показание, дав вместе подписку о беспристрастном его при следствии допрашивании; по последней ревизии состоит записанным при селении Глинках и показано ему 9 лет, следовательно имеет ныне 13 лет.

Сверх того, находится при деле отношение Острогского земского суда в таковый же Ровенский, а из оного чрез уездный в сей суд последовавшее с приложениями, из коих оказывается, что при проезде острогского исправника по делам службы чрез селение Ивачков в исходе февраля месяца сего 1839 года тамошний крестьянин Иван Добровольский принес ему словесную жалобу в том, что по случившимся в селе Ивачкове неизвестно с какого поводу шесть недель тому назад пожар, от чего сгорел дом крестьянина Панталемона Гуме- нюка. Крестьянин сей, желая переувериться, от чего именно произошел пожар на его дом, ездил два раза Ровенского уезда в село Глинки к какому-то крестьянскому мальчику, по слухам разнесшимся, умеющему отгадывать все потери и преступления, узнавать, кто бы зажег дом его, и затем разнеслись слухи, что означенный мальчик обвиняет в поджоге того из ивачковских жителей, кто имеет серых лошадей и рябого вола, и, как у отца его Добровольского, равно у него самого есть серые лошади и пористый, а не рябый вол.

Прибывши в дом, где тот гадай имел находиться нашли в нем одну крестьянку и двух мальчиков, из коих меньший, имеющий не более 12 лет, сидя подле стола, ел кашу, а кончивший есть вскочил на постель и начал на оной ворочаться, не проговоривши ни до кого-нибудь ни слова. Наконец, после долговременного молчания мать означенных мальчиков вышла на двор, а за нею вышел под предлогом дачи лошадям корму прибывший с ними Олексей Ступак, где пробыли несколько минут. За возвратом же матери тех мальчиков он, Добровольский, с Гуменюком начали домогаться у нее, чтобы сын ее повторил опять, кто учинил поджог. После сего уже тот из мальчиков, который ел кашу, сказал слова, смотря на его, Добровольского: «Что вы его привезли с собою». Заметя сие он, Добровольский, спросил мальчика-гадая: «На него ли он указывает?» На что он дерзко отозвался, что точно так. Сие заставило его, Добровольского, как нечувствующегося виновным, упрекать мальчику и матери его за таковый обман, почему сей мальчик с постели вылез на печку, не возражая против упреков, а только приглашая его, Добровольского, ближе к себе, на ухо с печки спрашивал, что он ему даст? Когда же Добровольский решительно сказал ему, за что же даст ему, когда он не виноват, то тот гадай

возразил, а что мне отец твой даст. Когда же и на сие получил ответ, не знаю, то мальчик велел ему, Добровольскому, дабы отец его приехал к нему, хотя же отец его и ездил на другой день в село Глинки, но мальчика-гадая, не застал.

С сего времени всяк упрекает им, Добровольским, зажигательством, почему для очищения себя от такого подозрения просил учинить о прописанном законное постановление, добавляя, что главнейшею пружиною извета сего крестьянин Олексей Ступак, всегда по какой-то злобе к отцу его старающийся вредить дому их, который, сколько ему известно, первый извел на него выше- прописанное подозрение и по всем замечаниям его подговаривал к тому же мальчика, огласившего себя гадаем.

Противу таковой жалобы спрашиван острогским земским исправником крестьянин Олексей Ступак объяснялся, что по случившемуся в селе Ивачкове пожаре, от коего сгорел дом крестьянина Панталеймона Гуменюка, по подозрению, что пожар сей произошел от поджога, сын Гуменюка Степан с крестьянином Уловом и унтер-офицером Калеником Гончаровым ездили в село Глинки к какому-то мальчику (по делу значится — к подсудимому Пидгайчуку), называемому знахором, после чего разнеслись по Ивачкову слухи, что помянутый мальчик указывал, что вышеизъясненный пожар произвел тот ивачковский крестьянин, который имеет серую кобылицу и рябого вола, и по имении таковых Добровольскими пало на них в поджоге дома Гуменюка подозрение.

После сего для лучшего уверения сам Гуменюк ездил к вышеписанному мальчику, взяв с собою Ивана Добровольского и его, Ступака. За явкою их в тот дом, где мнимый знахарь имел находиться, застали в оном одну крестьянку и мальчика, в то время кушающегося, который, как скоро вошли они в избу, оглянувшись, спросил словами: «Это опять ивачковские по ответу их, что точно так» — спросил он, не за тем ли самым? А когда они и на сие отвечали ему, что точно так, то он, бросивши кушать, вскочил на постель и, опрокинувшись на оной, начал смотреть на Ивана Добровольского, говоря, что тот человек мне знаком. На сии слова Иван Добровольский выступил вперед и начал спрашивать: «Так должно быть, я подозреваюсь в поджоге». В ответ чего мальчик сказал, кажется, что так. За сим сей же мальчик пригласил ближе к себе Ивана Добровольского, что-то продолжительного с ним говорил, чего ни он, Ступак, ни Гуменюк не могли слышать. Слухов же, что Добровольский сделал поджог, он, Ступак, не распускал, и в том его не подозревают. Причем из дела видно, что с распоряжения Ровенского земского суда подсудимый мальчик Пидгайчук еще в мае месяце оставлен на месте жительства под надзором и действием полиции лжепредсказания его прекращены.

Определили: По рассмотрении дела сего находя, что подсудимый Пидгай- чук чинимыми из корыстолюбия лжепредсказаниями, нарушая порядок, чинил соблазн простолюдинам и мешал их спокойствию, совестный суд полагает, наказав его, Пидгайчука, за таковые поступки на месте жительства чрез нижних местных полицейских служителей десятью ударами розог предоставить

местному приходскому священнику внушить ему, дабы впредь не осмеливался производить подобные действия под опасением строгого за сие по законам наказания. Но не чиня по сему приговору исполнения, представить оный на рассмотрение вместе с выпискою господину начальнику губернии. Председатель Карпилович Дворянский заседатель А. Скабицкий Дворянский заседатель Тит Сарнецкий В должности секретаря Белицкий

Державний архівЖитомирськоїобласті. — Ф. 21. — Оп. 1. — Спр. 8. —

Арк. 57- 65; оригінал

Опубл.: Український археографічний щорічник. —К., 2009. —

Вип. 13/14. — С. 546-550.