§ 3. «Проверенные рецепты» борьбы с преступностью

Профессор О. В. Старков не одинок среди криминологов в стремлении найти радикальные средства борьбы с преступностью в современный период. Профессор С. Ф. Милюков, руководствуясь тезисом о том, что «в отношении между людьми трудно „изобрести" что- либо совершенно новое», предлагает шире использовать богатый опыт обращения с преступниками, существовавший в СССР в годы Большого террора.

Во-первых, Милюков видит выход из неэффективного положения дел с системой уголовного наказания «в незамедлительном возврате к такому традиционному для России наказанию, как ссылка». При этом предполагается «резкое расширение контингента потенциальных ссыльных, в том числе за счет несовершеннолетних (беспризорных и безнадзорных), женщин и нетрудоспособных». Нетрадиционность предлагаемого Милюковым подхода заключается в том, что ссылка не всегда будет соединяться с обязательным трудом. «Конечно, — пишет Милюков, — на обустройство ссыльных потребуются немалые средства, но они будут окупаться (конечно, не в прямом смысле) за счет социальной адаптации осужденных, снижения рецидива ?бвиду отрыва их от привычной преступной среды».

Безусловно, Милюков исходит из гуманных побуждений, призывая к введению ссылки в УК РФ. Но какова «цена вопроса» этой меры? Ведь при введении ссылки в нее будет направляться значительное число осужденных, учитывая те статьи УК РФ, где предлагается ее ввести в качестве основного и дополнительного наказания. Далее, чем будут заниматься ссыльные, кроме преступной деятельности, если ссылка не всегда будет соединяться с обязательным трудом? И последний вопрос: чем ссыльные беспризорные подростки будут отличаться от привычной преступной среды «на воле» или в воспитательных колониях?

Во-вторых, Милюков предлагает возвратить в систему уголовного наказания высылку российских граждан за границу.

Следующее предложение Милюкова наиболее радикально. Оно касается реанимации института объявления вне закона. При этом автор за эталон берет постановление Президиума ЦИК СССР 1929 г. «Об объявлении вне закона должностных лиц — граждан Союза ССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в Союз ССР». В соответствии с этим постановлением объявление вне закона влекло расстрел в течение 24 часов после удостоверения личности осужденного преступника (в сравнении с позицией Старкова здесь налицо проявление «суперзаконности» — говорится о судебном решении, а не о списках, составленных на основе оперативных данных!). При этом Милюков считает, что «в современных российских условиях объявление вне закона было бы эффективным не столько в отношении преступников, укрывшихся за границей (хотя и эта проблема весьма актуальна, учитывая упорное нежелание ряда государств, среди которых многие считаются партнерами и даже дружественными, выдавать России особо опасных преступников, в том числе уличенных в массовых убийствах), сколько в отношении лиц, занимающихся организованной (профессиональной) преступной деятельностью на территории страны».

По мнению Милюкова, речь может идти лишь о преступлениях, наказуемых смертной казнью и пожизненным лишением свободы, причем подобные дела должны рассматриваться исключительно Верховным Судом РФ.

Но при чем тогда объявление «вне закона», если предлагается внести изменения в УПК РФ о заочном рассмотрении дел? Такие изменения содержатся в Федеральном законе от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федераль- ного закона „О ратификации Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма" и Федерального закона „О противодействии терроризму"» (ч. 5 ст. 247 и

ч. 4 ст. 253 УПК РФ).

Если введена система заочного осуждения, тогда дело состоит в розыске виновного. Но зачем для этого его объявлять «вне закона»? А если виновного разыскали, его надо в течение 24 часов расстрелять? f?o смертная казнь у нас, как известно, не применяется. В чем суть радикального предложения об объявлении «вне закона» — неясно!

За предложениями и Старкова и Милюкова, видимо, стоит одна и та же мотивация — внутренний протест против моратория на смертную казнь в условиях разгула терроризма, бандитизма и тяжких преступлений против личности. Действительно, нет никакой логики в том, что государство может убивать без приговора суда (при задержании преступника, при отражении нападения, при проведении контртеррористической операции и т. д.), когда даже тяжесть преступления не определена, а ликвидация проводится только по подозрению, и не может этого делать по приговору суда в отношении лиц, совершивших особо тяжкие преступления, в виде исключительной меры наказания.

Но существуют правила игры, международные обязательства, которые надо выполнять, если государство их на себя взяло.

Если идти на радикальные меры, то надо менять правила игры, отказываться от международных обязательств. Но это — «снежный ком», который будет стремительно нарастать, если его сдвинуть с места и направить по наклонной плоскости. Это уже не вопросы уголовной политики, это — вопросы Большой политики.

Есть основания предполагать, что Россия все же вынуждена будет снять мораторий с применения смертной казни. Этому может способствовать обострение террористической опасности в стране в связи с возможным обострением международной политической ситуации.