2.2. Общие правила квалификации преступлений

Традиционным в теории уголовного права является определение объекта преступления как охраняемым уголовным законом общественных отношений, которым при совершении преступления причиняется вред или создается угроза причинения вреда.

С нашей точки зрения, роль признаков объективной стороны преступления в квалификации преступлений исключительно велика, поскольку именно признаки объективной стороны с наибольшей полнотой обрисовываются законодателем в диспозициях статей Уголовного кодекса и поэтому способствуют выявлению других признаков состава преступления, а также являются наиболее значимым критерием отграничения преступлений друг от друга и, как следствие, их правильной квалификации.

Обязательным признаком объективной квалификации преступления является деяние, которое может быть выражено в форме действия или бездействия. При квалификации преступления необходимо установить, можно ли совершить его путем действия и бездействия, или только действием, или только бездействием.

Так например, в ходе возникшей ссоры гр. Хайруллин стал наносить потерпевшему, заведомо для него находящемуся в беспомощном состоянии в силу слабого физического развития и сильного алкогольного опьянения, множественные удары ногами, обутыми в зимние сапоги, в различные части тела, в том числе в жизненно важные: голову, шею, грудную клетку, живот.

Свои действия осужденный не прекращал и после вмешательства Г., пытавшегося успокоить его, при этом прыгнул на грудь лежащего потерпевшего обеими ногами.

Следующий пример. Квалифицирующий признак, предусмотренный п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство лица, находящегося в беспомощном состоянии), вменен осужденным необоснованно (так же как и в первом примере).

Материалами дела установлено, что гр. Шиганов ударил ножом Б. в руку. Когда потерпевшего повезли в больницу, Шиганов повернул повозку к реке и с помощью гр. Адмаева стащил потерпевшего на снег, после чего задушил его кнутом, а тело бросил в реку. Кроме того, Адмаев угрожал убийством О., Т. и Е., если те сообщат кому-либо об убийстве.

По приговору суда Шиганов осужден по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Адмаев - по ст. 33 и п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, ст. 119 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор оставила без изменения.

В протесте заместителя Генерального прокурора Российской Федерации поставлен вопрос об изменении состоявшихся по делу судебных решений и переквалификации действий Шиганова с п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ, а действий Адмаева - со ст. 33 и п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации протест удовлетворил по следующим основаниям.

Признавая Шиганова виновным в убийстве лица, заведомо для него находящегося в беспомощном состоянии, а Адмае-ва - в соучастии в этом преступлении, суд мотивировал свое решение тем, что потерпевший находился в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Между тем по смыслу закона по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ квалифицируется убийство потерпевшего, неспособного защитить себя, оказать активное сопротивление виновному в силу физического или психического состояния. К лицам, нахо-дящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее.

То обстоятельство, что потерпевший в момент совершения преступления был в сильной степени алкогольного опьянения, не дает оснований считать его находившимся в беспомощном состоянии.

Не может быть принято во внимание и указание суда о том, что в беспомощном состоянии потерпевший находился ввиду полученного ранения.

При таких обстоятельствах следует признать, что ножевое ранение было получено потерпевшим в результате действий Шиганова, направленных на лишение потерпевшего жизни, т.е.

Такие факультативные признаки объективной стороны состава преступления, как место, время, способ, обстановка, орудия и средства совершения преступления сравнительно редко используются законодателем в диспозициях статей Особенной части УК РФ в качестве признаков, образующих основной состав преступления.

Если место, время, способ, обстановка и другие обстоятельства совершения преступления не указаны ни в качестве конструктивных, ни в качестве квалифицирующих признаков состава преступления, они тем не менее должны быть выявлены, так как их установление означает установление события преступления, они подлежат доказыванию в соответствии со ст. 73 УПУ РФ, а также могут способствовать разграничению преступлений.

Так например, Мальский и Панарин, распределив между собой роли, договорились совершить убийство П. и Г.

С этой целью они зашли на кухню, где спали потерпевшие, и Мальский стал душить П., а Панарин в это время душил Г. Позднее Мальский угрожал убийством своей сестре, которая знала о совершенном осужденными преступлении, чтобы она никому не сообщила о случившемся.

Суд первой инстанции квалифицировал действия Мальского по п. "а", "в", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ и ст. 119 УК РФ, а Панарина - по п. "а", "в", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Кассационная инстанция приговор изменила, исключила осуждение Мальского и Панарина по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ. В остальном приговор оставила без изменения.

Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами.

Как установлено судом, Мальский один убил П., а Панарин в это время совершил убийство Г., что исключает квалификацию их действий по п. "а" (убийство двух или более лиц), "ж" (группой лиц по предварительному сговору) ч.

РФ.

Поскольку каждый из осужденных совершил убийство потерпевшего на почве личных неприязненных отношений, их действия должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК РФ как умышленное причинение смерти другому человеку.

Большое значение для уголовно-правовой квалификации содеянного имеет установление определенных вредных последствий. Последствия преступления - это такие изменения во внешнем мире, которые указаны в уголовном законе в качестве признака преступления. Последствия в уголовном законе обладают рядом особенностей. Во-первых, последствия - это ущерб, вред объекту, охраняемому уголовным законом, который является результатом общественно опасного, противоправного поведения субъекта преступления. Во-вторых, уголовно-правовое значение имеют не все изменения, произошедшие во внешнем мире в результате совершенного преступления, а лишь последствия в строго определенном количественном и качественном выражении, в том выражении, которое зафиксировано в уголовном законе в качестве признака преступления.

Так например, Судебная коллегия, проверив материалы дела и обсудив доводы протеста заместителя Генерального прокурора РФ, нашла его обоснованным, признав, что квалификация действий виновного, помимо ч. 1 ст. 105 УК РФ, еще и по ч. 1 ст. 111 УК РФ является излишней.

Из материалов дела следует, что между Г. и потерпевшим произошла драка, в ходе которой Г. несколько раз ударил потерпевшего головой о выступающую часть металлической ручки на воротах гаража. В результате его действий потерпевшему были причинены телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе вдавленный перелом наружной костной пластины лобной кости, которые являются опасными для жизни в момент причинения.

По окончании драки Г. и присутствующий при избиении свидетель Р. ушли, а потерпевший остался лежать на земле.

Спустя некоторое время Г. возвратился на место происшествия, ударил потерпевшего ногой в лицо, а затем, взяв под руки, оттащил к железнодорожному пути и положил на рельсы.

Судом первой инстанции Г. осужден по ч. 1 ст. 111 и ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Обосновывая квалификацию по ч. 1 ст. 111 УК РФ, суд сослался на то, что в ходе избиения потерпевшего Г. угроз убийством не высказывал.

Однако вывод суда о квалификации содеянного осужденным как убийство, так и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью противоречит обстоятельствам дела.

Так, из показаний осужденного видно, что он прекратил избиение потерпевшего, так как понял, что не сможет его убить в присутствии свидетеля Р. Лишь проводив его домой, вернулся на место происшествия и довел свой умысел до конца, т.е. совершил убийство.

Помимо этого, в материалах уголовного дела нет доказательств, свидетельствующих о том, что телесные повреждения, вызвавшие тяжкий вред здоровью, причинены именно в момент обоюдной драки, а не в результате действий осужденного, квалифицированных как убийство.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ исключила из приговора осуждение по ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Следующий пример. Обвинение по ст. 292 УК РФ исключено из приговора, поскольку совершенные виновным действия составляли объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ.

Так, гр. Л., являясь доцентом кафедры государственного технического университета, как преподаватель согласно трудовому договору был наделен правом приема экзаменов у студентов.

Несдача студентом зачета или экзамена влекла определенные правовые последствия: он не допускался к следующей сессии, не переводился на следующий курс и мог быть отчислен из вуза. Выполнение студентами учебных планов учитывалось официальными документами - экзаменационными ведомостями, листами и зачетными книжками, на основании которых принимались решения о переводе студентов на следующий курс, а в итоге - о допуске к дипломной работе.

В нарушение своих должностных обязанностей Л.

Он осужден по п. "б" ч. 4 ст. 290 УК РФ и ст. 292 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор суда оставила без изменения.

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором ставился вопрос об исключении из судебных решений указания об осуждении Л. по ст. 292 УК РФ, по следующим основаниям.

По смыслу закона получение взятки - преступление, совершаемое из корыстных побуждений, когда должностное лицо сознает, что материальные ценности ему переданы как взятка за совершение определенных действий, входящих в его служебные полномочия, в интересах взяткодателя.

Статья 292 УК РФ подлежит исключению из приговора, поскольку совершенные осужденным действия, связанные с внесением в экзаменационные листы и зачетные книжки студентов ложных сведений - "удовлетворительных" оценок за экзамены и защиту курсовых проектов, без фактической аттестации и принятия курсовых проектов, составляют объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ, и дополнительной квалификации не требуют.

Под субъективной стороной преступления понимают психическую деятельность лица, непосредственно связанную с совершением преступления. Признаки субъективной стороны преступления не имеют внешней формы и не могут непосредственно восприниматься органами чувств, что создает трудности в их познании. Однако они находят выражение вовне в объективных обстоятельствах, изучение и анализ которых способствует установлению признаков субъективной стороны преступления. Важность их установления подчеркивает не только уголовное законодательство, в частности, путем закрепления в ст. 5 УК РФ принципа вины, но и уголовно-процессуальное законодательство.

Вина как обязательный признак субъективной стороны состава преступления оказывает наибольшее влияние на квалификацию преступлений. Большинство статей Особенной части УК РФ построены таким образом, что содержат в диспозиции указание на форму вины, при наличии которой охарактеризованное деяние рассматривается в качестве преступления. Понятно, что в таких случаях трудности при определении вины для квалификации преступлений не возникает. Вместе с тем ряд составов сконструирован таким образом, что не содержит такого указания.

Помимо формы вины на квалификацию преступлений большое влияние оказывает направленность умысла. Необходимость учета при квалификации преступлений направленности умысла на совершение преступления определенным образом можно проиллюстрировать ссылкой на постановление Пленума верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое", в котором содержится положение о том, что если потерпевший или посторонние лица видели, что происходит похищение, но виновный, исходя из окружающей обстановки, считал, что действует тайно, содеянное следует квалифицировать как кражу (п. 2), что является еще одним примером использования функций в процессе квалификации. Таким образом, при разграничении кражи и грабежа решающие значение придается направленности умысла виновного на со-вершение преступления тайным или отрытым способом .

При рассмотрении дел о краже, грабеже и разбое, являющихся наиболее распространенными преступлениями против собственности, судам следует иметь в виду, что в соответствии с законом под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

По каждому такому делу судам надлежит исследовать имеющиеся доказательства в целях правильной юридической квалификации действий лиц, виновных в совершении этих преступлений, недопущения ошибок, связанных с неправильным толкованием понятий тайного и открытого хищений чужого имущества, а также при оценке обстоятельств, предусмотренных в качестве признака преступления, отягчающего наказание.

Так например, действия лица при завладении имуществом, не применявшего к потерпевшему насилия, опасного для его жизни или здоровья, и не угрожавшего таким насилием, переквалифицированы с разбоя на грабеж.

По приговору суда Назаров признан виновным в совершении разбойного нападения в целях хищения чужого имущества организованной группой, в крупном размере. Кроме того, признан виновным в грабеже.

18 января 1999 г. Назаров совместно с соучастниками проник в квартиру потерпевшего С., где Якимов нанес С. удар кулаком в лицо, в результате чего последний упал. Назаров и другие осужденные нанесли лежащему на полу потерпевшему несколько ударов руками и ногами по различным частям тела, в результате которых у последнего образовались повреждения, не причинившие вреда здоровью.

Затем Якимов поместил потерпевшего С. в ванную комнату и стал душить его.

Назаров и другие соучастники в это время потребовали у находившейся в квартире П. указать местонахождение денег и ценных вещей. В то время как Назаров остался сторожить П., другие осужденные, обыскав квартиру, похитили 10 200 долларов США и другое имущество и с места происшествия скрылись.

По приговору суда Назаров осужден по п. "а", "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ и п. "а", "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ.

Назаров по п. "а" ч. 3 ст. 158, ч. 1 ст. 167, ч. 2 ст. 209, ч. 3 ст. 222 УК РФ оправдан за недоказанностью участия в совершении преступлений.

Кассационная инстанция изменила приговор, исключила осуждение Назарова по п. "а" ч. 3 ст. 161 и п. "а" ч. 3 ст. 162

УК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия Назарова по эпизоду хищения из квартиры С. с п. "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ на п. "б" ч. 3 ст. 161 УК РФ, указав следующее.

Органы следствия, предъявляя обвинение Назарову по п. "б" ч. 3 ст. 162 УК РФ, указали, что, войдя в квартиру потерпевшего, Якимов нанес потерпевшему удар кулаком в лицо, отчего тот упал на пол, после чего Назаров и соучастники нанесли С. несколько ударов руками и ногами в различные части тела, в результате которых у С. образовались ушибы головы, гематомы мягких тканей лица, поясничной области, т. е. повреждения, не причинившие вреда здоровью. Затем Якимов насильственно поместил С. в ванную комнату и, угрожая применить к потерпевшему насилие, опасное для жизни и здоровья, стал душить потерпевшего цепью, фиксирующей сливную пробку в ванной, использовав ее в качестве оружия.

Таким образом, органы следствия указали, что угроза насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, исходила от Якимова.

Указание суда на то, что Назаров, избивая С., подверг опасности его жизнь и здоровье, сделано в нарушение требований УПК РФ, не допускающей ухудшения положения обвиняемого.

Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Однако судом не установлено, что Назаров знал о применении Якимовым цепочки от сливной пробки в процессе нападения, а также что сам Назаров применял к потерпевшему насилие, опасное для жизни и здоровья, либо угрожал С. применением такого насилия.

Следующий пример. В случае причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей в ходе разбойного нападения действия виновного полностью охватываются составом преступления, предусмотренного п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ, и дополнительной квалификации по ст. 111 УК РФ не требуют.

Как видно из материалов дела, Воронцов с целью завладения деньгами потерпевшей напал на нее и нанес ей топором три удара по голове, причинив тяжкий вред здоровью. Действия Воронцова квалифицированы судом по ч. 3 ст. 30, п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ и по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ.

Суд кассационной инстанции переквалифицировал действия Воронцова с ч. 3 ст. 30 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном представлении поставил вопрос об изменении состоявшихся по делу судебных решений в связи с неправильной квалификацией действий осужденного, указав на то, что квалификация одних и тех же действий в отношении одного потерпевшего по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ и ч. 1 ст. 111 УК РФ неправомерна.

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорное представление по следующим основаниям.

Действия осужденного Воронцова, связанные с нападением на потерпевшую с целью завладения ее деньгами, в ходе которого потерпевшей был причинен тяжкий вред здоровью, квалифицированы судом по совокупности преступлений, предусмотренных п. "в" ч. 3 ст. 162 и ч. 1 ст. 111 УК РФ.

По смыслу уголовного закона причинение вреда здоровью при разбое полностью охватывается составом этого преступ-ления. Поэтому, если при разбое причинен тяжкий вред здоровью потерпевшего, дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 111 УК РФ не требуется.

Следующий пример. Суд, признав лицо виновным в разбойном нападении и причинении смерти потерпевшей по неосторож-ности, правильно квалифицировал его действия по п. "б", "в" ч. 2 ст. 162 и ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Рауд и Кириченко договорились об ограблении потерпевшей. В совершение данного преступления они вовлекли несовершеннолетнюю Красильникову.

Обманным путем проникнув в квартиру потерпевшей, Кириченко, требуя выдачи денег и ценностей, стал избивать ее, а Красильникова и Рауд в это время обыскивали дом.

Испугавшись, потерпевшая передала Кириченко 30 р., шесть бутылок водки и золотые серьги.

Продолжая требовать деньги, золото и другое имущество, Кириченко матерчатой удавкой стал сдавливать шею потерпевшей. В процессе удушения у нее произошел сердечный приступ, от которого она скончалась на месте происшествия. После этого нападавшие завладели ее имуществом, деньгами и золотыми изделиями.

Суд первой инстанции квалифицировал действия Кириченко по ч. 1 ст. 109 УК РФ, п. "б", "в" ч. 2 ст. 162 УК РФ и ч. 1 ст. 150 УК РФ, действия Рауд по п. "а", "в" ч. 2 ст. 161 УК РФ, ч. 4 ст. 150 УК РФ и Красильниковой по п. "а", "в" ч. 2 ст. 161

УК РФ.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое судебное рассмотрение. По мнению автора протеста, суд, установив, что сдавливание шеи петлей спровоцировало сердечный приступ, от которого последовала смерть потерпевшей, ошибочно расценил действия виновного как причинение смерти по неосторожности. Осужденные, как видно из их показаний, считали, что смерть потерпевшей наступила от удушения. Никто из них, в том числе и Кириченко, не предполагал наличия у погибшей каких-либо заболеваний и возможности наступления смерти в результате болезни.

Президиум Верховного Суда РФ оставил протест без удовлетворения, указав следующее.

Из показаний Красильниковой видно, что Кириченко неоднократно сдавливал шею потерпевшей, требуя деньги и ценности.

Вместе с тем Кириченко при допросе в качестве подозреваемого, признавая, что он душил потерпевшую и требовал деньги, утверждал, что убивать ее не хотел.

Таким образом, примененное Кириченко насилие к потерпевшей имело целью понудить ее указать, где находятся ценности.

Как видно из заключений судебно-медицинских экспертов, смерть потерпевшей могла наступить как от острой сердечной недостаточности, так и от механической асфиксии.

При таких обстоятельствах суд обоснованно исходил из конституционного положения, согласно которому неустранимые сомнения в виновности подсудимого толкуются в его пользу, и правильно квалифицировал действия Кириченко по п. "б", "в" ч. 2 ст. 162 УК РФ и ч. 1 ст. 109 УК РФ.

В отличие от выделенных законодателем видов умысла (прямого и косвенного) разработанные наукой уголовного права виды умысла, различающиеся степенью определенности представлений субъекта о существенных объективных свойствах деяния, оказывают влияние на квалификацию преступлений. К таким видам умысла принято относить определенный, неопределенный и альтернативный умысел.

Определенный умысел выражается в том, что лицо имеет конкретное представление о качественных и количественных показателях важнейших свойств деяния. Если у субъекта имеется четкое представление о каком-либо одном индивидуально определенном результате, умысел является простым определенным. Если сознание виновного охватывает возможность наступления двух или более конкретно определенных последствий или возможность причинения вреда одному из двух объектов, умысел является альтернативным.

Неопределенный умысел выражается в том, что объективные свойства деяния хотя и охватываются представлениями виновного, но индивидуально не определены. Лицо имеет лишь обобщенное представление о них. Неопределенный умысел широко распространен при совершении преступлений против личности. Так, лицо, умышленно нанося удары потерпевшему в разные части тела, предвидит, что своими действиями причинит вред здоровью, но степень тяжести причинения этого вреда может в своем сознании не конкретизировать.

Мотив и цель как факультативные признаки субъективной стороны преступления имеют значение для уголовно-правовой квалификации лишь при совершении умышленных преступлений. В неосторожных преступлениях мотив и цель устанавливаются лишь для выяснения причин и условий, способствующих совершению преступления, для выяснения характеристики личности виновного, и могут лишь оказать влияние на назначение наказания. Указание мотива и цели в качествеобязательного признака субъективной стороны преступления является свидетельством того, что данное преступление может быть совершено лишь умышленно.

Так например, убийство, сопряженное с разбоем, предполагает корыстный мотив, поэтому дополнительной квалификации по признаку убийства " из корыстных побуждений" не требуется.

Граждане Ж. и К. наряду с другими преступлениями признаны виновными в покушении на умышленное убийство, со-пряженное с разбоем, совершенное группой лиц по предварительному сговору, неоднократно, из корыстных побуждений.

Рассмотрев материалы дела в кассационном порядке, Военная коллегия Верховного Суда РФ приговор изменила, исключив из него указание об осуждении этих лиц по признаку "из корыстных побуждений" п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ в связи с тем, что квалифицирующий признак убийства - "сопряженное с разбоем" - предполагает корыстный мотив совершения данного преступления, и дополнительный квалифицирующий признак, предусмотренный этим пунктом, - "из корыстных побуждений" - в таком случае является излишним.

Если при совершении убийства по найму в действиях виновного имелись корыстные побуждения, то дополнительной квалификации по данному признаку не требуется.

Материалами дела установлено, что с целью уклонения от возврата долга Дмитриев поручил Гавловскому убить И., Р. и

З.

Для совершения убийства трех лиц Дмитриев предложил Гавловскому подыскать надежного соисполнителя, и тот при-влек к участию в преступлении своего знакомого Шестова, пообещав ему материальное вознаграждение.

Выполняя разработанный план убийства, осужденные встретились с потерпевшими И. и Р., посадили их в автомашину, где Шестов нанес ножом удар по шее Р.

После этого Гавловский извлек из-под одежды заряженный обрез охотничьего ружья, но потерпевшие успели выскочить из машины. Тогда Гавловский произвел прицельный выстрел из обреза в убегавшего Р., причинив ему сквозное ранение грудной клетки, выстрелил в потерпевшего И., но промахнулся. После этого осужденные скрылись.

По приговору суда Шестов осужден по ч. 2 ст. 209, ч. 3 ст. 30 п. "а", "з" ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 30, п. "а", "з" ч. 2 ст. 105 УК

РФ.

Кассационная инстанция оставила приговор без изменения.

Президиум Верховного Суда РФ исключил из осуждения Шестова квалифицирующий признак "приготовление и покушение к убийству из корыстных побуждений", поскольку покушение на убийство И. и Р. и приготовление к убийству З. было совершено по найму, подразумевающему материальное вознаграждение.