<<
>>

11.2. Материалы судебно-медицинской экспертизы и их правовая оценка.

  С целью анализа и оценки деятельности СМЭ в РФ целесообразно рассмотреть результаты СМЭ по материалам заключений.

Заключение 1. Основание: определение городского суда города Н.

от 8 июля

  1. г. Повторная экспертиза по материалам уголовного дела по обвинению гражданина Т. по ст. 105 УК РФ — убийство гражданина К. Срок проведения — 6—11 февраля
  2. г.

Обстоятельства дела. Гражданин Т. 4 марта 1996 г. в ходе обоюдной драки умышленно с целью убийства нанес удар ножом гражданину К. в жизненно важный орган — шею, причинив телесные повреждения, в результате которых наступила смерть. Из заключения судебного медицинского эксперта следует, что смерть наступила от колото-резаных ранений боковой поверхности шеи слева, сопровождавшихся кровотечением в мягкие ткани шеи, полным пересечением кивательной мышцы и сквозным повреждением трахеи слева.

В день поступления гражданина К. в центральную районную больницу ему провели операцию — первичную обработку раны с хаотичным наложением кетгутовых швов на мягкие ткани шеи по ходу раневого канала без обработки сквозного повреждения трахеи. Послеоперационный период осложнился аспирацией крови, обширной подкожной эмфиземой грудной клетки спереди, эмфиземой легких с очагами ателектаза при наличии кровоизлияний под легочную плевру.

Так как во время операции не была проведена обработка сквозного повреждения трахеи, то через эти повреждения в дыхательные пути постоянно проникала кровь, в результате чего нарастала эмфизема легких с очагами ателектаза, а также подкожная эмфизема с последующим развитием сердечно-легочной недостаточности.

Для правильности решения вопроса о квалификации действий подсудимого суду необходимо было уточнить: наступила бы смерть К. или нет в случае оказания ему квалифицированной медицинской помощи, т.е. в случае, если бы было проведено ушивание сквозного повреждения трахеи.

Вывод СМЭ. При оказании медицинской помощи гражданину К. 41 г. врачом центральной районной больницы было заподозрено ранение трахеи, однако при первичной хирургической обработке раны на шее повреждение трахеи не было обнаружено и, как следствие, осталось не-ушитым.

Оценивая это повреждение с позиций возможного сохранения жизни, следует иметь в виду, что при подобных ранениях смерть может наступить до поступления в больницу и оказания медицинской помощи, во время ее оказания и после медицинских мероприятий, выполненных квалифицировано и своевременно. Вместе с тем, сохранение жизни в течение 2,5 сут после ранения при неустановленном источнике развития осложнений позволяет полагать, что при обнаружении и ушивании сквозного ранения стенки трахеи жизнь гражданина К. могла быть спасена.

В данном случае гражданин Т. совершил деяние, являющееся основанием для привлечения его к уголовной ответственности. Однако остается открытым вопрос о квалификации его действий. Если смерть гражданина К. является неизбежным следствием нанесенного ему повреждения, то действия Т. квалифицируются как убийство (ст. 105 УК РФ). Если же жизнь гражданина К. в обычных условиях могла быть спасена, то действия гражданина Т. квалифицируются как покушение на убийство (ст. 30 УК РФ), что предусматривает менее суровое наказание (ч. 3 ст. 66 УК РФ).

По заключению СМЭ при оказании гражданину К. медицинской помощи надлежащего качества его жизнь могла быть спасена, что не позволяет квалифицировать действия гражданина Т. как убийство. В то же время данное заключение определяет действия врача как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК РФ), что может явиться основанием для другого судебного разбирательства.

Заключение 2. Основание: определение районного суда города Н. от 9 июля 1997 г. Первичная экспертиза по гражданскому иску гражданки Ф. к двум городским ЛПУ о возмещении материального и морального вреда в связи со смертью ее мужа — гражданина Ф.

Срок проведения — 16 — 31 октября 1997 г.

Обстоятельства дела. Гражданка Ф. обратилась с иском о возмещении материального и морального вреда к ЛПУ, а также их врачам (пять врачей), считая их виновными в смерти своего мужа — гражданина Ф. 59 лет, умершего 29 октября 1996 г., на том основании, что на этапах оказания медицинской помощи были допущены недостатки и диагностические ошибки, приведшие к поздней диагностике хирургической патологии и запоздалому оперативному лечению.

Исследования. В анамнезе гражданина Ф. были множественные обращения по поводу бронхита, в 1989 г. — правосторонняя плевропневмония со стационарным лечением, в этом же году — обследование с подозрением на липому кардиодиафрагмаль- ного угла перикарда, обследование по подозрению на хронический калькулезный холецистит без результата (в заключении сказано лишь, что «возможно, пузырь склерози- рован»). В 1994 г. гражданин Ф. перенес стационарное лечение по поводу острого панкреатита. Согласно истории заболевания он поступил в ЛПУ 20 ноября 1994 г. с диагнозом «острый холецистит». Диастаза мочи составляла 256 ед. В результате консервативного лечения она упала до 16 ед. На ультразвуковом исследовании (УЗИ) от 30 но - ября 1994 г. «желчный пузырь не виден, кисты почки, диффузные изменения в поджелудочной железе». Гражданин Ф. был выписан 30 ноября 1994 г. с рекомендациями по диете и диагнозом «острый панкреатит».

Гражданин Ф. 20 октября 1996 г. был доставлен попутным транспортом в противотуберкулезный диспансер. Его осмотрели врач-хирург и врач-терапевт. Был поставлен диагноз «подозрение на инфаркт миокарда, панкреатит». Вызвана кардиобригада, врач которой отметил: «заболел внезапно, после физической нагрузки появились боли в эпигастрии с иррадиацией за грудину и влево, холодный пот». В анамнезе отмечены «хронический панкреатит и стенокардия напряжения». Результаты объективного исследования: «состояние удовлетворительное, частота сердечных сокращений (ЧСС) — 60 уд./мин, артериальное давление (АД) 120/80 мм рт.ст., тоны ритмичные, живот мягкий, слегка болезненный в подложечной области».

Была сделана ЭКГ. Поставили диагноз «острый панкреатит, рефлекторная стенокардия».

Больной был госпитализирован и доставлен в хирургический приемный покой ЛПУ-1 г. Тулы, где его осмотрел врач-хирург. При осмотре отмечены «боли в области сердца, одышка, живот мягкий, безболезненный. Перитониальных симптомов нет». Острая хирургическая патология была исключена, и больного направили в кардиологическое отделение ЛПУ-2 г. Тулы. При транспортировке у него отметили усиление за- грудинных болей.

При поступлении в кардиологическое отделение состояние больного было определено как тяжелое. Поставили диагноз «ишемическая болезнь сердца; острый инфаркт миокарда (?); Н-1». Из-за патологии со стороны брюшной полости нельзя было провести лечебно-диагностические мероприятия, соответствующие диагнозу.

У больного отметили 21 октября 1996 г. периодические рецидивирующие боли в эпигастрии, иррадиирующие за грудину. Живот пальпаторно мягкий и безболезненный, симптомы раздражения брюшины отсутствовали. Зарегистрированы нарушения сердечного ритма (желудочковая экстрасистолия) и проводимости сердца.

Заведующий отделением осмотрел больного 21 и 23 октября 1996 г. Результаты осмотра 23 октября 1996 г.: «загрудинных болей и болей в области сердца нет. Боли в нижних отделах грудной клетки справа и в правом подреберье. Необходима дифференциальная диагностика с обострением хронического панкреатита, сопровождающимся кардиалгией». Больного осмотрел врач-хирург, поставивший диагноз «желчнокаменная болезнь, хронический холецистит». Рекомендовано проведение УЗИ брюшной полости, которое не было осуществлено, так как в ЛПУ-2 отсутствовал УЗИ-аппарат.

Заведующий отделением осмотрел больного 24 октября 1996 г. Было выявлено улучшение состояния больного, его перевели из палаты интенсивной терапии в общую палату с диагнозом «правосторонняя пневмония, желчнокаменная болезнь, хрониче-

ский холецистит». Состояние больного продолжило улучшаться. Отмечены лишь небольшие боли в правом подреберье.

В 17.00 24 октября 1996 г. отмечено резкое ухудшение состояния больного. Данные обследования: «Частота дыхания (ЧД) 32 в 1 мин, АД 140/80 мм рт.ст., язык суховат, живот вздут, напряженный, болезненный». При осмотре в 18.00 данных, свидетельствующих о хирургической патологии в правом подреберье, не было выявлено. Поставлен диагноз «правосторонняя плевропневмония, хронический холецистит». На рентгенограмме, сделанной 24 октября 1996 г. и описанной 25 октября 1996 г., был определен свободный газ под куполом диафрагмы справа.

Состояние больного прогрессивно ухудшалось при явлениях интоксикации и клиники перитонита. В 7.45 25 октября 1996 г. на консилиуме врачей диагностирована клиника острого живота с перфорацией полого органа.

Больного перевели в хирургическое отделение ЛПУ-1. На операции был выявлен гангренозно-перфоративный холецистит, разлитой перитонит. В послеоперационном периоде диагностирована правосторонняя пневмония и острая почечная недостаточность. Смерть наступила 29 октября 1996 г.

Результаты патолого-анатомического вскрытия. Основной диагноз «гангреноз- но-перфоративный калькулезный холецистит», осложнения «вскрывшийся перипузыр- но-надпочечный абсцесс, разлитой фибринозно-гнойный перитонит», сопутствующие заболевания: ишемическая болезнь сердца, умеренно выраженный атеросклероз коронарных артерий, мелкоочаговый кардиосклероз. Смерть наступила от разлитого перитонита с явлениями почечной недостаточности.

Проблемы, выявленные СМЭ. Не полностью собран анамнез, не отражена настороженность хирурга на патологию в брюшной полости, не проведен необходимый комплекс исследования, не приглашен врач-кардиолог при переводе больного из хирургического в кардиологическое отделение, нет рекомендаций для ведения и исключения хирургической патологии.

Общее заключение СМЭ. При осмотре больного в течение 1,5 ч пятью врачами отмечалась сложная клиническая картина, способная развиться как при остром инфаркте миокарда с острым абдоминальным синдромом, так и при остром холецистите с кар- диоваскулярным синдромом.

Выводы. 1. С момента обращения гражданина Ф. за медицинской помощью он постоянно находился под наблюдением медицинского персонала. Среди лечащих и консультирующих больного врачей было как минимум 11 квалифицированных специалистов.

Заболевание симулировало острый панкреатит, общий инфаркт миокарда, стенокардию напряжения, обострение хронического холецистита, желчнокаменную болезнь, правостороннее воспаление легких, прободную язву желудка. Окончательный диагноз был поставлен только на операции.

В основе поздней диагностики заболевания желчного пузыря и его неблагоприятного исхода лежало атипичное клиническое течение, имитирующее заболевание сердца.

Прогноз исхода заболевания сложен, так как и при своевременности и полноте объема медицинской помощи положительный исход заболевания не гарантирован.

Гражданке Ф. предоставлена справка по разбору ее жалобы Департаментом здравоохранения субъекта РФ от 20 ноября 1996 г.

К сожалению, уровень развития современной медицины не позволяет осуществлять стопроцентную диагностику в случае нетипичного течения заболевания, особенно при том состоянии материального обеспечения, в котором находится отечественное здравоохранение (например, в ЛПУ-2 отсутствовал УЗИ-аппарат). Тем не менее, с врачебного персонала никто не снимает ответственность за ошибки в диагностике и лечении, приведшие к летальному исходу.

Особенностью данного случая является то, что он имеет гражданско-правовую и уголовно-правовую составляющие. С точки зрения ГК РФ (ст. 1095) вред, причиненный жизни вследствие недостатков услуги (в том числе медицинской), подлежит возмещению лицами, оказавшими услугу (в частности, ЛПУ-1 и ЛПУ-2), независимо от их вины. В данном случае речь идет именно о недостатке услуги, так как при наличии необходимого оборудования патология, по всей вероятности, была бы диагностирована. Объем и характер возмещения вреда определяется на основании параграфа 2 гл. 59 ГК РФ. Компенсация морального вреда возможна только в случае наличия вины причини- теля (ст. 1100 ГК РФ). Уголовная ответственность медицинского персонала возможна в случае признания его вины в смерти гражданина Ф.

Таким образом, выяснение виновности врачей направлено на установление возможности взыскания с ЛПУ компенсации морального вреда гражданкой Ф., а также привлечения врачей, виновных в смерти гражданина Ф., к уголовной ответственности.

По заключению СМЭ вина врачебного персонала не установлена, так как непосредственной причиной неблагоприятного исхода названы атипичное течение заболевания и объективная сложность диагностики. Тем не менее, данный случай стал причиной для внутриведомственного разбирательства, в результате которого было принято соответствующее решение областного департамента здравоохранения.

Заключение 3. Основание: постановление следователя прокуратуры от 26 апреля 1998 г. Повторная экспертиза. Срок проведения: 12 — 28 мая 1998 г.

Обстоятельства дела. В ЛПУ города Н. 18 ноября 1997 г. была доставлена гражданка Р. 16 лет с диагнозом «внутреннее кровотечение». Во время ее транспортирования из машины скорой медицинской помощи в приемное отделение у больной наступило состояние клинической смерти. Реанимация продолжалась 20 мин. Проведенные реанимационные мероприятия положительного результата не дали. Была констатирована смерть, причина которой — острая кровопотеря в результате разрыва измененной селезеночной артерии при пороке ее развития.

В то же время отец умершей гражданки Р. настаивал на том, что медицинские работники недостаточно квалифицированно подошли к исполнению своих профессиональных обязанностей.

По данным эксперта-гистолога «порок развития магистральных артерий селезенки с неравномерным истончением мышечного слоя и фиброзом интимы, хроническая спленомегалия. Обширные кровоизлияния в мягких тканях в области ворот селезенки и поджелудочной железы».

Патолого-анатомический диагноз. Основное заболевание: «порок развития селезеночной артерии с неравномерным истончением стенки, деформацией ее и разрывом», осложнения: «острая кровопотеря 1 300 мл, общее малокровие мозга и внутренних органов».

Выводы СМЭ. Изменение артериального сосуда относится к довольно редкой патологии и при жизни диагностируется либо во время операции, либо при артерио- графии. Особенность развития клиники внутреннего кровотечения у гражданки Р. состояла в локализации разрыва, прикрытого окружающими тканями, пропитывании и скоплении крови в забрюшинном пространстве с последующим прорывом в брюшную полость.

Выявленные в ходе осмотра гражданки Р. врачом скорой медицинской помощи болезненные проявления — обморочное состояние, бледность, потемнение в глазах, АД 100/70 мм рт.ст., пульс 72 уд./мин удовлетворительного качества, мягкий живот и отсутствие признаков раздражения брюшины — указывались в диагнозе «вегето- сосудистая листания по гипотоническому типу».

В условиях работы линейной бригады скорой медицинской помощи в этот период развития заболевания установить диагноз «внутреннее кровотечение» представлялось чрезвычайно трудным. Медикаментозная помощь соответствовала установленно-

му диагнозу и не оказала отрицательного влияния на дальнейшее течение заболевания.

При осмотре гражданки Р. бригадой скорой медицинской помощи были выявлены достаточно явные признаки острого малокровия, которые фельдшер оценил правильно как признаки внутреннего кровотечения, а состояние больной — как тяжелое, требующее немедленной госпитализации с участием бригады специалистов- реаниматологов.

Реаниматологическая бригада правильно оценила состояние больной, подтвердила диагноз внутреннего кровотечения, однако не приняла мер по осуществлению кровезаместительной терапии, комплекса противошоковых мероприятий, не подготовила больную к транспортировке по причине нарушения табельного оснащения.

Смерть не связана с недостатками оказания медицинской помощи. Учитывая наличие редкой патологии, особенностей течения, массивность и быстроту кровопотери, нельзя исключить возможность неблагоприятного исхода и при своевременном оказании необходимого объема медицинской помощи.

По результатам СМЭ вина медицинского персонала в наступлении смерти гражданки Р. не установлена. Кроме того, качество оказанной медицинской помощи признано надлежащим. В данном случае, по-видимому, имел место казус (несчастное событие), который выводит его как за пределы уголовной, так и гражданско-правовой ответственности.

Заключение 4. Основание: постановление заместителя начальника следственного отдела ГУВД города Н. от 29 января 1997 г. Повторная экспертиза. Срок проведения: 10 — 28 февраля 1997 г.

Обстоятельства дела. Гражданка К. 29 августа 1995 г. нанесла гражданке Г. два удара металлической полой трубой в левую часть головы, причинив ей телесное повреждение.

В заключении врача травмпункта от 29 августа 1995 г. указано: «рана 4,0x0,5 см, состояние удовлетворительное».

Со слов больной 31 августа 1995 г. она теряла сознание (не подтверждено), у нее отмечалась тошнота. По данным объективного исследования: «зрачки ровные, нистагма нет, сухожильные рефлексы равны, патологические знаки отсутствуют». Диагноз «острая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, ушибленная рана головы». Больная была госпитализирована.

В стационаре она предъявила жалобы на головную боль, теряла сознание. Были отмечены АД 130/90 мм рт.ст., двусторонний горизонтальный нистагм, общая слабость. По данным объективного исследования ригидность затылочных мышц, в слуховом проходе следы крови, умеренное снижение слуха на правое ухо.

На рентгенограмме (утеряна) был виден перелом без смещения левой височной области. Диагноз «черепно-мозговая травма, перелом основания черепа, перелом свода черепа».

В эпикризе указан другой диагноз — «рана поверхности головы, ушибы, ссадины затылочной области».

На эргографии (вид рентгенологического исследования) костей черепа от 31 августа 1995 г. костных повреждений не обнаружено.

По данному делу была проведена первичная СМЭ (16 октября — 22 декабря 1995 г.), которая определила, что у гражданки Г. обнаружены телесные повреждения, относящиеся к легким, повлекшие кратковременное расстройство здоровья.

Дополнительная экспертиза была проведена 16 декабря 1996 г. в связи с тем, что у гражданки Г. в апреле 1996 г. на экспертной комиссии по временной нетрудоспособности (ВТЭК) была определена II группа инвалидности. По результатам дополнительной экспертизы эксперт подтвердил свое первоначальное заключение.

Прокурор города Н. дал указание провести повторную СМЭ в связи с тем, что первые два заключения «не мотивированы, не конкретны и вызывают сомнение в их

правильности».

Выводы. Гражданке Г. 29 августа 1995 г. был поставлен диагноз «ушибленная рана головы», 31 августа 1995 г. с диагнозом «острая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга» больная поступила в стационар.

На рентгенологическом снимке 7 сентября 1995 г. был обнаружен перелом без смещения в области пирамиды левой височной области. Снимок утерян. В ноябре 1995 г. было проведено повторное рентгенологическое исследование, при этом повреждение обнаружено не было. Снимок также утерян.

Невропатолог 15 сентября 1995 г. при единственном осмотре больной поставил диагноз «острая черепно-мозговая травма, перелом основания черепа, свода черепа, ушиб вещества головного мозга легкой степени».

При амбулаторном наблюдении после выписки из стационара у гражданки Г. появились нарушения функций левых конечностей, неврастенический синдром. В ноябре 1995 г. была диагностирована посттравматическая энцефалопатия.

Вместе с тем, анализ медицинской документации гражданки Г. выявил наличие у нее до травмы, полученной в августе 1995 г., ряд серьезных заболеваний нервной и сердечно-сосудистой системы, опорно-двигательного аппарата, хроническое заболевание желудочно-кишечного тракта, желчевыводящих путей и половой сферы с частыми обострениями, на фоне которых диагностированы:

  • в 1985 г. астеноневрастенический синдром с частыми головными болями, головокружениями и общей слабостью;
  • с января 1988 г. потливость и боли в обеих руках, присоединившиеся к болям в области спины и общей слабости, а при рентгенологическом обследовании картина остеохондроза грудного отдела позвоночника;
  • с 30 сентября 1991 г. острый правосторонний гнойный средний отит с гноетечением из правого уха в течение 3 мес и левосторонний катаральный средний отит;
  • в январе 1995 г. остеохондроз поясничного и крестцового отделов позвоночника с явлениями воспаления седалищного нерва;
  • в 1995 г. заболевание тромбофлебитом глубоких вен левой нижней конечности с нарушением чувствительности и хромотой.

Совокупность имеющихся у гражданки Г. в момент экспертизы заболеваний и последствия указанных ранее заболеваний врач ВТЭК однозначно оценили как последствия тяжелой черепно-мозговой травмы с переломом основания черепа, посттравматической энцефалопатией I и II степени, внутричерепной гипертензией и выраженным астено-невротическим синдромом, что позволило установить ей II группу инвалидности.

Таким образом, причиненные гражданкой К. повреждения — ушибы головы без повреждения костей черепа и головного мозга — квалифицируются как легкие, повлекшие кратковременное расстройство здоровья или повлекшие легкий вред здоровью. В отношении диагноза, поставленного 31 августа 1995 г., имела место гипердиагностика. Соматическое состояние больной на момент проведения первичной экспертизы можно расценивать как ятрогению.

Инвалидность гражданки Г. установлена по совокупности имеющихся у нее заболеваний и прямой причинной связи с травмой от 29 августа 1995 г. не имеет.

Гражданка К. нанесла гражданке Г. повреждения, причинившие легкий вред ее здоровью. В данном случае при подаче гражданского иска о возмещении материального и морального вреда размер причиненного вреда, вероятно, был бы оценен в незначительную сумму. В случае же установления причинно-следственной связи между повреждением, нанесенным 29 августа 1995 г., и II группой инвалидности, установленной в апреле 1996 г., гражданка Г. могла бы рассчитывать на денежную компенсацию со сто - роны гражданки К. в размере утраченного заработка, а также дополнительно понесенных ею расходов на лечение, приобретение лекарств, посторонний уход, причем в дан-

ном случае назначение пенсии по инвалидности не влечет уменьшение размера возмещения вреда (ст. 1085 ГК РФ). Кроме того, гражданка Г. могла рассчитывать и на значительную компенсацию морального вреда (ст. 1101 ГК РФ).

В данной ситуации задачей СМЭ является установить наличие или отсутствие причинно-следственной связи между двумя событиями, которая является важнейшим элементом объективной стороны правонарушения. Трудность данной экспертизы заключается в недостаточности объективных данных (рентгенограммы утеряны) и пута- ности медицинской документации (диагноз в истории болезни и диагноз в эпикризе расходятся).

Тем не менее, существенным является заключение врача травмпункта от 29 августа 1995 г. о том, что обнаружена рана размером 4,0 х 0,5 см, состояние удовлетворительное. Гражданка Г. была госпитализирована только 31 августа 1995 г., что указывает на то, что до этого необходимости в госпитализации не было. Выявленные при госпитализации нарушения: жалобы на головную боль, потеря сознания, АД 130/90 мм рт.ст., двусторонний горизонтальный нистагм, общая слабость, ригидность затылочных мышц, следы крови в слуховом проходе, возможно, связаны с каким-либо повторным повреждением, произошедшим накануне, и не являются следствием повреждения от 29 августа 1995 г.

Приведенные экспертами аргументы и заключение СМЭ свидетельствуют об отсутствии причинной связи инвалидности гражданки Г. с травмой от 29 августа 1995 г., что квалифицирует действия гражданки К. как менее опасные, чем в противном случае.

Контрольные вопросы:

    1. Что такое судебная и судебно-медицинская экспертиза? Когда и с какой целью они проводятся?
    2. Какие критерии устанавливает судебная экспертиза в соответствии сост. 196 УПК РФ?
    3. Какие существуют разновидности СМЭ и в чем проявляются их особенности?
    4. Когда и почему осуществляется деятельность судебно-медицинских экспертов, какие документы и с какими целями ее рекомендуют?
    5. На основании каких документов и как можно проанализировать и оценить результаты СМЭ?
    6. На основании каких нормативно-правовых документов и в каких случаях к проведению СМЭ могут привлекаться врачи, не являющиеся судебно- медицинскими экспертами?

<< | >>
Источник: О.Ю. Александрова и др. Ответственность за правонарушения в медицине: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / [О.Ю. Александрова и др.]. — М.: Издательский центр «Академия»,2006. — 240 с.. 2006

Еще по теме 11.2. Материалы судебно-медицинской экспертизы и их правовая оценка.:

  1. 2.3.2. Обязательное производство судебно-психиатрической экспертизы (назначение, проведение и оценка ее заключения) по делам о применении принудительной меры медицинского характера
  2. ВОПРОС 249: В чем особенность назначения и организации судебно- медицинской экспертизы при подозрении на профессиональное преступление медицинского работника?
  3. Солодун Ю.В. Пискарева Т.А. Судебно-медицинские экспертизы при расследовании случаев отравлений суррогатами алкоголя. ( ст.238 УК РФ)
  4. Гецманова И.В. О совершенствовании экспертной и правовой оценки комиссионных судебно-медицинских экспертиз по делам о профессиональных правонарушениях медицинских работников
  5. К ИСТОРИИ СУДЕБНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ВРАЧЕЙ И СУДЕБНО- МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗ ДЕФЕКТОВ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ
  6. Современное состояние судебно-медицинской экспертизы по поводу дефектов медицинской помощи.
  7. Порядок и особенности производства судебно-медицинской экспертизы при подозрении на профессиональное правонарушение медицинского работника
  8. Павлова Г.В., Осипова Е.Л., Петрова Е.В. ОБ АРХИВЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ «БЮРО СУДЕБНО- МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ»
  9. Решетень В.П. ЗНАЧЕНИЕ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В СИСТЕМЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НА ЭТАПАХ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ И СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
  10. Заславский Г.И., Попов В.Л., Лобан И.Е. ЭКСПЕРТНЫЕ ОШИБКИ ПРИ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ ТРУПА
  11. Берг О.Ю., Пикулева М.В., Исаев Ю.С. ОСОБЕННОСТИ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ ПРИЖИЗНЕННОСТИ И ДАВНОСТИ ПРИЧИНЕНИЯ ПОВРЕЖДЕНИЙ
  12. Мазурова Е.А., Сафрай А.Е. ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ДИАГНОСТИКИ ВИЧ-ИНФЕКЦИИ НА МАТЕРИАЛЕ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ АУТОПСИЙ
  13. Авходиев Г.И., Беломестнова О.В. УСТАНОВЛЕНИЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ПРИЧИНЕНИЯ КОЛОТО- РЕЗАНЫХ РАН КАК ОДИН ИЗ ФАКТОРОВ ПОВЫШЕНИЯ КАЧЕСТВА СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗ
  14. Попов В.Л., Скрижинский С.Ф. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ РАБОТЫ В ОТДЕЛЕ СЛОЖНЫХ ЭКСПЕРТИЗ ЛЕНИНГРАДСКОГО ОБЛАСТНОГО БЮРО СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
  15. Быховская О.А., Матвеева Л.Г. ОСНОВНЫЕ НЕДОСТАТКИ, ОТМЕЧЕННЫЕ В ПЕРВИЧНЫХ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗАХ В СЛУЧАЯХ СМЕРТЕЛЬНЫХ ЧЕРЕПНО-МОЗГОВЫХ ТРАВМ» (ПО МАТЕРИАЛАМ ОТДЕЛА СЛОЖНЫХ ЭКСПЕРТИЗ)
  16. Быховская О.А., Десова Е.Н. ДЕФЕКТЫ ДИАГНОСТИКИ И ЛЕЧЕНИЯ ТУБЕРКУЛЕЗНОГО МЕНИНГОЭНЦЕФАЛИТА ПО МАТЕРИАЛАМ КОМИССИОННЫХ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИХ ЭКСПЕРТИЗ СПББСМЭ
  17. Быховская О.А., Козлов В.А. ПРОБЛЕМЫ ОРГАНИЗАЦИИ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ «ВРАЧЕБНЫХ ДЕЛ»
  18. Быховская О.А., Яковенко Л.Л., Быховская А.Б. СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА В СВЯЗИ С ПРЕТЕНЗИЯМИ НА НЕКАЧЕСТВЕННОЕ ОКАЗАНИЕ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -