Декретъ Граціана и его первые толкователи.

Сумма Стефана Турнейскаго (Ёйеппе de Toufnay, род. 1135, ум. 1203) ')• Обѣ послѣднихъ Суммы механически сое­динены въ одну Іоанномъ Фавентинскимъ (изъ Фа- энцы) въ 70-хъ гг. XII вѣка. Плагіарное произведеніе этого декретиста получило большую извѣстность и совершенно вы­тѣснило изъ литературнаго оборота оригинальныя работы, изъ которыхъ оно составилось²). Высоты своего развитія литература декретистовъ достигла въ лицѣ знаменитаго учи­теля папы Иннокентія Ш, Гуго или Г у г у ч ч о (Huguccio, ум. 1210 г.). Его Сумма къ Декрету, составленная въ по­слѣднее десятилѣтіе XII вѣка, является по своей оригиналь­ности и полнотѣ наиболѣе выдающимся произведеніемъ ка­нонической литературы всего этого столѣтія. Съ Гугуччо „каноническая справедливость" (aequitas canonica) беретъ рѣ­шительный перевѣсъ надъ гражданскимъ правомъ съ его юридическими тонкостями (subtilitates legales). Римское право окончательно уступаетъ свое первенство новому канониче­скому законодательству, усиленно развивающемуся путемъ папскихъ декреталовъ³). Литературная дѣятельность толко­вателей Граціанова Декрета завершается составленіемъ об­щей глоссы къ нему.

1156 г. Ср. L. T а n о n, Etude de litterature canonique. Rufin et Huguccio. tNouv. Rev. Hist, de Droit, an. XII — 1888, pp. 823—831; an. XIII — 1889, pp. 681 — 728).

x) J. F r. v. Schulte, Die Summa des Stephanus Tornacensis fiber das Decretum Gratiani. Giessen, 189т.

2) О Іоаннѣ Фавеитинскомъ см. Schulte, Die Geschichte der Quellen etc., Bd. I. § 29, S. 137—140. У Шулте/же можно найти свѣ­дѣнія о Покапальѣ — ibid., § 23, Роландѣ — § 24, Руфинѣ — § 26, Стефанѣ Турнейскомъ — § 28 и другихъ раннихъ декретпстахъ, о ко­торыхъ я не упоминалъ въ своемъ очеркѣ.

3) О значеніи Гугуччо см. Schulte, ibid., § 37, S. 156 -170.

4) Schulte, ibid., § 39, S. 172 175.

Въ Декретѣ Граціана собрано было старое право церквй. Со времени его составленія церковное право успѣло сильно развиться. Это развитіе совершалось при посредствѣ пап- скихъ декреталовъ, которые по мѣрѣ возвышенія папской власти все сильнѣе захватываютъ всѣ стороны не только церковной, но и общественно-политической жизни западнаго христіанства. Глосса къ Декрету уже отразила въ себѣ новое положеніе вещей: между нею и Декретомъ чувствуется значительная разница въ смыслѣ усилені# авторитета церкви и особенно ея верховнаго представителя — папы. Рядъ декре­таловъ, слѣдовавшихъ за появленіемъ Граціанова Декрета, направили развитіе церковнаго права на новый путь, — путь полной независимости отъ свѣтскаго права. При этомъ вер­ховный источникъ послѣдняго, императоръ священной Рим­ской имперіи,¹ былъ поставленъ въ подчиненное положеніе по отношенію къ папѣ, ставшему единственнымъ законодате­лемъ въ области церковныхъ отношеній. Взявъ верхъ въ борьбѣ съ императорами и поставивъ свою власть выше им­ператорской, папы XIII вѣка пожелали имѣть и законодатель­ный сборникъ по примѣру того, который созданъ былъ Юстиніаномъ. Императорскому Corpus Juris Civilis надо было противопоставить своїй папскій сборникъ церковнаго права, Corpus Juris Canonici. Декретъ Граціана, содержавшій древ­нѣйшее право церкви, послужилъ основою этого сборника, занявъ въ немъ мѣсто Пандектъ и Институцій Юстиніанова свода. Оставалось создать еще Кодексъ и Новеллы церков­наго права. Ждать долго не пришлось. Какъ только Глосса къ Декрету получила окончательную форму, задуманъ былъ Кодексъ декреталовъ. Исполненіе было поручено папою Гри­горіемъ IX небезызвѣстному и въ литературной исторіи между­народнаго права каталонскому канонисту, Рамону (Рай­мунду) Пенья форте к о му (Ramon de Penafort, Raymun- dus de Pennaforte). Порученіе состоялось въ 1230 г., а въ 1234 работа была окончена. Вновь составленный сборникъ (Compi­latio), получившій названіе Дек р етал о въ ГригоріяІХ, былъ признанъ единственно авторитетнымъ, и вытѣснилъ изъ оффиціальнаго употребленія всѣ изданные до того сборники декреталовъ'). За этпмъ своего рода Кодексомъ канониче- ^[83]

скаго права въ Corpus Juris Canonici были приняты новые декреталы послѣдующихъ папъ, составивъ въ немъ какъ бы Новеллы (Liber Sextus Бонифація ѴПІ, Constitutiones Cle­mentis V и Extravagantes) *). Въ началѣ XIV вѣка дальнѣй­шее развитіе каноническаго права остановилось: Corpus Juris Canonici вылился въ свою окончательную форму, Это эпоха, когда авторитетъ папской власти, достигнувъ своего апогея, начинаетъ быстро клониться къ упадку.

Многіе изъ декреталовъ, вошедшихъ въ сводъ канониче­скаго права, представляютъ большой интересъ для исторіи международнаго права въ средніе вѣка, Въ литературныхъ памятникахъ этого и послѣдующаго времени, затрогивающихъ вопросы международнаго права, мы постоянно встрѣчаемся съ ссылками на декреталы, которыми регулировались право­выя отношенія народовъ западно - христіанскаго міра другъ къ другу и къ прочимъ народамъ, въ особенности къ мусуль­манамъ и язычникамъ. Изданные въ эпоху высшаго расцвѣта папскаго самовластія, они являлись закономъ, обязательнымъ для христіанскаго Запада, и въ качествѣ таковыхъ могутъ быть признаны первыми точно формулированными нормами европейскаго международнаго права. Если я здѣсь не оста­навливаюсь на разсмотрѣніи ихъ содержанія, то это объ­ясняется исключительно лишь желаніемъ не отклоняться отъ намѣченной задачи — прослѣдить ту роль, которую въ обра­зованіи международно - правовыхъ ученій сыграло римское право, истолкованное средневѣковыми юристами. Упомянутые декреталы создались внѣ прямого воздѣйствія римскаго права и потому въ данное время для насъ не представляютъ ин­тереса ^а).

стр. 408—413. О немъ же см. Antonin Danzas, Ё tudes sur les temps primitifs de l’Ordre de St. Dominique. Deuxi^me Serie. — Saint Raymond de Pennafort et son epoque, tome I. Paris-Lyon, 1885. pp, XIV — 597-

x) Schulte, ibid., §§ 5—16, S. 25—74.

2) Привожу списокъ декреталовъ, йъ которыхъ заТрогиваются вопросы международнаго права. Содержаніе ббльшей части нхъ можио найти у Филлимора (Phillimore, Commentaries upon International Law, vol. II. part. VIII. ch. 4: The Corpus Juris Canonici — the Prin­ciples contained therein, and in subsequent bulls, at variance with inter­national Law).

x. Decretales Gregorii IX:

c. Venerabilem (Innocent, III) — I, 6, 34 de electione.

Въ иномъ положеніи находится Декретъ Граціана. Въ этомъ памятникѣ сохранились правовые элементы древняго Рима, между прочимъ, — весьма важное для насъ опредѣленіе права народовъ, усвоенное Исидоромъ Севильскимъ и, какъ уже было замѣчено, существенно отличающееся отъ того, ко­торое вошло въ Corpus Juris Civilis и сдѣлалось обиходнымъ среди глоссаторовъ-легистовъ. Въ то время, какъ послѣдніе видятъ въ правѣ народовъ повсемѣстно дѣйствующее, обще­народное право (опредѣленіе Гермогеніана), Corpus Juris Cano­nici въ Декретѣ Граціана представляетъ его, какъ совокупность институтовъ междугосударственно-правового характера (опре­дѣленіе Ульпіана). Это канонистическое представленіе ста­новится впослѣдствіи господствующимъ и вполнѣ вытѣсняетъ изъ литературнаго оборота другое, нашедшее пріютъ у ле- гистовъ. Такимъ образомъ, благодаря Декрету Граціана, его толкователямъ и послѣдующимъ канонистамъ, проникаетъ въ юридическое сознаніе мысль о существованіи особой области правоотношеній между государствами, области, ко­торой и присваивается названіе права народовъ, а впослѣд- — международнаго или междугосударственнаго права.

ствіи

Въ литературѣ часто приводится отрывокъ изъ трактата извѣстнаго испанскаго богослова, члена ордена Іисуса, Фран­циска Суареса, „О законахъ и Богѣ законодателѣ", гдѣ, по общепринятому мнѣнію, впервые съ полнымъ сознаніемъ

с. Solitae benignit. (id.) — I, 33, б de maior, et obed.

c. Innovamus. (Alexand. Ill) — I, 34, 2 de treuga et pace.

c. Novit (Innocent. Ill) — II, i, 13 de iudiciis.

c. Ad apostolic, sedis (Lucius III) — III, 30, 20 de decimis.

c. Artem illam (Innoc. Ill) — V, 15, x de sagittar.

c. Excommunicationi (Eugen. Ill) — V, 17, 3 de raptoribus etc.

c. Quod olim (Clem. Ill) — V, 6, is de Judaeis, Sarracensis etc.

Liber Sextus:

c. Clericis (Bonif. VIII) — III, 23, 3 de immunitate ecclesiastica.

Clementinae:

c. Romani princip. (Clem. V) — I, 9, 1 de iureiurando. c. Pastoralis cura (id.) — II, xi, 2 de sentent. et re iudicata.

Extravagantes Joann. XXII:

c. Si fratrum I, 5 ne sede vacant.

Extravagantes Communes: c. Unam Sanctam (Bonif. VIII) c. Meruit carissim. (Clem. V) - c. Super gentes (Joann. XXII)

- I, 8, x de maior, et obed. V, 7, 2 de privileg.

- I, x, i de consuetudine.

указывается на необходимость особаго права для регулиро­ванія отношеній между народами, пли государствами ’)• Свои слова Суаресъ подкрѣпляетъ ссылкою на опредѣленіе права народовъ, находящееся въ Граціановомъ Декретѣ. Въ пони­маніи этого опредѣленія и въ поясненіи перечисляемыхъ въ немъ институтовъ богословъ начала ХѴП вѣка и толкователи Декрета во второй половинѣ ХП вѣка почти не отличаются другъ отъ друга. Между тѣмъ, имя Суареса можно встрѣ­тить въ любомъ учебникѣ международнаго права, въ то время, какъ его отдаленные предшественники, канонисты ХП вѣка, остаются неизвѣстны даже изслѣдователямъ литературной исторіи этого предмета. На ихъ представленіяхъ о правѣ, и въ особенности о правѣ народовъ, мы и остановимъ теперь свое вниманіе.

„Человѣческій родъ, говоритъ Граціанъ во вступленіи къ своему Декрету, управляется двоякаго рода нормами, а именно: естественнымъ правомъ и нравами" ^{[84] [85] [86] [87] [88] [89] [90]). Отправляясь отъ этого указанія, Покапалья дѣлитъ все право, которымъ руководится церковь, на право естественное, писанное и обыч­ное. Въ основу этого дѣленія положена мысль о послѣдова­тельномъ возникновеніи упомянутыхъ видовъ права[91]). Раньше}

другихъ появилось на свѣтъ право естественное} ко­торое Покапалья опредѣляетъ, какъ право, „содержащееся въ законѣ [Моисеевомъ] и въ евангеліи". Съ этимъ опредѣлені­емъ мы встрѣчались уже у глоссаторовъ-легистовъ, которые заимствовали его у канонистовъ. Естественное право „за- причинять другимъ то, чего не желалъ бы себѣ и

прещаетъ причинять другимъ то, предписываетъ дѣлать другимъ то, чего самъ желалъ бы по отношенію къ себѣ. Оно появилось одновременно съ разумною тварью и стоить выше всякаго другого права, такъ какъ не мѣняется во времени, а остается неизмѣннымъ." Это канонистическое представленіе о естественномъ правѣ, отличное отъ общепринятаго среди легистовъ¹), получаетъ широкое распространеніе въ эпоху реформаціи и особенно выдвигается у предшественниковъ Гуго Гроція въ этой области правовѣдѣнія, у Гемминга, Олдендорпа, Винклера²).

Вслѣдъ за естественнымъ правомъ, имѣвшимъ долгое время исключительное господство, появляется право обыч­ное. Оно, по словамъ Покапальи, возникло тогда, „когда люди, соединившись, стали жить совмѣстно, чтб, полагаютъ, случилось въ то время, когда Каинъ, какъ гласитъ Писаніе, построилъ городъ". Во время потопа это право, вслѣдствіе малочисленности людей, почти исчезло, но затѣмъ было воз-

tempore, ex quo Cain aedificasse civitatem legitur. Quod [cum] propter hominum raritatem diluvio fere videatur exstinctum, postea tempore Nemroth immutatum sive reparatum potius ex[is]timatur, cum ipse una cum aliis coepit alios opprimere, alii propria imbecillitate eorum coepe­runt ditioni esse subditi. Unde in Genesi de eo dicitur: «Coepit Nem­roth esse robustus venator», i. e. hominum oppressor ac exstinctor, quos ad turrim aedificandam allexit". (Schulte, Die Summa des Paucapa­lea, S. x—a).

x) Уже Руфинъ отмѣчаетъ это различіе въ пониманіи естествен­наго права легистами и канонистами: „Нос autem ius legistica traditio generalissime diffinit dicens: Jus naturale est quod natura omnia ani­malia docuit. Nos vero istam generalitatem que omnia concludit animalia non curantes, de eo juxta quod humano generi solummodo ascribitur bre­viter videamus ... Est itaque ius naturale, ius [vis ?] quedam humane creature a natura insita ad faciendum bonum cavendumque contrarium" (L. T a n о n, Stude de littdrature canonique, Nouv. Rev. hist, de Droit, 1889 —-ХНІ, p. 700. Ms. В. nat. 15399).

a) Carl von Kaltenborn, Die Vorlaufer des Hugo Grotius auf dem Gebiete des Jus naturae et gentium, sowie der Politik im Re- formationszeitalter. Leipzig, 1848.

становлено или измѣнено во времена Нимрода, когда по­слѣдній вмѣстѣ съ одними сталъ тѣснить другихъ, и эти, по своей слабости, подчинились власти первыхъ. Наконецъ, съ Моисея, появляется и писанное право¹).

Покапалья, слѣдуя Граціану, не вводитъ ни гражданскаго права, ни права народовъ въ свою классификацію и не указы­ваетъ, такимъ образомъ, какое мѣсто принадлежитъ имъ въ этой своеобразной исторіи права. Позднѣйшій толкователь, Стефанъ Турнейскій, выводитъ насъ изъ затрудненія. Срав­нивая эту классификацію съ тою, которая принята легистами (право естественное, право народовъ и гражданское)^{[92] [93]), онъ}

Ср,

обращаетъ вниманіе на кажущееся несоотвѣтствіе ихъ, и при этомъ считаетъ нужнымъ отмѣтить, что право народовъ и право гражданское обнимаются понятіемъ нравовъ ’). То и другое отдѣляется отъ естественнаго права и противопоста­вляется ему: гражданское право —- какъ право отдѣльнаго государства, право народовъ — какъ право многихъ или всѣхъ государствъ. Мы остановимся на нихъ. Поясненія, которыя даютъ имъ декретисты, имѣютъ для насъ существен­ное значеніе.

Гражданское право въ представленіи декретистовъ является съ тѣмъ же двоякимъ значеніемъ, какъ и у глосса­торовъ - легистовъ. Оно есть, прежде всего, совокупность правовыхъ нормъ, дѣйствующихъ у даннаго народа, т. е. объективное право послѣдняго; когда же при упоминаніи гражданскаго права не указывается народъ, о правѣ коего идетъ рѣчь, то имѣется въ виду право римскаго народа^{[94] [95]). Это право декретисты называютъ иногда римскимъ закономъ (lex Romana, leges Romanae), его нормы — просто законами (leges — въ отличіе отъ canones)[96]). Позднѣе становится общеупотребительнымъ названіе общее гражданское право}

(ius civile commune)'). Признаніе римскаго права общимъ правомъ ставило декретистовъ въ необходимость, какъ ука­зываетъ на это Маассенъ^{[97] [98] [99]), дать отвѣтъ на два вопроса: во- первыхъ, — объ основаніи обязательной силы римскаго права, во-вторыхъ, — о территоріальныхъ границахъ, до которыхъ простирается эта обязательная сила его. Въ отвѣтъ первый изъ поставленныхъ вопросовъ декретисты сходятся съ легистами, признавая римское право обязательнымъ, какъ право, санкціонированное свѣтскимъ главою Римской имперіи. „Этимъ правомъ, замѣчаетъ Гугуччо[100]), обязываются только римляне и тѣ, кто подвластенъ Римской имперіи". Въ при­веденныхъ словахъ указаны уже и предѣлы распространенія обязательной силы права. И въ данномъ случаѣ декретисты не расходятся съ легистами, но лишь до тѣхъ поръ, пока остаются на абстрактной почвѣ и не переходятъ къ опредѣ­ленію реальныхъ границъ Римской имперіи. Здѣсь начинается разногласіе. Декретистъ съ болѣе легкимъ сердцемъ рас­членяетъ Имперію и суживаетъ ея территоріальныя границы, чѣмъ способенъ сдѣлать это легистъ-глоссаторъ, призванный поборникъ императорской власти. Декретистъ уже спраши­ваетъ себя, обязаны ли французы, англичане, испанцы под­чиняться нормамъ римскаго права, и подчасъ даетъ отрица­тельный отвѣтъ. „Каждая страна, говоритъ младшій совре­менникъ Гугуччо, декретистъ Лаврентій (Laurentius)[101]), мо-}

на

жетъ установить для себя законъ, и такимъ образомъ фран­цузы и испанцы пе обязываются римскими законами. Римская церковь подтверждаетъ ихъ только по отношенію къ тѣмъ, ради кого они были созданы. Созданы же они были для тѣхъ Слѣдовательно, не для обитателей Галліи или Испаніи". Легистъ-глоссаторъ еще не рѣшается на такое утвержденіе. Какъ увидимъ далѣе, оно даже въ XIV вѣкѣ считается еретическимъ въ глазахъ легиста императорской партіи, хотя лесисты національныхъ партій, поддерживая своихъ государей въ борьбѣ ихъ съ императорами, отстаиваютъ уже противное воззрѣніе. Лав­рентій сослался на авторитетъ Римской церкви. Отъ воли послѣдней зависитъ признать или нѣтъ обязательную силу за римскимъ правомъ. Но Римская церковь то поддерживала это право, то шла противъ него. Среди декретистовъ, по­этому, существуетъ разногласіе. Если Лаврентій, родомъ испанецъ, отстаивалъ независимость своей родпны и Франціи отъ имперіи, то Гугуччо, наоборотъ, признавалъ эти страны, а также Англію, подвластными Имперіи, основываясь на идеѣ имперіи („одинъ императоръ въ мірѣ"). Но Гугуччо даетъ и иное обоснованіе обязательности римскаго права, впослѣд­ствіи получившее общее признаніе. Оно проводитъ церков­ные взгляды и могло быть дано только канонистами. Народы, какъ англичане, французы и другіе, „подвластны Римской имперіи черезъ папу; ибо всѣ христіане подвластны апо­стольскому престолу и потому всѣ обязаны жить по римскимъ законамъ, тѣмъ, разумѣется, которые одобрйла церковь. Что же [сказать] о духовенствѣ? Связано ли и оно римскими законами? Да, тѣми, которые одобрены церковью п не про- тиворѣчатъ канонамъ. Но [они обязательны] не потому, что изданы императорами, а потому, что подтверждены папою Что же [сказать, наконецъ,] о Сарацинахъ? Отвѣть: Не обязываются римскими законами, такъ какъ ие приняли (реципировали) ихъ; поэтому не обязаны жить по нимъ, хотя въ другихъ отношеніяхъ п грѣшатъ. Кажется, од-

лишь, кто подвластенъ Римской имперіи . .

cas, nisi circa eos, circa quos proditae sunt. Proditae autem sunt illis tantum, qui sub imperio Romano sunt, C. do infanti, expo. 1. ult. Unde non circa Gallicos vel Hispanos secundum lau," (Эта глосса Лаврентія помѣщепа у Guido а Ваіьіо къ Causa XII, quaest. 2. cap. 8, Ее при­водитъ Маассенъ въ указ, статьѣ, стр. 8і).

нако, что и они должны бы быть подвластны Римской имперіи и потому обязаны бы жить по римскимъ законамъ. Но какъ быть въ томъ случаѣ, если такого обязательства нѣтъ и воз­никаетъ споръ между Сарациномъ и Христіаниномъ? Судья руководится своими законами или законами отвѣтчика" ^J).

Приведенныя слова Гугуччо весьма характерны. Мы видимъ изъ нихъ, что римское право (съ поправками, вне­сенными въ него церковью при посредствѣ права канони­ческаго) признается обязательнымъ въ сношеніяхъ между всѣми христіанскими народами западной Европы. Мѣсто Рим­ской имперіи заняла ея наслѣдница — Римская церковь, и благодаря этому на гражданъ послѣдней, т. е. на всѣхъ за­падныхъ христіанъ, переносятся аттрибуты римскаго гра­жданства. Положеніе иностранцевъ въ новомъ строѣ отно­шеній заняли сарацины и язычники, какъ лица, находившіяся внѣ церкви. Церковно-религіозныя понятія получаютъ госу­дарственно-правовую окраску. Римская церковь усвоила госу­дарственныя представленія Рима и примѣнила ихъ къ своимъ отношеніямъ. При ея содѣйствіи римское право становится,

х) „Нос iure soli Romani et qui subsunt Romano imperio astrin­guntur. Sed quid de Francis et Anglicis et aliis ultramontanis, numquid ligantiir legibus Romanis et tenentur vivere secundum eas? Resp. Uti­que, quia subsunt vel subesse debent Romano imperio; nam unus impe­rator in orbe, «Z VIL q, I. In apibus; sed in diversis provinciis diversi reges sub eo, w/ VI q. III Scitote, Praeterea quicunque utuntur lingua Latina, dicuntur Romani, unde et lingua Latina Romana dicitur, ut de cons. Di. IV. Retulerunt, et ideo Romani hic intelliguntur omnes Latini. Unde et hoc iure omnes Latini astringuntur. Item saltem ratione ponti­ficis subsunt Romano imperio; omnes enim Christiani subsunt apostolico et ideo omnes tenentui' vivere secundum leges Romanas, saltem quas approbat ecclesia. Item quid de clericis ? numquid et ipsi ligantur legi­bus Romanis ? Sic, illis quae approbantur ab ecclesia et non obviant canonibus. Sed non ideo quia sint promulgatae ab imperatoribus, sed quia sunt confirmatae a domino papa; ideo in causis ecclesiasticis locum habent leges saeculares, quae non obviant canonibus, alias autem repel­luntur, ut XXIII q. II. Inter haec et XI q, I. Continua, Item quid de Sarracenis ? Resp. non ligantur legibus Romanis, quia eas non recepe­runt, unde secundum eas non tenentur vivere, licet in aliis peccent. Videtur tamen, quod et ipsi debeant subesse Romano imperio et ideo teneantur vivere secundum leges Romanas, Sed quid si non tenentur et lis est intra Sarracenum et Christianum ? Judex sequitur leges suas vel rei/ (Summa ad Decretum, Dist, I, cap. 12. Отрывокъ зтотъ при­веденъ у Маассеиа, указ, соч., стр. 79—80.)

такимъ образомъ, изъ права одного народа, одного государ­ства, общимъ правомъ цѣлой группы народовъ и государствъ, связанныхъ между собою только единствомъ религіозныхъ воззрѣній.

Если гражданское (римское) право пріобрѣтаетъ значеніе общенароднаго права, дѣйствующаго на всемъ пространствѣ западно христіанскаго міра, то право народовъ высту­паетъ въ толкованіяхъ декретистовъ въ роли права, регули­рующаго отношенія между государствами, т. е. права между­народнаго, или междугосударственнаго. Намъ уже извѣстно опредѣленіе права народовъ, помѣщенное въ Декретѣ Гра- Припомнимъ его здѣсь: „Право народовъ соста­

ціана.

вляютъ: занятіе, застроеніе и укрѣпленіе мѣстъ, войны, плѣнъ, рабство, постлиминіи, [союзы], мирные договоры перемирія, священный долгъ не оскорблять пословъ и запрещеніе браковъ между чужеродцами; правомъ же на­родовъ [эти институты называются] потому,

пользуются почти всѣ народы". Приведеннымъ словамъ Покапалья даетъ слѣдующее любопытное толко­ваніе: „Право народовъ есть то [право], которое нѣкоторые народы установили для себя (т. е. для своихъ отношеній), каковы: занятіе, застроеніе и укрѣпленіе мѣстъ въ землѣ непріятелей, послѣ побѣды надъ ними, войны — чтобы чтобы захватывать непріяте­лей, рабство —

— чтобы тотъ

правомъ

отражать силу силою, плѣнъ

хватившихъ ихъ

что этимъ

чтобы захваченные становились рабами за­

кто вер­нется изъ плѣна къ своимъ, былъ возстановляемъ во всѣхъ

постлгіминіи

своихъ прежнихъ правахъ

мирные договоры

чтобы

[стороны], связанныя клятвою, заложниками или залогомъ, сохраняли прочный миръ, перемирія [во время] войнъ, свя­щенная обязанность не оскорблять пословъ, т. е. вѣстниковъ, чтобы, значитъ, [если] отправлены непріятелемъ къ непрія­телю послы, послѣдніе не захватывались [въ плѣнъ] и не задерживались насильно, но отпускались свободно [и] безъ оскорбленія, запрещеніе браковъ между чужеродцами —■ чтобы сочетались лпца одинаковой народности и равныя въ достоин­ствѣ, а не вступалъ бы въ бракъ язычникъ съ іудеянкой или ). Изъ поясненій Покапальп

іудей

съ язычницей"¹

идно,

i) gwth illud est sedium hostium habita

quod gentes sibi quaedam constituerunt, ut victoria ore» ctt'd. тім. in terra eorum, bella.

что, за исключеніемъ послѣдняго *— брака между чужерод­цами —■, всѣ институты права народовъ разсматривались имъ, какъ институты междугосударственнаго права. Впрочемъ, и запрещеніе браковъ между чужеродцами иллюстрировано при­мѣромъ изъ международныхъ отношеній древнихъ евреевъ, такъ что возможно утверждать, что уже въ представленіи перваго декретиста право народовъ являлось понятіемъ, если не тождественнымъ, то весьма сходнымъ съ тѣмъ, что нынѣ извѣстно подъ именемъ международнаго права.

Покапалья не былъ единственнымъ изъ толкователей Граціанова Декрета, понимавшимъ право народовъ въ та­комъ смыслѣ. Магистръ • Руфинъ, Стефанъ Турнейскій, Іоаннъ изъ Фаэнцы и другіе понимали этотъ терминъ та­кимъ же точно образомъ, причемъ въ поясненіи отдѣльныхъ институтовъ еще болѣе опредѣленно подчеркивали ихъ международно-правовой характеръ. Поясненія эти иногда довольно своеобразны. „Право народовъ, говоритъ напр. Руфинъ, есть то [право], которое установили для себя почти всѣ народы, какъ то: занятіе мѣстъ, т. е. званій непріятель­скихъ; ибо, послѣ побѣды надъ непріятелемъ, одержавшій побѣду надъ царемъ или иной властью и занявшій ихъ мѣсто и званіе, будетъ владѣть затѣмъ послѣдними ненарушимо по праву народовъ". Въ дальнѣйшихъ поясненіяхъ Руфинъ по­вторяетъ Покапалью съ нѣкоторыми измѣненіями, въ осо­бенности по отношенію къ браку между чужеродцами

ut ѵіш vi repellant, capt. ut hostes capiant, serv. ut qui capiuntur capien­tium servi efficiantur... postliminia ut, qui ad propria de captivitate redeunt omnia pristina iura recipiant... foed. pacis, ut certo vinculo iurisiurandi aut obsidium vel pignoris firmam pacem teneant, induciae bellorum; legator., i. e. nunciorum, non viol, rei., ut scii, [si] nuntii ad hos|es ab hostibus mittuntur, non capiantur vel violenter teneantur sed absque iniuria abire permittantur. Con. int, al. proh, ut aequales natione ac pares dignitate coeant, non gentilis iudaeam sive iudaeus gentilem ducat uxorem." (Die Summa des Paucapalea, herausg. voh Dr. Joh. Fried­rich von Schulte, S. 6; Dist. I, cap. 9).

i) „Jus gentium est, quod forte omnes gentes sibi constituerunt, ut sedium, i. e. dignitatum hostium occupatioJ Habita namque victoria de hostibus quicunque victor alicuius regis vel potestatis occupabit locum et dignitatem eius de cetero iure gentium inconcusse tenebit eam. capti­vitates, ut hostes capiant, servitutes, ut qui capiuntur capientium servi efficiantur, postliminia, ut qui de captivitate ad propria redeunt omnia pristina iura recipiant... legatorum non viol, rei., ut scii., si nuntii ad

Другой декретпстъ пишетъ: „Право народовъ. Показываетъ на примѣрѣ, чтб такое право народовъ, или даже, каковы послѣдствія права народовъ. Ибо народы, влекомые есте­ственнымъ разумомъ, постановили соблюдать кое что, чтб и соблюдается всѣми или почти всѣми народами .. . Занятіе мѣстъ есть послѣдствіе права народовъ. Ибо народы постано­вили, чтобы пустое мѣсто, которое не находится ни въ чьемъ обладаніи, принадлежало занявшимъ его . . . или же народы постановили это иначе, [а именно], чтобы, обративъ въ бѣгство непріятелей, [побѣдители] могли по праву занять ихъ мѣста п вла­дѣнія ... и укрѣпить ихъ зданія, если пожелаютъ. Войны, Чтобы Плѣнъ — чтобы

ft ft *

отражать силу силою установили воины захватывать попавшихся въ руки непріятелей, то есть, чтобы получить собственность надъ побѣжденными и надъ вещами ихъ, потому что считали болѣе подходящимъ обращать плѣн­ныхъ въ рабство, чѣмъ умерщвлять ихъ. {Священная обя­занность} не оскорблять пословъ. Значитъ, чтобы вѣстни­камъ . .. разрѣшали возвратиться, не причинивъ имъ обиды. Ибо это — установленіе народовъ. На этомъ основаніи фран­цузы [говорятъ] «Ne been avera ne mal orra^, т. e. не полу­читъ хорошаго и не услышитъ дурного. Замѣть также, что одни изъ вѣстниковъ открыто несутъ съ собою войну. . . они называются clarigatores . .. Тѣхъ же, кто отправляется для заключенія мира или съ предложеніемъ о предоставленіи имъ перемирія, называютъ caduceatores . . Но объ нихъ въ другомъ мѣстѣ" ¹).

hostes ab hostibus mittuntur non capiantur vel violenter teneantur, sed absque iniuria abire permittantur. Unde et antiquitus legati pop. rom. ferebant sagmina, quasdam scii, herbas in signum ne quis eos violaret, a quibus sagminibus, et nunc sancta dicuntur, ea, scii, religiosa que nulla temeritate debent violari. Columbia inter alienig. proh., ut nationes inter se ritu dissimiles matrimonio non iungantur, scii, iudaeo gentilis, vel gentili Christianus." (Die Summa magistri Rufini, herausg. von Dr. J. Fr. von Schulte, Dist. 1, cap. 9).

1) „Jus gentium. Ostendit exemplari quid sit ius gentium, immo quis sit effectus iuris gentium. Gentes enim naturali ducte ratione que- dam instituerunt servanda que ab omnibus vel pene omnibus gentibus servantur ... Sedium occupatio est effectus iuris gentium. Hic [hoc ?] enim 'gentes instituerunt ut locus vacuus qui in nullius bonis est, occu­pantium sit... vel aliter hoc instituerunt gentes, ut, fugatis hostibus, iure possint occupare sedes et possessiones eorum ... et munire eorum edi-

Не останавливаясь на другихъ выдержкахъ, мы уже и на основаній тѣхъ, которыя приведены выше, можемъ сдѣ­лать заключеніе, что право народовъ, благодаря именно при­нятію Ульпіанова опредѣленія въ Декретъ Граціана, не поте­ряло своего первоначальнаго смысла, какъ право, регули­рующее отношенія между самостоятельными политическими тѣлами. Изъ поясненій, которыя давались канонистами от­дѣльнымъ институтамъ, причисляемымъ къ праву народовъ, въ достаточной мѣрѣ явствуетъ, что мы имѣемъ дѣло съ институтами, относимыми нынѣ къ области международнаго, или междугосударственнаго права¹). Сохраненіе и передача потомству понятія права народовъ въ указанномъ только что смыслѣ составляетъ важную заслугу канонистовъ, а въ част­ности — Граціанова Декрета и его первыхъ толкователей.

ficia si voluerint. Bella, ut vim vi repellant instituerunt bella ... Cap­tivitates. ut deductos hostes capiant, id est ut habeant dominium de victis et in rebus eorum, potius enim iudicabant captivos in servitute[m] redi­gendos quam occidendos. Legatorum non violatorum. Scilicet ut nuntii .. . absque iniura abire permittantur. Hoc est enim gentium institutio. Unde Francigene, Ne been avera ne mal orra, id est nec bona habebit, nec malum audiet. Item nota quod nuntiorum alii manifeste bellum in­ducunt ... qui clarigatores nuncupantur ... Illos autem qui pro pace re­formanda, vel pro induciis dandis mittuntur caduceatores nominant.. . Sed de his alibi/' (Nouv. Rev. hist, de Droit, 1889 — ХШ, p. 701—702).

x) Слова Декрета: „legatorum non violandorum religio" по­давали иногда поводъ къ недоразумѣнію, вслѣдствіе смѣшенія словъ „legati" (послы) и „legata" (отказы по завѣщанію). Духовенство, осо­бенно монашествующее, было болѣе заинтересовано въ отказахъ, чѣмъ въ послахъ, и легче понимало такое толкованіе вышеприведеннаго мѣста Граціанова Декрета, коимъ подчеркивалась священная обязан­ность наслѣдниковъ, а съ тѣмъ вмѣстѣ и свѣтской власти, не нару­шать отказовъ, сдѣланныхъ по волѣ завѣщателя. Стефанъ Турней­скій, дѣйствительно, свидѣтельствуетъ, что къ этому мѣсту пріурочи­вались отказы по завѣщанію, но самъ при Отомъ замѣчаетъ, что мѣсто ихъ не здѣсь, среди установленій права народовъ, а въ граждан­скомъ правѣ: „Quidam hic dicunt, legatorum in testamento relictorum que tunc violari dicuntur, cum legatariis contra voluntatem testatoris, vel non redduntur vel auferuntur. Sed hoc potius ad ius civile quam ad ius gentium pertinet" (Summa ad Decretum Gratiani, Dist. I, cap. 9 in fine), Указаннымъ смѣшеніемъ словъ „legati" и „legata" объясняется, почему Покапалья, а за нимъ и другіе толкователи Декрета сочли нужнымъ сдѣлать поясненіе: „пословъ, т. с. вѣстниковъ" (legatorum, i. с. nuntiorum).

Этимъ объясняется, почему имъ пришлось отвести мѣсто въ настоящей работѣ.

Декретъ Граціана и декретисты сыграли видную роль въ исторіи международнаго права и въ другомъ отношеніи. Они оказали весьма замѣтное вліяніе на литературу права войны, получившую уже въ XIV вѣкѣ значительное развитіе. Мы знаёмъ, что внесли въ эту литературу глоссаторы-легисты. Переданные ими потомству обрывки римско - правовой прак­тики, съ незначительными измѣненіями, которыя сдѣланы были ими же при помощи толкованій, изложены мною въ концѣ пред­шествующей главы. Ради сопоставленія слѣдовало бы теперь разсмотрѣть тѣ этико - богословскіе элементы, которые вне­сены въ право войны Граціановымъ Декретомъ и его толко­вателями. Такое разсмотрѣніе, интересное само по себѣ, дало бы намъ въ то же время возможность прослѣдить даль­нѣйшее движеніе въ литературѣ вопроса, такъ какъ позднѣй­шія ученія о правѣ войны, съ. которыми встрѣчаемся въ тру­дахъ постглоссаторовъ и современныхъ имъ канонистовъ (декреталистовъ), представляютъ результатъ взаимодѣйствія литературныхъ работъ глоссаторовъ и декретистовъ*). Но подобный обзоръ, который могъ бы занять прекрасное мѣсто въ особой работѣ, посвященной литературной исторіи права

войны

отвлекъ бы нас.ъ слишкомъ далеко въ сторону отъ прямой нашей задачи, и я долженъ отъ него отказаться^{[102] [103]).}

Мы могли бы теперь перейти къ слѣдующему періоду

литературной исторіи европейскаго права, періоду постглос- саторовъ, или комментаторовъ, когда все свѣтское и цер­ковное право, поскольку оно имѣло общеевропейскій харак­теръ, слилось¹ въ одну систему, получившую впослѣдствіи названіе,права „кесарева и первосвягценническаго" (Jus Сае- sareura Pontificiumque), т. е. объединеннаго императорскаго и папскаго права *). Считаю, однако, умѣстнымъ сказать предварительно нѣсколько словъ о взаимномъ отношеніи указанныхъ двухъ системъ права до момента ихъ сліянія,- совершающагося въ XIV вѣкѣ. Примиренію и сліянію пред­шествовалъ періодъ антагонизма между гражданскимъ (свѣт­скимъ) правомъ и правомъ церковнымъ, — одно изъ про­явленій той борьбы, которую вели между собою втеченіе ХШ вѣка и въ первой половинѣ XIV обѣ верховныхъ власти средневѣковой Европы, императоры и папы, изъ-за гегемоніи въ западно-христіанскомъ мірѣ.

Выше была уже отмѣчена роль, которую сыграла западная церковь въ распространеніи римскаго права. Она въ тоже время покровительствовала и изученію его. Развитіе юриспруденціи въ Болоньѣ было сочувственно встрѣчено церковью. Легйсты и канонисты работали тамъ рядомъ, занимаясь независимо другъ отъ друга изученіемъ нормъ гражданскаго (римскаго) и церковнаго права, одинаково важныхъ для регулированія отношеній церкви и духовенства. Но вскорѣ обстоятельства измѣнились, и церковь стала иначе смотрѣть на занятіе граж­данскимъ правомъ. Послѣднее сосредоточило вокругъ себя всѣ научныя силы, совершенно заслонивъ на время церковное право. Мы уже знаемъ, съ какимъ увлеченіемъ отдавались всѣ изученію свѣтскаго права въ ущербъ какъ богословію,

Droit des Gens Public d’apres le Decretum de Gratien (Paris, 1887). Въ ней можно найти все, что въ Декретѣ Граціана имѣетъ отношеніе к ь праву войны. Оруа, правда, придаетъ Декрету такое значеніе, кото­раго онъ, конечно, не имѣетъ; онъ видитъ въ немъ своего рода сводъ международнаго права, въ которомъ всѣ современные вопросы уже были предусмотрѣны и рѣшены.

D Соединеніе въ одномъ лицѣ познаній по гражданскому и церковному правамъ встрѣчается уже въ XII вѣкѣ. Первымъ докто­ромъ обоихъ правъ (doctor iuris utriusque) былъ Ваціанъ (Bazianus, ум 1197 г.). См. Schulte, Gesch. d. Quellen und Liter, d, Canon. Rechts, Bd. I, § 36, S, 154—156.

такъ и церковному праву. Отовсюда слышатся сѣтованія на пренебреженіе богословскими науками и чрезмѣрное увле­ченіе свѣтскимъ правомъ. Само духовенство, даже монаше­ствующее, было охвачено этой страстью¹). Ревнители бого­словскаго образованія съ ужасомъ констатировали фактъ и требовали, чтобы изученіе гражданскаго права было при­равнено къ занятію ремесломъ и признано несовмѣстимымъ съ ношеніемъ духовнаго сана²). Такое положеніе вещей не

1) Ср. стр. 38—44. Петръ изъ Б‘л уа (Petrus Blesensis) замѣчаетъ въ одномъ изъ своихъ ипсемъ: „Res plena discriminis est in clericis nsus legum; totum enim hominem ad se vindicat, ut eum rei familiaris providentia fraudet, suspendat a spiritualibus, a divinis avellat. . . Peri­culosum est ita se legibus humanis impedire, ut mens per horulam a divinae legis meditatione ieiunet Non simul potest precari et orare, petere et postulare, exercere Christi ministerium et officium advocati, ne, dum in utroque festinat, neutrum lene peragat" {epist 26. Migne, Pa­trol. Curs. Compl., t. CCVII, pp. 91—92). Въ другомъ письмѣ того же Петра изъ Блуа читаемъ: „utrum ad scientiam legum vel ad exercitium sacrae paginae te convertas.... Scitis quia lex Domini lex immaculata est, convertens animas, Justiniana vero pervertit multos, et gehennae filios facit . . . Duo sane sunt, quae hominem ad legum scientiam vehementer impellunt, ambitio dignitatis et inanis gloriae appe­titus" (epist. T40 — Petro clerico domini regis Angliae; Migne, ibid., pp. 416 et sq.), Ср. Бернарда Клервоскаго (S. Bernardus Clarae Val- lensis), de Consideratione, lib. I. cap. X. Migne, op. cit., t. CLXXXII, pp. 740 — 741: „Corrige pravum morem, et praecide linguas vaniloquas l. maliloquas}, et labia dolosa claude. Hi sunt qui docuerunt linguas suas loqui mendacium, diserti adversus iustitiam, eruditi pro falsitate . . . Plena est ambitiosis Ecclesia: non est iam. quod horreat in studiis et molitionibus ambitionis, non plus quam spelunca latronis in spoliis via­torum."

2) „Sed si volumus alius iuxta dignitatem clericalem sapientiae procedere, inveniemus veraciter quod indecentissimum est, ut clerici quibus datur titulus sapientiae, vacent professionibus iuris Italiae. Nam scire debemus quod omnia quae sunt in usu laicorum sunt mechanica respectu philosophiae; ut ars aedificatoria est mechanica geometriae et non est pars philosophiae ... Quapropter ars iuris civilis laicorum est mechanica respectu iuris civilis philosophiae et non est pars philosophiae. Quia Aristoteles docet, primo Metaphy sicae, differentiam inter artes mechanicas et scientias philosophiae, dicens quod isti щесЬапісі operantur sine causae cognitione, et ratione examinandi, sicut bruta animalia et sicut inanimata, velut ignis comburit... Cum igitur mechanici omnes procedunt et negotiantur, sicut bruta et sicut in** animata, et sine causarum et rationum cognitione, ut Aristoteles dicit, manifestum est, quod iuristae civiles laici, cum sint mechanici respectu' philosophandum, sunt respectu eorum sicut bruta animalia, et sicut iuani-

8*

могло нѳ обратить на себя вниманія церкви. Уже въ XII вѣкѣ рядъ соборныхъ постановленій и папскихъ распоряженій за­прещаетъ монахамъ занятіе свѣтскимъ правомъ ’). Въ началѣ

mata, causas et rationes legum radicales ignorantes. Et'ideo cum cle­rici nostri inclinant se ad iura ista mechanica, facti sunt velut bruta animalia et inanimata quantum ad statum sapientiae, et ideo se confundunt plus quam valeat enarrare. Quod manifestum foret iuristis si libros philosophorum legerent et intelligerent, scilicet leges Platonis et Aristotelis et aliorum, ubi secundum potestatem sapien­tialem cum origine et causis et rationibus volunt procedere, et non rudi­tate bestiali, sicut in legibus laicorum.... Haec igitur iura philosophica competunt clericis, et non ruditates laicorum Italiae, quibus status cleri­corum confunditur ad haec tempora. Und© non plus decet clericos uti illo iure mechanico quam aliis artibus mechanicis* Et utinam ordi­natum esset irrevocabiliter, quod quicumque clerici occuparent se in iurc laicorum Italiae, quod occuparen­tur in aliis artibus mechanicis, et fierent carpentatores, et sutores, et pelliparii, et exterminarentur a consortio clericorum" (Fr, RogeriBacon, Compendium studii philosophici, cap. IV* edit J. S. Brewer, London, 1859, vol. I. pp. 420 — 425). Я привелъ здѣсь съ нѣко­торыми сокращеніями весь этотъ замѣчательный отрывокъ изъ сочи­неній Роджера Бэкона въ виду особаго значенія его в?» исторіи право­вѣдѣнія. Вѣ немъ впервые съ полнымъ дознаніемъ учиненъ судъ надъ практической, ремесленной юриспруденціей среднихъ вѣковд> и ука­занъ, путь, которымъ должна итти наука права, если Желаетъ оста­ваться наукою* Ученые юристы, въ отличіе отъ юристовъ - ремеслен­никовъ, должны обладать философскимъ образованіемъ, .чтобы вести изслѣдованіе „secundum potestatem sapientialem cum origine et causis et.rationibus".. Это наставленіе юристамъ конца XIII вѣКа не потеряло своего значенія и понынѣ. Роджеръ Бэконъ является возвѣстникомъ новаго направленія въ правовѣдѣніи, окончательно восторжествовав­шаго въ XVI —XVII вв; въ школѣ естественнаго права. Концепція его, впрочемъ, шире той, которая была у большинства представителей упомянутой школы, такъ какъ его „естественное право" не требовало отъ изслѣдователей пренебреженія къ праву положительному, истори­ческому, Онъ стоитъ ближе къ современнымъ юристамъ, принимаю­щимъ идею естественнаго права, но въ то же время твердо держа­щимся почвы историзма. Въ юридической литературѣ, къ сожалѣнію, Роджеру Бэкону не отводится подобающаго мѣста,

х) Реймскій соборъ 1131 г., 2-й Латеранскій — 1139 г. и Турскій 1163 г.; декротъ папы Александра JII въ іі8о г, .См, Histoire litteraire de la France, t IX, pp, 218 et sv. (Pari^, x868, 4⁰); E. C а і 1 Ге m e r, Le pape Honorius III et le droit Civil (Lyon, 1881), p. 12, Запрещеніе вызвано тѣмъ, что монашествующая братія имѣла обыкновеніе поки­дать свою обитель „ad legendas leges et confectiones phisicales ponde­randas". Упомянутыми постановленіями возбранялось уходить „ad phisicam legesve mundanas legendas".

XIII вѣка папа Гонорій III распространяетъ это запрещеніе и на бѣлое духовенство ’). Отношеніе церкви къ римскому праву совершенно измѣняется: она не только не покрови­тельствуетъ ему болѣе, но дѣлается даже противникомъ дальнѣйшаго распространенія и изученія его. Причины, по­будившія церковь измѣнить свое прежнее отношеніе къ рим­скому праву, опредѣляются изслѣдователями различно и до­нынѣ не вполнѣ выяснены. Существуетъ цѣлая литература въ защиту церкви и противъ нея²). Не вдаваясь въ раз­смотрѣніе спорнаго вопроса, можно, однако, съ нѣкоторой увѣренностью утверждать, что мѣропріятія церкви, направлен­ныя къ ограниченію римскаго права, стали возможны лишь послѣ того, какъ центральная власть церкви, власть папы, достаточно окрѣпла, чтобы не нуждаться болѣе въ поддержкѣ

1) „Quia vero theologiae studium cupimus ampliari... ad archi-

diaconos, decanos, plebanos, praepositos, cantores et alios clericos per­sonatus habentes, necnon presbyteros (nisi ab his intra spacium prae­scriptum destiterint) hoc [т. e. распоряженіе своихъ предшественни­ковъ] exten.di volumus et mandamus, et appellatione postposita, firmiter observari" (изъ буллы Specula" 1219 r. —Decretales Gregorii IX,

lib. III, 'tit. 56, can. 10). Предписаніе Гонорія III не имѣло ожидаемыхъ послѣдствій. Въ 1254 г, папа Иннокентій IV жалуется, что „tota cleri­corum multitudo ad audiendas se culares leges concurrit" (Caillemer, op. cit., p. 16).

2) Большинство писателей полагаетъ, что распоряженія папъ преслѣдовали политическую цѣль. Въ такомъ смыслѣ высказываются: Schulte, Gesch. d. Quellen u. Literatur d. Canon. Rechts, I. §§ 20 и 2i, особ. стр. 105, примѣч. 9; E. Caillemer, L’enseignement du droit civil en France au XIII siecle (Nouv. Rev. hist, de droit, 1879); От­же, Le pape Honorius III et le Droit Civil. DiScours. Lyon, 1881; Marcel Fournier, L’dglise et le droit romain au ХЇІІ siecle (Paris 1890). Другіе изслѣдователи видятъ въ запрещеніи духовенству изу­чать римское право спеціальную мѣру, вызванную особыми соображе­ніями неполитическаго характера: Savigny, Geschichte des Rdmi- schen Rechts im Mittelalter, III, §§ 137 — 139 (2. Ausg. Heidelberg, 1834, S. 364 — 373); Ср. его-же, Ueber die Decretale Super Specula des Pabstes Honorius III (Zeitschrift ftir gesch. Rechtswiss. ѴШ, 1833, S. 225— 237; Vermischte Schriften, III, S. 412—427); Denifle, Die Universitaten des Mittelalters bis 1400, Bd. I (Berlin, 1885). S. 259, 672, 696, 704; Adolphe Tardif, Histoiro des sources du droit fran^ais (Paris, 1890), liv. V, chap, H, sect, 2 et chap. Ill; Georges Digard, La papaute ?t l’dtude du droit romain au XIII sidde a propos de la fausse bulle d’Innocent IV Dolentes (Bibl. de ГЁсоіе des Chartes, vol. LI, an. $890, PP- з8і“4ї9)’

свѣтской, императорской власти и санкціонированнаго ея ав­торитетомъ гражданскаго права.

Когда то церковь нуждалась въ римскомъ правѣ, такъ какъ въ немъ находила подтвержденіе своихъ привилегій. Опираясь на него, она отстаивала свое правовое положеніе отъ посягательствъ со стороны свѣтской власти. Со второй половины XII вѣка обстоятельства измѣняются. Церковная власть въ лицѣ папы окрѣпла до того, что могла уже опи­раться на собственный авторитетъ. Въ распоряженіи церкви въ это время уже имѣется Декретъ Граціана, въ которомъ собрано было все, что только можно было найти въ рим­скомъ правѣ въ подтвержденіе привилегій церкви и духо­венства, и опущено было все, что ,не согласовалось съ ин­тересами римской церкви; съ другой стороны, къ нему при­соединено многое, чего въ римскомъ правѣ не было и что находилось даже въ противорѣчіи съ послѣднимъ. Съ Де­кретомъ Граціана церковь получила свое право и въ чужомъ — римскомъ, или гражданскомъ — болѣе не нуждалась. Послѣднее сдѣлалось для нея даже непріятнымъ съ тѣхъ поръ, какъ свѣтскіе государи стали находить въ легистахъ пособниковъ при осуществленіи своихъ притязаній на само­властіе ’). Легистамъ, съ текстомъ римскаго права въ ру­кахъ, не трудно было доказать, что свѣтская власть не только совершенно независима въ мірскихъ дѣлахъ, но вправѣ даже вмѣшиваться и въ дѣла самой цервки. Примѣръ императо­ровъ Фридриха I и Фридриха II наглядно далъ понять па­памъ, что римское право и его толкователи имѣютъ большій запасъ аргументові, въ пользу свѣтской власти, чѣмъ въ пользу власти духовной. Вотъ почему папы, не оказывая болѣе покровительства римскому праву, охотно ставили пре­грады его распространенію и изученію, когда къ тому пред­ставлялся удобный случай. Въ 1219 г. папа Гонорій III за­прещаетъ чтеніе римскаго права въ Парижѣ. Изученіе его

і) См. стр. 41—44. ,Д^П the thirteenth century the canon law began to think that she could shift for herself and even to give herself airs of superiority. The bishops of Rome began to discourage a system which had only too much to say about the grandeur of the emperors and never a word of popes." (Pollock and Maitland, Hist, of Engl. Law, v. I, p. 96).

провозглашается ненужнымъ для странъ, гдѣ дѣйствуетъ обычное право¹),

Для средневѣкового папства съ его централистическими стремленіями это покровительство регіонализму — фактъ со­вершенно исключительный. Объясняется ОНЪ тѣмъ J что единство свѣтскаго права возвышало авторитетъ император­ской власти, и не въ интересахъ папъ было отстаивать его, въ особенности въ виду существованія другого права, цер­ковнаго, которое всемірнымъ своимъ характеромъ должно ^[104]

было замѣнить императорское право. Дробленію свѣтскаго права сопутствовало дробленіе его верховнаго источника, государственной власти: вмѣсто единой, императорской, по­явилось рядѣ мѣстныхъ, національныхъ властей. Церковь, въ надеждѣ ослабить императора, охотно поддерживала при­тязанія послѣднихъ на особое національное право. Рука объ руку съ протестомъ церкви шелъ, такимъ образомъ, протестъ національный, протестъ верхнихъ сословій феодальнаго строя, которымъ усвоеніе римскаго права съ его государственнымъ началомъ самодержавія („quod principi placuit legis habet vi­gorem" — воля государя имѣетъ силу закона) грозило лише­ніемъ ихъ привилегированнаго и правомъ обезпеченнаго по­ложенія. Этотъ протестъ особенно рѣзко выразился въ Англіи, но не прошелъ безслѣдно и въ другихъ странахъ¹).

Антагонизмъ, существовавшій между гражданскимъ (рим­скимъ) правомъ и церковнымъ, ясно сознавался самими со­временниками. Свидѣтель этого антагонизма, богословъ Бонкомпаньи, оставилъ намъ чрезвычайно любопытный обра- щикъ спора о преимуществахъ того и другого права. Онъ помѣщенъ въ его Реторикѣ, какъ образецъ украшеній, на­зываемыхъ pro и contra^{[105] [106]}). Я привожу его здѣсь цѣликомъ, такъ какъ въ немъ заключается много данныхъ для сужденія о взаимномъ положеніи римскаго и каноническаго права въ первой половинѣ XIII вѣка. Реторика Бонкомпаньи соста­влена въ 1335 г.

„За гражданское право. Гражданское право едино­властно господствуетъ на всемъ земномъ шарѣ (urbis et orbis), постановляя, толкуя, повелѣвая, судя, наказывая и разрѣшая. Въ виду этого говорящій противъ гражданскаго права вино­

венъ въ оскорбленій величества; его достойный голосъ за­являетъ, что неподчиненный законамъ государь- все же связанъ законами»

„Противъ. Гражданское право не должно быть слиш­комъ возносимо, такъ какъ имъ или при помощи его не управляется и сотая часть земного шара; равно и потому, что оно достойно пренебреженія, какъ исчезающее при по­явленіи сельскихъ статутовъ и теряющее свой авторитетъ и симпатіи, которыя переходятъ къ народнымъ плебисцитамъ; наконецъ, потому, что оно не безъ стыда принуждено мол­чать тамъ, гдѣ говоритъ плебисцитъ или статутъ.

„За каноническое право. Каноническое право составляетъ силу церкви, столбъ православной вѣры и кан­делябръ, на которомъ помѣщается большій свѣточъ, распро­страняющій свѣтъ надъ христіанскимъ народомъ. Имъ раз­рѣшаются всѣ сомнительные вопросы и затруднительные случаи въ судебной практикѣ.

„Противъ. Каноническое право поддерживаетъ себя чужою чашею, не имѣя начала исковъ; вслѣдствіе этого какъ при litis contestatio, такъ и при разборѣ дѣла и объявленіи рѣшеній принуждено просить помощи у гражданскаго права. Кромѣ того, оно еще еле дышитъ, такъ какъ большая часть его находится пока въ утробѣ матери, а потому невозможно предугадать, какимъ образомъ сочетаетъ природа отдѣльные члены съ головою, въ особенности въ виду постоянныхъ перемѣнъ, которымъ подвергается часть, уже появившаяся на свѣтъ."

Приведенныя слова прекрасно передаютъ состояніе, въ которомъ находилось римское и каноническое право въ пер­вой половинѣ XIII вѣка. Особенно любопытны доводы про­тивниковъ, весьма умѣло схватившихъ слабыя стороны той и другой области права и передавшихъ ихъ не безъ нѣкото­раго юмора. Каноническое право только что зарождается; отдѣльныя части его еще не опредѣлились. Оно, какъ вы­ражается Бонкомпаньи, продолжаетъ еще пребывать въ утробѣ матери, т. е. гражданскаго (римскаго) права; лишь голова его показалась на свѣтъ, о прочихъ же членахъ ничего сказать нельзя, такъ какъ они еще скрыты. Однако, цѣль, которой имѣетъ посвятить свою жизнь это рождающееся дитя рим­скаго права, намѣчена вполнѣ ясно. Оно должно стать въ антагонизмъ съ своей матерью и подобно тому, какъ римское

право служило основаніемъ власти императора, ■ „меньшаго свѣточа", оно должно стать основаніемъ, на которое будетъ опираться въ своихъ притязаніяхъ „ббльшій свѣточъ" — папа. Еще совершенно безсильное, каноническое право въ союзѣ съ національнымъ обычнымъ правомъ отдѣльныхъ народовъ начинаетъ разрушать представленіе о всемірномъ господствѣ римскаго права. Всемірнымъ должно стать право канониче­ское, какъ всемірна по своей идеѣ христіанская церковь. Свѣтское право не можетъ притязать на такое всеобщее значеніе, почему даже тамъ, гдѣ оно является дѣйствующимъ, оно постепенно вытѣсняется мѣстнымъ, статутарнымъ законо­дательствомъ. Послѣднее обстоятельство составляло наи­болѣе слабую сторону римскаго права. Чтобы возстановить свое господство, ему пришлось вступить въ компромиссъ съ мѣстнымъ законодательствомъ, признавъ за нимъ широкую автономію съ одной стороны, съ другой — воспринявъ въ себя наиболѣе общераспространенные элементы этого законо­дательства. Римское право принуждено было отказаться отъ своей первоначальной чистоты, въ какой изучали его глосса­торы, разсчитывая на возможное возстановленіе его въ су­дебной практикѣ. Преемники глоссаторовъ, постглоссаторы, или комментаторы, уже свободны отъ этихъ иллюзій. Они идутъ за жизнью, стараясь при изученіи и примѣненіи рим­скаго права согласовать его съ правовыми представленіями, создавшимися путемъ обычая.