§ 3. Несправедливое ущемление интересов миноритарных участников частной компании в Великобритании

Несмотря на то что Великобритания является страной системы общего права, ее подход к защите миноритариев частных компаний от притеснения со стороны мажоритарного участника развивался не под воздействием тенденций, обозначившихся в США, а, напротив, довольно самобытным образом.

29 0

судов к защите миноритарных акционеров существенно изменился^[290].

В 1948 г. был принят Закон о компаниях, который наделял акционеров правом потребовать от суда применить один из способов защиты по праву справедливости, если они докажут, что дела компании ведутся таким образом, что притесняют некоторых участников компании²⁹¹. Однако на практике это положение имело ограниченное применение, поскольку Палата лордов в деле Scottish Co-operative Wholesale Society v. Meyer¹⁹² истолковала понятие «притесняющее (oppressive) поведение» как обременительное, грубое и неправомерное. Такое толкование вызвало дополнительные вопросы, связанные с тем, что должно пониматься под неправомерным поведением²⁹³.

Разъяснение этих вопросов было дано в 1962 г. Комитетом, специально созданным для совершенствования Закона о компаниях (Jenkins Committee on Company Law), и в целях окончательного разрешения данной проблемы было рекомендовано использовать понятие “unfairly prejudicial”²⁹⁴, которое в результате получило закрепление в редакции Закона о компаниях 1980 г. Затем это понятие было сохранено в последующей редакции Закона (ст.

Согласно ст. 994(1) Закона о компаниях 2006 г. участник компании может обратиться в суд с иском, если:

(a) дела компании ведутся или велись таким образом, что несправедливо ущемляют интересы участников компании в целом или интересы отдельных участников (включая как минимум истца); или

(b) совершенное или предполагаемое действие или бездействие компании (включая действие или бездействие от ее имени) является или будет являться несправедливо ущемляющим интересы указанных лиц. ^{[291] [292] [293] [294] [295]}

Как следует из указанной статьи, иск может подаваться как в связи с нарушением, которое имеет место на момент подачи иска, так и в связи с нарушением, которое было совершено в прошлом или же может быть совершено в будущем, т.е. на момент подачи иска существует серьезная угроза такого нарушения²⁹⁰.

Толкование понятия “unfairly prejudicial” неоднократно давалось в судебной практике. Одна из популярных интерпретаций данного понятия была дана судьей Слейд^{[296] [297] и в дальнейшем поддержана судьей Норс в деле Re RA Noble (Clothing) Ltd.[298]: «Не ограничивая возможное широкое толкование данного понятия, которое может охватывать и другие ситуации, участник компании может подать иск на основании ст. 75 Закона о компаниях 1980 г.[299], если он сможет доказать, что стоимость его участия в компании серьезно уменьшилась или как минимум подвергается такому риску в результате действий лица, контролирующего деятельность компании, что является несправедливым по отношению к этому участнику»[300].}

Суд в данном деле обратил внимание на то, что критерий несправедливости, применяемый к поведению контролирующего участника, должен быть объективным: он не должен подразумевать доказывание намерения причинить вред интересам заявителя или недобросовестности контролирующего участника.

В деле Re Saul D Harrison & Sons plc³⁰² суд указал, что понятие “unfairly prejudicial” является достаточно общим и должно применяться гибко, исходя из обстоятельств конкретного дела. При этом поведение ответчика должно одновременно отвечать двум критериям: быть “prejudicial", т.е. ущемлять каким- либо образом интерес истца или причинять ему вред, и быть “unfair”, т.е. быть несправедливым. Если поведение удовлетворяет только одному критерию, то данный институт не может применяться³⁰³. При этом суды также отмечают, что то, что является справедливым в контексте публичной компании, может быть несправедливым в контексте семейной компании³⁰⁴.

Надо признать, что понятие “unfairly prejudicial" («несправедливо ущемляющий интересы») является не менее абстрактным, чем понятие “oppressive” («притесняющий»), поэтому шаг в развитии законодательства был связан не только с данным уточнением. Если ранее требовалось доказать длящийся характер притесняющего поведения и его наличие на момент обращения с иском, то теперь достаточно было совершения или хотя бы угрозы совершения единовременного действия или бездействия³⁰⁵.

В итоге с включением в закон понятия “unfairly prejudicial" подход судов к защите интересов миноритариев стал более гибким. В этом можно убедиться, обратившись к текстам решений, которые принимались сразу после данных законодательных изменений³⁰⁶. Теперь суды не требовали от заявителя доказательств злонамеренности или недобросовестности мажоритарного участника или иного контролирующего лица. Не надо было доказывать нарушения прав, предоставляемых Законом о компаниях, - достаточно было доказать лишь несправедливое ущемление интересов миноритария³⁰⁷.

Также при оценке поведения участника суд должен учитывать его интересы, которые иногда находятся за пределами границ, очерченных законом ^{[302] [303] [304] [305] [306] [307]}

или уставом компании³⁰⁸. В одном из дел (Re a Company (No. 00477 of 1986)³⁰⁹) суд, давая толкование понятию «несправедливо ущемляющий интересы участника», указал, что права и интересы участника необязательно должны быть ограничены положениями устава компании - они могут включать в себя также обоснованные ожидания, связанные, в частности, с занятием должности директора в течение срока участия в бизнесе. Следовательно, отстранение участника от должности при таких обстоятельствах должно признаваться несправедливо ущемляющим его интересы.

В этой связи возникает непростой вопрос о соотношении положений устава компании и ожиданий или договоренностей сторон, которые по каким-то причинам не получили в нем отражение. С одной стороны, институт “unfair prejudice” призван обеспечить исполнение в полной мере всех договоренностей, которые были достигнуты между сторонами в начале их сотрудничества. С другой стороны, данный институт не должен использоваться для того, чтобы изменить эти договоренности³¹⁰.

В деле O’Neill V. Phillips³¹¹ у Палаты лордов впервые появилась возможность определить границы понятия “unfair prejudice'’"³¹². Однако для целей ^{[308] [309] [310] [311] [312] уяснения подхода английских судов к использованию критерия справедливости в корпоративном праве интересен не столько исход данного дела, сколько аргументация Палаты лордов, данная в нем. Суд обратил внимание, что необходимо учитывать два обстоятельства: с одной стороны, компания является объединением лиц для достижения определенных экономических целей, а значит, должен соблюдаться определенный уровень формализации (договоренности участников должны содержаться в уставе или соглашении); с другой стороны, компания произошла от товарищества, которое регулируется правом справедливости как договор, основанный на доброй совести.}

Суд также посчитал, что не только нарушение ожиданий и обещаний должно рассматриваться как несправедливое поведение согласно ст. 459 Закона о компаниях^[314]. Например, невозможность достижения цели компании, ради которой она создана, также может стать основанием для применения данной статьи, поскольку при таких обстоятельствах было бы несправедливым, если бы одна из сторон продолжала настаивать на продолжении бизнеса. Несправедливость необязательно должна вытекать из позитивного соглашения сторон, а может заключаться в использовании мажоритарием своих полномочий таким образом, что миноритарий никогда бы не согласился на подобное использование^[315].

Как видно из проведенного анализа, в Великобритании, как и в США, суды во многом ориентируются на разумные ожидания акционеров для определения поведения, которое несправедливым образом ущемляет интересы участника компании. Согласно данному подходу, суд смотрит за пределы, очерченные уставом компании, пытаясь установить фундаментальные договоренности участников относительно порядка ведения бизнеса. К таким договоренностям суд может отнести участие обоих участников компании в управлении бизнесом, получение дивидендов или ведение бизнеса определенным образом^[316].

В этой связи возникает вопрос: должен ли данный институт применяться только тогда, когда нарушено подразумеваемое соглашение между сторонами, заключенное посредством обещания, поведения, разумных ожиданий или иным образом, или сфера его действия шире? В большинстве английских прецедентов суды все же приходят к выводу о более широком понимании института “unfair prejudice” Так, в одном из дел суд указал, что отношения сторон гораздо более многообразны и несправедливое ущемление интересов может возникнуть в ситуации, которую стороны и вовсе не предусмотрели и не предвидели в своих договоренностях или ожиданиях^[317].

Несправедливое ущемление интересов миноритарного участника можно обнаружить в делах, когда: 1) контролирующий участник отстранял миноритария от участия в управлении компанией^[318]; 2) один из участников совершал серьезные злоупотребления в ходе управления компанией^[319]; 3) участник неправомерно использовал активы компании или совершил растрату денежных средств компании^[320]; 4) участник присвоил существенную часть прибыли компании^[321]; 5) в компании не распределялись дивиденды в разумном размере; 6) выпускались дополнительные акции или права, что привело к размыванию доли миноритария; 7) выплачивались завышенные вознаграждения или бонусы^[322].

Как видно из перечисленных категорий дел, данный институт пересекается с институтом производного или косвенного иска, когда акционер подает иск в интересах компании в связи с нарушением директором возложенных на него фидуциарных обязанностей. При этом нарушение фидуциарных обязанностей директором само по себе не является случаем несправедливого ущемления интересов миноритарного участника компании, однако следствием такого нарушения может быть несправедливое ущемление интересов участника^[323].

В трех делах, разрешенных в 1986 г.^[324], судья Хоффман пришел к выводу, что нарушения фидуциарных обязанностей могут стать основанием для установления факта несправедливого ущемления интересов миноритариев (“unfair prejudice’") в частных или небольших компаниях. Суд однозначно признал, что даже если есть основания для обращения в суд с косвенным иском, это не может быть препятствием для обращения с заявлением по ст. 459 Закона о компаниях 1985 г.^[325]

Однако в судебной практике были обозначены и некоторые ограничения. Так, простое нарушение директором своей обязанности проявлять должную заботу (duty of care) не будет признаваться несправедливым ущемлением интересов миноритариев. При этом в случае грубых и постоянных злоупотреблений в ходе управления компанией (например, когда мажоритарный участник в своих интересах настаивает на сохранении в должности члена своей семьи несмотря на его абсолютную некомпетентность) несправедливое причинение вреда интересам участника может быть установлено^[326].

Отстранение миноритария от управления чаще всего является основанием для применения данного института в контексте квази-товариществ, поскольку именно в них предполагается, что все участники компании будут принимать активное участие в управлении бизнесом, однако это положение может не быть отражено в уставе компании или соглашении акционеров^[327]. Миноритарии могут не получить защиту, если они были отстранены от управления в связи с их виновными действиями или по иной причине, заслуживающей внимания, поскольку тогда такое отстранение не будет являться несправедливым. Однако в любом случае суд принимает решение исходя из конкретных обстоятельств дела^[328].

Вопрос о том, является ли нераспределение дивидендов в разумном размере основанием для иска из несправедливого причинения вреда интересам миноритарного участника, также полностью зависит от фактических обстоятельств дела. Простое нераспределение дивидендов, даже если оно длится несколько лет, не является основанием для такого иска. Однако нераспределение дивидендов или выплата неразумно низких дивидендов в ситуации, когда компания может позволить их выплату в значительном размере, может стать основанием для иска. Также если директора даже не рассматривают вопрос о распределении дивидендов или искусственно занижают их размер дивидендов, с тем чтобы использовать средства компании для финансирования своих вознаграждений, то, скорее всего, имеются основания считать такое поведение ущемляющим интересы миноритарных участников компании^[329].

Выпуск директорами дополнительных акций, особенно в ситуации, когда он был совершен тайно или злонамеренно с целью размывания доли миноритарного участника, тоже может являться основанием для подачи иска из несправедливого ущемления интересов участника компании. В одном из дел^[330] директор, который являлся также мажоритарным участником компании, не уведомив истца, тайно выпустил дополнительные акции в свою пользу и размыл долю истца с 40 до 4%. Судья назвал этот случай вопиющим примером несправедливого ущемления интересов миноритария, отметив, что не имеет значения экономическая целесообразность подобного увеличения капитала компании, если миноритарному участнику не была предоставлена возможность поучаствовать в нем^[331].

Несмотря на то что норма ст. 994 Закона о компаниях 2006 г. сформулирована общим образом, в действительности она практически не применяется в отношении публичных компаний, акции которых прошли процедуру листинга на бирже. Это связано с тем, что категория разумных ожиданий участников неприменима в отношении компаний, акции которых торгуются на бирже^[332], а, кроме того, наиболее часто присуждаемый способ защиты - выкуп акций истца - также не имеет существенного практического значения в контексте публичной компании, поскольку акции миноритария всегда могут быть проданы на рынке. Кроме того, решению проблем притеснения миноритарных акционеров в публичных компаниях способствует действие механизмов открытого рынка, а также контроль со стороны регулятора.

Данный вывод также подтверждается статистикой, приведенной в монографии профессора Бойля: из 156 исков, поданных в 1994-1995 гг. в Высокий суд Лондона на основании нормы закона о несправедливом ущемлении интересов миноритариев (unfair prejudice), 96% касались частных компаний, при этом 85% таких частных компаний имели до пяти акционеров^[333]. В этой связи Комиссия, которая разрабатывала поправки в Закон о компаниях, даже подготовила специальные положения Закона для небольших частных компаний с числом участников от двух до пяти, касающиеся случаев отстранения миноритарного участника от управления. Однако впоследствии было решено не принимать такие специальные положения, поскольку миноритарные акционеры частных компаний достаточно эффективно защищены посредством общего механизма, а появление более специальной нормы привело бы к частичному дублированию институтов^[334].