§ 1. Введение института притеснения миноритарных участников непубличного общества

Как было аргументировано выше, рассмотренные способы защиты, доступные миноритарным участникам российских непубличных обществ, не позволяют обеспечить эффективную защиту таких участников в ситуации нарушения их прав, а в особенности их законных интересов, главным из которых является интерес в справедливом и пропорциональном распределении доходов от деятельности общества.

При этом анализ зарубежного опыта наглядно продемонстрировал, что права и интересы миноритарных участников непубличных компаний за рубежом получают специальную защиту на уровне закона и судебной практики, причем для этого, как правило, функционирует специальный институт: в США - институт защиты от притеснения (oppression remedy), в Великобритании - институт несправедливого ущемления интересов участников компании (unfair prejudice). Однако при заимстовании тех или иных концепций из иностранного права их, безусловно, необходимо адаптировать к особенностям российского права. То, что эффективно работает в зарубежных правопорядках, может оказаться совершенно неработоспособным в российский правовых условиях, если заимстовать выработанные там механизмы в чистом виде.

Пожалуй, самым главным отличием системы общего права, основанного на прецедентах, от российского правопорядка является чрезвычайно сильная роль судов в формировании и развитии права. Именно поэтому появление доктрины притеснения миноритаритариев со стороны мажоритариев было во многом

результатом толкования судами довольно общих и абстрактных формулировок закона, которые лишь заложили фундамент для дальнейшего правотворчества судов. Такое доверие к судам объясняет появление и существование на протяжении многих десятков лет гибких правовых конструкций, основанных на принципах добросовестности и справедливости, которые наделяют зарубежные суды широкими дискреционными полномочиями при защите миноритариев от притеснения со стороны контролируюих участников.

Несмотря на возрастающую роль судебной практики в российском праве, сохраняется довольно формальный подход судов к разрешению споров, в том числе и тех, которые затрагивают права и законные интересы миноритариев. Приведенные примеры из российской судебной практики наглядно демонстрируют эту проблему. Российские суды пока не готовы к наделению их слишком широкими дискреционными полномочиями по толкованию закона и вынесению решения на основе приниципов права. Только высшие судебные инстанции в некоторых случаях могут себе позволить отступить от общей тенденции, принимая решения на основе политики права и руководствуясь принципами справедливости и добросоветстности. Однако, к сожалению, примеры подобных дел пока единичны.

Именно поэтому заимствование таких абстрактных конструкций, как разумные ожидания участников непубличных обществ, несправедливое ущемление интересов миноритариев, залоупотребление контрольными полномочиями, с одновременным предоставлением судам полной свободы в наполнении данных конструкций конкретным содержанием является довольно спорным предложением применительно к российским правовым реалиям. Более того, сами зарубежные исследователи в области корпоративного права указывают на то, что их чрезвычайно гибкие теории, направленные на защиту интересов миноритариев, полностью основаны на судейском усмотрении и слишком неконкретны, чтобы обеспечить предсказуемость правового регулирования^[682].

В связи с этим при введении в российское право института притеснения миноритарных участников непубличного общества необходимо, помимо обозначения общего принципа, задуматься о закреплении неких критериев a priori недобросовестных действий, которые будут служить ориентиром для суда при оценке поведения контролирующего участника непубличного общества как ущемляющего права или законные интересы миноритарного участника. Данные критерии могут быть сформулированы в виде примерного набора ситуаций, в которых применительно к действиям (бездействию) мажоритарного участника или подконтрольных ему лиц устанавливалась бы презумпция недобросовестности по отношению к миноритариям и ущемления их интересов. При этом мажоритарий сохранял бы за собой право опровергнуть данную презумпцию, доказав суду свою добросовесность, действие с разумной бизнесцелью в экономических интересах общества в целом и всех его участников, в том числе миноритариев. В связи с постоянным развитием механизмов обхода закона перечень таких ситуаций не должен быть исчерпывающим, чтобы позволить суду в определенных случаях выходить за очерченные рамки, если этого потребуют цель правового регулирования и основополагающие принципы права. Полагаем, что наиболее правильным было бы закрепить данные критерии на уровне разъяснения Верховного Суда РФ. Такое предложение не является абсолютно новым для российского права. К примеру, аналогичный подход был использован при конкретизации обязанностей членов органов управления общества действовать добросовестно и разумно в интересах общества в Постановлении № 62.

Для разработки подобных критериев притеснения в российском праве полагаем возможным и целесообразным использовать опыт, наработанный зарубежными судами при разрешении многочисленных дел о притеснении миноритарных участников в непубличных обществах. Однако, как уже было отмечено выше, решения английских и американских судов крайне сильно зависят от конкретных обстоятельств дела, что осложняет выработку универсальных критериев притеснения.

На участников непубличного общества предлагается возложить обязаннность действовать добросовестно по отношению к остальным участникам такого общества, учитывать их интересы, а также не совершать действия (бездействие), ущемляющие права и (или) законные интересы остальных участников данного общества. Возложение такой обязанности на участников непубличного общества направлено главным образом на удержание мажоритарного участника от совершения своекорыстных действий в ущерб интересам миноритариев, однако в отдельных ситуациях позволит пресечь и возможные злоупотребления со стороны миноритариев.

Под притеснением предлагается понимать любое несправедливое ущемление прав и (или) интересов миноритарных участников непубличного общества, при котором мажоритарный участник действует недобросовестно по отношению к миноритариям.

Как следует их анализа зарубежного опыта, основными формами притеснения миноритариев в непубличных обществах являются:

1) лишение миноритарных участников каких-либо доходов от вложенных инвестиций, выражающееся в основном в необъявлении дивидендов и (или) диспропорциональном распределении прибыли между участниками общества, в том числе посредством выплаты контролирующему участнику существенно завышенного вознаграждения за осуществление управления обществом;

2) отстранение миноритария от участия в управлении обществом и (или) занятия иной должности в обществе, когда он обоснованно рассчитывал на это исходя из изначальных договоренностей сторон;

3) совершение обществом сделок в интересах только мажоритарного участника общества и (или) в ущерб обществу либо миноритарному участнику, в том числе сделок по отчуждению активов общества в пользу организаций или физических лиц, фактически подконтрольных мажоритарному участнику;

4) уменьшение доли миноритарного участника посредством проведения различных корпоративных мероприятий (увеличения уставного капитала, реорганизации и т.п.) или иное ограничение прав голоса миноритария.

На основе перечисленных общих форм притеснения возможно предложить следующие ситуации, в которых должно презюмироваться, что права и законные интересы миноритарных участников непубличного общества ущемляются в результате недобросовестных действий мажоритарного участника такого общества:

• прибыль непубличного хозяйственного общества при ее наличии не распределяется между участниками общества более двух финансовых лет подряд начиная с третьего года существования общества;

• прибыль общества распределяется между участниками общества непропорционально их долям в уставном капитале общества при отсутствии единогласного одобрения этого всеми участниками общества;

• в результате действий или решений, принятых мажоритарным участником или с его согласия либо по его указанию, объем прав, предоставляемых миноритарному участнику, или его доля в уставном капитале общества уменьшаются без согласия такого участника или без справедливой компенсации ее стоимости;

• миноритарный участник отстраняется от должности в органе управления непубличным обществом или увольняется с позиции работника в непубличном обществе, если будет доказано, что такое отстранение или увольнение нарушает разумные ожидания миноритарного участника общества, которые у него были при создании общества или при приобретении доли (акций) в его уставном капитале; при этом такие ожидания необязательно должны быть закреплены в письменной форме и могут доказываться иным образом, в том числе свидетельскими показаниями;

• обществом заключаются сделки или совершаются действия, прямо или косвенно причиняющие ущерб интересам миноритарного участника такого общества, в том числе влекущие уменьшение стоимости доли (акций) миноритарного участника;

• миноритарный участник ограничивается в праве голоса, предоставленном ему в силу закона или устава общества, без его предварительного согласия, данного непосредственно до такого ограничения.

Мажоритарному участнику в любом случае должно быть предоставлено право опровергнуть презумпцию недобросовестности своих действий, доказав суду, например, то, что миноритарный участник фактически получает доход от участия в уставном капитале общества в иной форме, в частности в форме вознаграждения за занятие должности в органе управления, либо то, что ущерб, причиненный интересам миноритарного участника, явился следствием обычного предпринимательского риска и действия экономических факторов, поэтому в равной степени коснулся и его как участника общества.

Участникам непубличного общества также должно быть предоставлено право предусмотреть в корпоративном договоре или договоре о создании общества иные правила ведения совместного бизнеса (к примеру, определенный режим распределения прибыли, отличный от установленного в законе), однако положение договора, полностью лишающее миноритарного участника права получать какие-либо доходы от участия в капитале непубличного хозяйственного общества или предоставляющее мажоритарному участнику безусловное право действовать с нарушением прав или законных интересов миноритарного участника, должно признаваться ничтожным.

Учитывая то, что большинство ситуаций притеснения могут быть квалифицированы в качестве злоупотребления правом, критики предлагаемого подхода могут возразить, что отсутствует необходимость во введении в законодательство специального института притеснения, поскольку достаточно общей нормы о недопустимости злоупотребления правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ). Действительно, если бы данный институт функционировал в российском праве достаточно эффективно, то можно было бы использовать его в большинстве случаев притеснения миноритариев. Однако судебная практика показывает, что к институту злоупотребления правом суды, особенно суды первой инстанции, прибегают крайне редко, т.е. фактически используют его в исключительных, вопиющих случаях злоупотребления, в связи с чем рассчитывать на применение данной нормы во всех ситуациях притеснения миноритарных участников непубличных обществ не приходится.

Кроме того, буквальное толкование нормы о недопустимости злоупотребления правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ) предполагает доказывание намерения причинить вред другому лицу или заведомо недобросовестного осуществления права, что предполагает наличие прямого умысла. Однако в ситуации ущемления прав и законных интересов миноритариев доказать прямой умысел на стороне контролирующего участника бывает крайне затруднительным, в связи с чем в рамках специального института притеснения защита миноритарию должна будет предоставляться не только в случае заведомого причинения вреда, но и в случае неосторожности, допущенной мажоритарным участником, т.е. непринятия всех необходимых и доступных ему мер для предотвращения причинения вреда правам и законным интересам миноритариев.

Некоторые из перечисленных выше случаев притеснения могут показаться спорными и недостаточно детализированными. Однако это лишь отправная точка для дальнейшего развития дискуссии по данному вопросу в юридическом сообществе, не претендующая на окончательное решение поставленной проблемы. При оценке обстоятельств притеснения даже на предмет их соответствия некому набору установленных критериев решающая роль будет отведена суду. Именно он выявляет весь комплекс фактических обстоятельств дела, оценивает поведение сторон исходя из принципов добросовестности и справедливости, а также в конечном счете решает, есть ли у мажоритарного участника разумные причины для подобного поведения или он действует исключительно в своем собственном интересе в ущерб интересам миноритариев. Поэтому даже установление примерных критериев абсолютно не решает проблему необходимости повышения профессионализма и гибкости российских судов для того, чтобы они были готовы действовать менее формально и комплексно подходили к разрешению тех или иных корпоративных споров, используя систематическое толкование и ориентируясь на принципы права.