Взыскание убытков миноритарным участником в свою пользу

Следующим способом защиты должно быть взыскание миноритарным участником с мажоритарного участника убытков, причиненных притесняющими действиями (бездействием) последнего. Поскольку факт притеснения сам по себе в силу закона предлагается признавать неправомерным действием, то убытки, вызванные таким действием, должны подлежать возмещению.

Важным здесь является понимание российскими судами того, что ущерб в большинстве случаев притеснения причиняется не обществу, а непосредственно правам и законным интересам миноритарного участника. В этой связи предъявление косвенного иска во многих случаях будет являться неэффективным способом защиты интересов миноритария. К примеру, в случае неправомерного размывания доли миноритарного участника в результате увеличения уставного капитала общества или реорганизации убытки в связи с утратой корпоративных прав будут причинены именно миноритарному участнику, а не обществу в целом. Поэтому в данном случае миноритарию должно быть предоставлено право подавать прямой иск к мажоритарию о возмещении причиненных убытков. ⁶⁹⁹

В зарубежной доктрине вопрос о разграничении прямого и косвенного исков активно обсуждается и выработаны определенные подходы к решению данного вопроса, которые целесообразно заимствовать российскому законодателю и правоприменителю в ходе имплементации конструкции прямого иска в российское правовое поле^[700].

Помимо этого, в зарубежной доктрине и судебной практике в контексте непубличного общества допускается прямое возмещение убытков миноритарному участнику в рамках косвенного иска^[701], а иногда и предоставление права подать прямой иск в ситуации, когда миноритарию причинен лишь косвенный ущерб как следствие ущерба компании^[702]. Это во многом объясняется правовой природой непубличного общества, имеющей много общего с товариществом с его более тесными лично-доверительными связями между участниками и договорной

~ ~703

основой отношений^[703].

Как видно из приведенного выше анализа, суды США отыскивают и приводят разные обоснования решений, которые представляются им справедливыми и учитывающими интересы всех сторон спора в отдельно взятых ситуациях. Иными словами, в основе выработанного подхода находится политика права, а не буква закона.

Кроме того, в ситуации притеснения, даже если ущерб причиняется самому обществу, зачастую единственным действительно пострадавшим лицом оказывается миноритарный участник.

Если миноритарный участник уже реализовал свое право потребовать выкупа его доли или право на добровольный выход, а затем в течение разумного срока узнал о нарушении своих прав и законных интересов мажоритарным участником, то требование о возмещении убытков в пользу бывшего миноритария, а не в пользу общества является единственно возможным способом защиты его интересов.

Следует признать, что в российском праве существует проблема неэффективности действующего механизма привлечения к ответственности контролирующего участника путем подачи косвенного иска. Это серьезно снижает стимулы для миноритарных участников обращаться в суд за защитой своего нарушенного права. Особенно остро данная проблема стоит в непубличных обществах, участники которых не могут легко продать принадлежащий им пакет акций, поскольку в отношении акций (долей) таких обществ отсутствует рынок.

В связи с этим вполне обоснованной представляется идея о том, чтобы обратиться к зарубежному опыту и рассмотреть возможность имплементации в российское законодательство аналогичных конструкций - конструкции прямого взыскания убытков с мажоритария либо прямого их возмещения в пользу миноритарного участника в рамках косвенного иска в ситуации, когда миноритарию причиняется ущерб, являющийся следствием ущерба для общества.

Для того чтобы принять решение о целесообразности введения указанных конструкций в российское законодательство, необходимо еще раз взвесить имеющиеся политико-правовые аргументы «за» и «против».

Основным аргументом «за» является обеспечение эффективной защиты нарушенного права миноритарного участника, поскольку миноритарии получают компенсацию причиненных убытков в части принадлежащей им доли в уставном капитале, которую в случае возмещения убытков обществу они могут никогда и не получить в силу отсутствия у них корпоративного контроля над обществом.

Для мажоритарного участника такая прямая выплата может стать серьезным стимулом не нарушать возложенные на него фидуциарные обязанности, поскольку, возмещая убытки миноритарным участникам пропорционально их долям, мажоритарный участник полностью теряет контроль над выплаченными денежными средствами. Согласно же действующему сейчас подходу, мажоритарный участник сохраняет полный фактический контроль над денежными средствами, выплаченными в пользу общества в качестве убытков, что едва ли можно считать для него ответственностью.

Негативным моментом предлагаемого подхода является то, что взысканные денежные средства минуют общество, а следовательно, они не будут направлены на выплату заработной платы работникам, погашение долгов перед кредиторами общества и уплату налогов.

Кроме того, в данном случае возможно говорить о легализации нарушения мажоритарного участника, поскольку в большей части (в части доли мажоритарного участника) убытки компании не будут компенсированы, а соответствующие денежные средства будут присвоены мажоритарным участником. Иными словами, фактически мажоритарный участник «откупается» от миноритариев, оставляя себе основную часть убытков, причиненных компании. Однако в ситуации, когда миноритарный участник после или одновременно с взысканием убытков, скорее всего, покинет общество, получив рыночную стоимость своей доли, а сама компания продолжит свое существование и не будет признана несостоятельной, данный негативный момент не представляется таким уж существенным.

В качестве еще одного аргумента «против» можно указать на риск множественности исков, т.е. риск подачи нескольких одинаковых исков от разных миноритарных участников общества. Однако в контексте непубличного хозяйственного общества проблема множественности исков не столь актуальна. Более того, данную проблему возможно решать посредством процедуры уведомления остальных участников о поданном иске и предоставления права присоединиться к нему.

Учесть все высказанные аргументы «за» и «против» позволит следующее компромиссное решение проблемы.

контролирующим участником возложенных на него обязанностей был причинен ущерб непубличному обществу, вследствие которого ущерб понес также миноритарный участник, последний вправе подать косвенный иск на основании п.

3 ст. 53.1 ГК РФ. В то же время миноритарный участник должен быть наделен правом заявить требование о выплате ему пропорциональной части убытков напрямую. Суд, присуждая пропорциональное удовлетворение, должен учитывать финансовое положение компании. В случае ущемления прав кредиторов, а также других участников общества, не участвующих в процессе, суд должен отказывать в прямой выплате. Это, однако, не должно исключать возможности требовать выплаты убытков в адрес компании.

В случае удовлетворения требования миноритария о пропорциональном возмещении убытков в его адрес оставшуюся часть убытков мажоритарный участник должен выплатить непосредственно обществу. Такое решение, с одной стороны, создавало бы эффективный механизм защиты для миноритарных участников и стимул для мажоритарного участника не нарушать возложенные на него обязанности, а с другой - не приводило бы к возникновению неосновательного обогащения на стороне мажоритарного участника и возвращало бы неосновательно полученные денежные средства обществу.

Однако в случае последующего распределения прибыли мажоритарный участник получит не всю свою долю, а должен будет снова поделиться с миноритарными участниками ее частью, что создаст неосновательное обогащение уже на их стороне. Такое диспропорциональное распределение, по нашему мнению, будет выступать эффективной превенцией нарушения мажоритарным участником возложенных на него обязанностей, а также служить санкцией за допущенное нарушение. При действующем же сейчас подходе мажоритарный участник фактически не претерпевает неблагоприятных последствий в связи с нарушением своих обязанностей, а лишь возвращает обществу то, что он неправомерно от него получил. Более того, оставаясь контролирующим лицом, возвращает он это под свой же контроль, что полностью дезавуирует данный способ защиты и не восстанавливает права миноритарных участников.

Более либеральным вариантом решения обозначенной проблемы неэффективности косвенного иска для непубличного общества является объединение косвенного иска с требованием о принудительной выплате дивидендов (распределении прибыли) всем участникам общества^[704] либо с требованием о выкупе доли миноритарного участника^[705]. Требование о принудительной выплате дивидендов (распределении прибыли) также должно удовлетворяться судом только в случае соответствующего финансового состояния компании и отсутствия ущерба для ее кредиторов. При этом требования кредиторов не должны выступать препятствием для реализации выкупа доли миноритарного участника, если, конечно, в результате такого выкупа общество не станет отвечать признакам банкротства (п. 8 ст. 23 Закона об ООО, п. 1 ст. 73 Закона об АО).

Предложенные механизмы, к сожалению, не способны обеспечить полную защиту от всех возможных злоупотреблений со стороны контролирующего участника, поскольку не устраняют возможность препятствовать прямой выплате с помощью создания искусственной задолженности перед дружественными кредиторами. Однако это повлечет дополнительные издержки для мажоритарного участника, а следовательно, снизит стимулы для потенциального нарушения им своих обязанностей, что в целом сделает правовое регулирование института ответственности контролирующих участников более сбалансированным по отношению к интересам миноритариев.

2.3.3.