<<
>>

Проблемы становления ювенального права как условие обеспечения законности в сфере охраны прав несовершеннолетних

Современный период развития Российского государства отличается интенсивным процессом реформирования федерального, регионального и местного законодательства, регулирующего правовое положение детей в Российской Федерации во всех сферах их жизнедеятельности.

В этих условиях формирование ювенальной государственно-правовой политики происходит в значительной мере бессистемно и хаотично, принимаемые в данной сфере законы не в полной мере соответствуют социальным потребностям, нередко вступают в противоречие друг с другом, при их разработке и принятии не всегда учитывается современная социальная, криминогенная и виктимогенная ситуация в стране, внутренние и международно-правовые обязательства государства в сфере охраны семьи и детства, сохраняются недопустимо низкий профилактический потенциал и недостаточная регулирующая роль права в повседневной жизни детей.

Мониторинг государственной политики России в сфере правовой охраны детей за последнее десятилетие фиксирует ее неблагоприятные с социально-правовой, криминологической и правозащитной точек зрения тенденции. Приходится констатировать, что вносимые в образовательное, информационное, уголовное и иные отрасли права изменения сами по себе способны иногда оказывать криминогенное и виктимогенное влияние на наиболее уязвимые группы населения, прежде всего детей. Так, очевидное негативное, с точки зрения снижения гарантий безопасности несовершеннолетних учащихся, значение имеют внесенные 24 апреля 2008 г.[1] изменения в ст. 53 Закона РФ «Об образовании», фактически открывшие двери школ для лиц, имеющих неснятую и непогашенную судимость за совершенные против несовершеннолетних преступления, не являющиеся тяжкими или особо тяжкими (к ним относятся: развратные действия; половое сношение, мужеложство или лесбиянство с лицом, не достигшим 16 лет; неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, сопряженное с жестоким обращением с ним; распространение порнографических материалов или предметов; неквалифицированные виды организации занятия проституцией, притоносодержательства и др.).

Принятие законодательных решений, непосредственно затрагивающих права ребенка, бывает основано на политических, экономических, конъюнктурных и иных прагматических соображениях, лоббировании интересов, противоречащих задачам охраны прав несовершеннолетних, без учета законных интересов этой наиболее уязвимой категории населения.

Так, Федеральный закон от 08.12.2003 № 162-ФЗ, преследуя цели «экономии» репрессивных средств для разрешения организационно-финансовых проблем уголовно-исполнитель-ной системы государства, снизил уровень уголовно-правовой защиты несовершеннолетних потерпевших за счет сужения уголовно-правовых гарантий обеспечения основных, базовых прав детей – жертв преступлений, декриминализации преступлений против несовершеннолетних, либерализации уголовной ответственности взрослых преступников.

Серьезный методологический недостаток современной государственно-правовой политики состоит в непоследовательности действий законодателя при разрешении коллизий между конституционными правами и свободами совершеннолетних лиц (права на распространение и получение информации, свободы слова и свободы творчества, половой свободы и т.д.), с одной стороны, и общепризнанными правами и законными интересами несовершеннолетних – с другой, в случаях их противоречия друг другу. Отсюда размытость юридических границ обеспечения безопасности детей от злоупотреблений и противоправных посягательств со стороны взрослых лиц, недостаточно четкое определение приоритетных правоохраняемых объектов в рамках этого «правового поля». В конечном счете указанные коллизии далеко не всегда разрешаются в пользу детей, составляющих почти четверть населения страны. Попытки мерить одним аршином права детей и права взрослых лиц в правотворческой деятельности недопустимы.

Например, принятые в 2006 г. федеральные законы «Об информации, информационных технологиях и защите информации»[2] и «О рекламе»[3] по ряду принципиальных позиций снизили предусмотренные ранее правовые гарантии защиты прав и законных интересов детей при распространении информации по информационно-телекоммуникационным сетям общего пользования.

С их вступлением в законную силу допускается: распространение вредной для детей информации в случаях, когда за ее незаконный оборот не установлена административная или уголовная ответственность (включая пропаганду насилия и жестокости); размещение рекламы в учебниках, предназначенных для учащихся 10 – 11 классов; распространение рекламы в детских и образовательных телепередачах, даже тех, продолжительность которых составляет 15 минут, без установления при этом каких-либо специальных требований и ограничений к содержанию (контенту) такой информационной продукции.

Несоответствие правовых норм правам детей (на половую неприкосновенность, на нормальное физическое, психосексуальное и нравственное развитие) – нередко закономерное следствие их разработки исключительно на основе формально-юридиче-ского подхода без учета современных научных знаний в смежных областях науки, без привлечения специалистов соответствующего профиля. Принятые таким образом ошибочные законодательные решения способны повлечь серьезнейшие негативные последствия.

Например, менее чем через полтора года после введения в действие УК РФ 1996 г. в ст. 134 УК РФ возраст половой неприкосновенности потерпевших без какого бы то ни было обоснования был снижен с 16 до 14 лет[4]. Тем самым по формально-юридическим основаниям были декриминализированы ненасильственные гетеро- и гомосексуальные контакты взрослых лиц с подростками 14 – 15-летнего возраста. В результате количество зарегистрированных по ст. 134 УК преступлений и совершивших их лиц снизилось в 1999 г., по сравнению с 1997 г., в 2,8 раза (с 542 до 194 фактов и с 336 до 122 человек соответственно). От уголовной ответственности тем самым были освобождены клиенты 14 – 15-летних детей-проституток, образовалась не контролируемая обществом и государством ниша высокоприбыльной коммерческой сексуальной эксплуатации детей. Потребовалось пять лет[5] совместных усилий юристов, педиатров, детских психологов, психиатров, физиологов, акушеров-гинекологов, сексологов, педагогов, чтобы восстановить в указанных статьях возраст согласия до 16 лет, приведя его в соответствие с научно установленными среднестатистическими темпами психофизиологического и психосексуального развития современных российских подростков.

Не могут не настораживать попытки необоснованного возложения всей полноты ответственности за содержание, воспитание, образование, защиту прав и законных интересов несовершеннолетних на их родителей при полном игнорировании соответствующих обязательств государства, закрепленных в ст. 38 Конституции РФ.

Так, законопроекты, направленные на усиление ответственности родителей за воспитание детей, предусматривают «введение санкций, вплоть до уголовного наказания, в отношении родителей (матерей), отказывающихся без уважительных причин взять детей из родильного дома, иного лечебного, воспитательного, социозащитного учреждения», а также введение для этих лиц «обязанности возмещать затраты по содержанию ребенка, помещенного в социальное учреждение»[6]. Такие законодательные инициативы, преследуя гуманные цели повышения правовых гарантий охраны базовых прав ребенка, разрабатываются без учета криминологически неблагоприятного прогноза их реализации в условиях современной России. Чрезмерное ужесточение уголовных репрессий за уклонение родителей от воспитания детей в условиях распространенного в стране материального, социального и нравственно-психологического неблагополучия большинства семей с несовершеннолетними детьми[7] может повлечь криминологически значимые негативные последствия, включая распространение убийств новорожденных детей и жестокого обращения с ними, возрастание числа абортов и самоабортов (в том числе криминальных, совершаемых в антисанитарных условиях, на поздних сроках беременности), рост числа подкинутых детей, материнской и младенческой смертности. Как следствие указанных факторов – усугубление демографического кризиса в России, дальнейшее снижение уровня защиты права детей на жизнь и выживание до и после рождения.

В начале XXI в. наблюдалось отступление от ранее заявленных государством задач, многие стратегические, программные положения, направленные на охрану детства, остались нереализованными, сроки действия ряда важнейших документов давно истекли[8], а новые до сих пор не приняты.

На отход России от принципа приоритетного соблюдения прав ребенка обращено внимание Комитетом ООН по правам ребенка в Заключительных замечаниях по итогам рассмотрения третьего периодического доклада России о выполнении Конвенции о правах ребенка (сентябрь 2005 г.)[9], который, в частности, с озабоченностью отметил, что с 2000 г. Россия не имеет общенационального плана действий в интересах детей[10].

Проводимая Российским государством в 2002–2005 гг. фундаментальная реформа федеративных отношений и местного самоуправления болезненно затронула основы законодательного регулирования правового статуса ребенка в России. Федеральными законами от 22.08.2004 № 122-ФЗ[11] и от 31.12.2005 № 199-ФЗ были существенно пересмотрены основы государственной нормативно-правовой политики в интересах детей, изменен ряд положений базовых и отраслевых законодательных актов, регулирующих права ребенка (Закон РФ «Об образовании», федеральные законы «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», Семейный кодекс Российской Федерации, Основы законодательства Российской Федерации о культуре, Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан и др.).

На уровне федерального законодательства пресловутый Закон № 122-ФЗ серьезно ухудшил правовое положение детей в основных сферах их жизнедеятельности (образования, здравоохранения, трудоустройства, культуры, отдыха, досуга, обеспечения жильем). В нарушение общепризнанных международно-правовых принципов и норм неоправданно был сокращен перечень провозглашенных на федеральном законодательном уровне прав ребенка (права на приоритетную социальную защиту со стороны государства, на оказание бесплатных социальных услуг в сфере образования, культуры, социальной помощи и реабилитации), обязанности по их реализации, ранее закрепленные за федеральными органами исполнительной власти, переданы на уровень субъектов Федерации.

Изменениями, внесенными в базовый закон о регламентации правового статуса ребенка в России – Федеральный закон от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», исключены важнейшие правовые гарантии охраны прав несовершеннолетних: признание государственной политики в интересах детей приоритетной «областью деятельности органов государственной власти Российской Федерации»[12]; «обязанность установления и соблюдения государственных минимальных социальных стандартов основных показателей качества жизни детей»[13]; обязательства государства, связанные с всеобъемлющей «защитой» прав и законных интересов детей, на уровне федерального законодательства заменены на обязанности лишь государственной «поддержки» детства.

Отсутствие целостной концепции государственно-правовой политики в сфере охраны прав ребенка, несовершенство законов, их пробельность, коллизионность, неадекватность социальной действительности нередко способствуют формированию сложных, острых, трудноразрешимых и даже конфликтных социально-правовых ситуаций и тем самым обусловливают правонарушающее и виктимное поведение несовершеннолетних.

Такую роль прежде всего играют нормы права, не отражающие изменившиеся социальные потребности общества и интересы охраны детства в сфере охраны здоровья, образования, труда, социальной защиты, информационной безопасности. Не менее деструктивное влияние оказывают противоречивые, несогласованные, порой хаотичные изменения, внесенные в последнее десятилетие в законодательство, регламентирующее правовой статус ребенка.

В отраслевом законодательстве до сих пор сохраняются пробелы, не позволяющие обеспечить адекватную защиту прав детей, их безопасность. Они обусловлены, в частности, появлением новых, нетрадиционных для России видов угроз безопасности детей, связанных с развитием транснациональной организованной преступности (торговля детьми, коммерческая, сексуальная и экономическая эксплуатация несовершеннолетних), современных телекоммуникационных технологий и средств связи (детская порнография в сетях Интернет и мобильной связи), с либерализацией экономической, информационной, образовательной, миграционной, уголовной и иных сфер государственной политики.

Законодательная регламентация в России правового статуса ребенка в современном информационном пространстве не обеспечивает эффективной защиты детей от информации, наносящей вред их здоровью, нравственному и духовному развитию, их информационной безопасности. В настоящее время на федеральном уровне регулирование охраны и защиты прав детей в информационной сфере осуществляется не согласованными между собой правовыми актами и не охватывает всех видов информационной продукции и каналов ее публичного распространения. Принятые на международном уровне достаточно жесткие стандарты в этой сфере[14], в том числе касающиеся наиболее массовых форм обращения потенциально вредной информации, распространяемой посредством кино-, аудио-, аудиовизуальной продукции, телекоммуникационных сетей открытого доступа (Интернета, мобильной связи), электронных и компьютерных игр, в российском законодательстве до сих пор не нашли последовательной реализации.

В целях восполнения указанных правовых пробелов в 14 субъектах Федерации приняты законы и подзаконные нормативные акты о защите общественной нравственности, направленные на охрану интересов детей в сфере оборота информации, при этом в семи из них действуют специальные законы о защите нравственности и здоровья детей. Однако они не решают проблемы создания остро необходимых общегосударственных гарантий информационной безопасности детства.

Формирование ювенальной государственно-правовой политики в стране происходит в отсутствие научно обоснованной Концепции, в основе которой должны лежать как общие принципы законности, так и общепризнанные принципы международного права[15] в сфере охраны прав ребенка, закрепленные в Декларации прав ребенка ООН, Конвенции ООН о правах ребенка, международных правовых актах Совета Европы, Содружества Независимых Государств. К последним относятся следующие принципы, которые должны пронизывать все отрасли права, регламентирующие права детей.

1. Принцип приоритетности интересов детей, обеспечения государством особой их защиты, наилучшего обеспечения интересов ребенка во всех действиях в отношении детей (принцип государственного протекционизма в интересах несовершеннолетних) – основополагающий, базовый принцип международного права, конкретизируемый в других, неотъемлемо связанных с ним принципах.

2. Принцип допустимости ограничения законом прав и свобод граждан, если это необходимо для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав несовершеннолетних лиц[16].

Он нашел закрепление в многочисленных международно-правовых актах и решениях Европейского Суда по правам человека, который исходит из того, что «защита прав и свобод других» отступает на второй план, когда этого требуют интересы защиты нравственности и благополучия лиц, которые нуждаются в специальной охране по таким причинам, как недостаток зрелости, психическая неспособность или состояние зависимости, таких, как дети.

3. Принцип допустимости ограничения законом прав и свобод самого ребенка (включая свободу искать, получать, передавать информацию, право на отдых и досуг), когда это необходимо для уважения прав и репутации других лиц, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности населения[17], а также в случаях, когда пользование такими правами может причинить вред ребенку, его нравственности, здоровью и нормальному развитию[18].

4. Принцип учета национальных традиций и культурных ценностей для защиты и гармоничного развития ребенка.

5. Принцип приоритетности права родителей на воспитание своих несовершеннолетних детей при создании государством наиболее благоприятных условий для реализации ими такого права[19].

6. Принцип дифференцированного подхода к законодательной регламентации прав и свобод взрослых и несовершеннолетних, особенно в сфере защиты детей от преступности. Этот принцип реализуется в выделении прав и свобод детей, специфических именно для данной возрастной категории лиц, включая:

а) право на жизнь и выживание до и после рождения[20];

б) право на нормальное развитие, включая физическое, умственное, духовное, моральное и социальное развитие, а также на социальное, духовное и моральное благополучие[21];

в) право на заботу и бережное обращение, в том числе со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке[22];

г) право на информационную безопасность[23];

д) право на защиту от эксплуатации: экономической[24]; сексуальной[25]; криминальной, включая использование, вербовку или предложение ребенка для занятия противоправной деятельностью (в частности, для производства и продажи наркотиков)[26], от всех других форм эксплуатации, наносящих ущерб любому аспекту благосостояния ребенка[27];

е) право на конфиденциальность сведений о личности ребенка, совершившего преступление либо иное правонарушение[28];

ж) право не разлучаться со своими родителями вопреки их желанию[29].

7. Принцип гармонизации законодательства государств в сфере защиты детей от общественно опасных посягательств, от преступности путем закрепления в национальном законодательстве унифицированных:

1) определений понятий, характеризующих нарушения основных общепризнанных прав детей («тор­говля детьми», «детская проституция», «детская порнография»);

2) стандартов криминализации наиболее опасных нарушений прав детей путем определения перечня таких нарушений, в обязательном порядке признаваемых преступлениями на уровне международного и национального законодательства, с учетом следующих подходов:

а) международное право закрепляет более широкий перечень деяний, признаваемых преступлениями в случаях их совершения в отношении детей и не влекущих уголовной ответственности, когда они направлены против взрослых лиц (например, за хранение детской порнографии и владении ею, пользование услугами несовершеннолетних проституток[30]);

б) Совет Европы ориентирует государства-участников на выделение в их уголовных кодексах преступлений против несовершеннолетних в качестве самостоятельных составов преступлений с целью получения точных статистических данных о распространенности преступлений против детей[31];

в) в целях устранения условий, способствующих совершению преступлений против детей в государствах с либеральным законодательством (к которым отнесена и Россия) гражданами других государств, членам СЕ рекомендовано унифицировать национальное уголовное законодательство в области установления единообразных: возраста защиты половой неприкосновенности детей; ответственности за производство и оборот детской порнографии; ответственности за вовлечение детей в занятие проституцией и организацию детской проституции;

3) стандартов пенализации посягательств на права детей, с учетом ориентации современного международного права:

а) на ужесточение гражданских, административных и уголовных санкций за любые формы совращения, злоупотреблений и эксплуатации детей, в том числе в информационной сфере[32];

б) отнесение в национальном законодательстве всех сексуальных нарушений в отношении детей к категории серьезных, но ни в коем случае не менее тяжких преступлений[33].

Эти важнейшие концептуальные положения до сих пор не нашли должного отражения в современном образовательном, информационном, уголовном и иных отраслях права России. Принятые в последние годы законодательные акты в указанных сферах не содержат достаточных правовых гарантий обеспечения охраны здоровья детей, их нормального развития, информационной и духовной безопасности.

Одна из существенных предпосылок нарушения прав несовершеннолетних в образовательных учреждениях заключается в пробельности и нечеткости определения в законодательстве объекта правовой охраны детей (будь то их здоровье, развитие или безопасность в разных областях жизнедеятельности).

Особенности переходного периода развития российского общества выдвигают в современной законотворческой деятельности дополнительные требования к обеспечению эффективности правового регулирования общественных отношений в сфере охраны прав и законных интересов детей:

1) оперативное отражение в праве происходящих изменений в социально значимых для детей областях;

2) предвидение последствий легализации, криминализации и декриминализации тех или иных видов общественно опасной деятельности и адекватная их оценка на основе криминологической экспертизы и криминологического прогнозирования;

3) проведение предварительной социально-правовой, сравнительно-правовой и иных видов гуманитарной экспертизы проектов правовых актов, затрагивающих права и законные интересы несовершеннолетних;

4) осуществление мониторинга федерального, регионального и местного законодательства в сфере правовой регламентации прав и законных интересов несовершеннолетних и правовых гарантий их реализации.

Такой мониторинг должен быть основан на определении соответствия проектируемых и уже принятых законов:

а) общепризнанным принципам и нормам международного права и международным договорам Российской Федерации в сфере охраны прав ребенка;

б) нормам Конституции РФ, направленным на охрану семьи, материнства, отцовства и детства;

в) закрепленным в официальных документах (доктринах, концепциях, основных направлениях, федеральных программах) целям и задачам государственной политики Российской Федерации в сфере обеспечения национальной безопасности, духовно-нравственной, семейной, образовательной и иных сферах, связанных с жизнедеятельностью детей;

г) ранее установленным федеральным стандартам правовой охраны детства (не допуская их снижения);

д) социальным, в том числе материальным, потребностям охраны детства, а также реальной и прогнозируемой криминогенной и виктимогенной ситуациям в сфере правонарушающего поведения несовершеннолетних, а также в сфере защиты детей от преступных посягательств.

При подготовке финансово-экономического обоснования принятия каждого законодательного решения, затрагивающего права и законные интересы детей, необходимо учитывать не только прямые материальные затраты, необходимые для введения в действие соответствующего законопроекта, но и всю совокупность прогнозируемых убытков и потерь, включая вероятное причинение материального, физического или морального вреда детям, а также возможные негативные последствия для их физического и психического здоровья, нравственного, психического и духовного развития и социального благополучия.

Последние могут носить как непосредственный, так и отсроченный во времени или пролонгированный характер. Как показывает правоприменительная практика, ситуативный, кратковременный и во многом иллюзорный экономический эффект от принятия того или иного закона нередко оборачивается более масштабными, порой необратимыми социальными потерями, требующими для их восполнения значительно больших финансовых вложений (например, Федеральный закон № 162-ФЗ (в части либерализации уголовной ответственности).

При формировании тех или иных правовых институтов часто в приоритетном порядке учитываются не интересы детей, а экономические, финансовые соображения, нередко и иные, в том числе политически или конъюнктурно обусловленные, мотивы. Законодатели не всегда имели полное представление, как следует регулировать те или иные вопросы, связанные с потребностями детей в новых условиях рыночной экономики. В итоге в настоящий период федеральное и региональное законодательство, направленное на охрану прав несовершеннолетних, далеко не всегда эффективно. Прежде всего, оно не соответствует в необходимой степени социальным потребностям правового регулирования общественных отношений в сфере охраны прав и законных интересов несовершеннолетних на основании конституционного принципа охраны семьи, материнства и детства, закрепленного в ст. 38 Конституции РФ.

Интенсивный процесс реформирования федерального, регионального и местного законодательства, проводимая в стране административная реформа, перераспределение полномочий между органами государственной власти и органами местного самоуправления еще более обострили обозначенные проблемы.

С учетом перечисленных международных рекомендаций и внутренних интересов национальной безопасности России необходимо на федеральном законодательном уровне в полном объеме восстановить правовой статус ребенка, приведя его, как минимум, в соответствие с общепринятыми международными стандартами. В целях упрочения правового государства и недопущения отступления от цивилизованных и гуманных принципов охраны детства надо привести законодательную регламентацию государством прав и законных интересов несовершеннолетних в соответствие с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации в указанной сфере, а также с нормами Конституции РФ.

В качестве важнейшей гарантии соблюдения прав и законных интересов детей в законотворческой практике на федеральном, региональном и местном уровнях следует ввести обязательную криминологическую и социально-правовую экспертизы проектов законодательных актов (включая утвержденные на законодательном уровне концепции, доктрины и иные документы, закрепляющие основные направления государственной политики в определенных сферах деятельности), затрагивающих правовой статус ребенка.

Н.Г. Яковлева,

ведущий научный сотрудник отдела проблем

прокурорского надзора и укрепления законности в

сфере охраны прав несовершеннолетних

НИИ Академии Генеральной прокуратуры РФ,

кандидат юридических наук

<< | >>
Источник: О.В. Пристанская. Актуальные проблемы ювенального права и прокурорского надзора по делам несовершеннолетних: материалы «круглого стола» / [отв. ред. О.В. Пристанская]; Акад. Ген. прокуратуры Рос. Федерации. – М.,2010. – 104 с.. 2010

Еще по теме Проблемы становления ювенального права как условие обеспечения законности в сфере охраны прав несовершеннолетних:

  1. § 2. Формирование досудебного производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних в советский и постсоветский периоды развития России
  2. Регламентация возраста наступления уголовной ответственности по российскому законодательству
  3. Возраст как квалифицирующий признак в статьях Особенной части УК РФ
  4. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК Нормативно-инструктивные издания
  5. ПРОИСXОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  6. ГЛАВА 1. Международные правовые акты в сфере ювенальной юстиции и анализ российского «ювенального» законодательства
  7. ГЛАВА 3. Концептуальные направления изменений в российском законодательстве в сфере ювенальной юстиции
  8. Проблемы становления ювенального права как условие обеспечения законности в сфере охраны прав несовершеннолетних
  9. Ювенальное право как отрасль юридической науки, ориентированная на приоритетную защиту прав ребенка
  10. Содержание
  11. Ювенальное право: реалии и перспективы развития
  12. Примечания
  13. Заключение
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -