§ 1. Юридическая ответственность как разновидность социальной ответственности

Обращаясь к проблеме юридической ответственности, отметим, что более широким понятием является сама категория «ответственность» как философско-социологическое понятие, отражающее объективный, исторически конкретный характер взаимоотношений между личностью и обществом или его частью, выражающейся в сознательном осуществлении предъявляемых к ним взаимных требований.

Таким образом, ответственность выступает широкой социальной категорией — социальная ответственность, которая связана с формированием личности и воспитанием у нее чувства ответственности, и по мере становления личности это «чувство ответственности» становится ее свойством. Не случайно в словарях ответственность связывается с необходимостью и обязанностью отвечать за свои действия, поступки, «быть ответственным за них»1 в прошлом, настоящем и будущем. При этом ответственность может быть понята лишь с учетом общесистемных признаков, присущих юридической и социальной ответственности в целом[1004] [1005].

Ответственность — социальный феномен, имеющий двойственную природу, выступающий как социальное отношение и как качество личности. Будучи с необходимостью опосредованной государством и правом, она получает политические и правовые признаки1.

Соотношение социальной и юридической ответственности неоднозначно. Некоторые исследователи считают, что это соотношение можно представить как диалектическую связь общего и целого[1006] [1007]. В большинстве исследований социальная ответственность предстает как общественное отношение между субъектами ответственности и контролирующей инстанцией, возникающее на основе социальных норм, предписаний, требований по поводу уровня реализации соответствующих требований и возможностей.

Авторы «Юридической энциклопедии» считают юридическую ответственность видом социальной ответственности[1009]. Н.В. Витрук при этом различает понятия «правовая ответственность» и «юридическая ответственность»[1010]. В литературе по теории государства и права обычно понятие «юридическая ответственность» в основном рассматривается как совокупность признаков, которые в целом сводятся к пониманию юридической ответственности как меры государственного принуждения, предусмотренной санкцией правовой нормы, основанной на государственном осуждении виновного в правонарушении и выражающейся в форме лишений личного, организационного или имущественного характера[1011]. Конечно, такое распространенное понятие нуждается в уточнении.

В первую очередь необходимо отметить, что в любом случае юридическая ответственность несет в себе сущностные характеристики социальной ответственности и вместе с тем основы добровольной реализации. Исследователи отмечают, что юридическая ответственность едина. Она целостное явление, которое имеет различные формы реализации1, реально существующие связи субъекта с правовыми предписаниями, обязанностями, выражающимися в поведении субъекта и юридически значимых последствиях этого поведения (поощрение, одобрение или наказание, осуждение, судимость). Таким образом, форма предстает как тождественный содержанию способ выражения (реализации)[1012] [1013]. Вместе с тем в литературе обращалось внимание на некорректность такой формулировки, поскольку юридическая ответственность не есть форма реализации юридической ответственности. Понятие «форма реализации» относится к праву в целом, выступает одним из важнейших его институтов[1014]. Поэтому корректнее говорить не о «формах реализации», а о реализации юридической ответственности или проблемах этой реализации.

В данном случае речь идет о так называемой статутной ответственности, устанавливающей управомоченное и обязанное поведение, запреты или веления совершать деяния или нет.

По отношению к статутной ответственности различаются позитивные и негативные формы юридической ответственности. Еще в советское время исследователи отмечали, что, «имея специфические особенности в различных отраслях права, ответственность в ее позитивном и негативном аспектах вместе с тем есть категория общей теории и социологии государства и права, общей теории социального управления и как таковая заслуживает более глубокого анализа»[1016]. Специалисты подчеркивают, что наиболее конструктивным и оправданным с точки зрения единства теории и практики представляется понимание юридической ответственности как имеющей сложную структуру, включающую в себя два аспекта: ретроспективный (ответственность за «неправомерное прошлое»), а также позитивный (ответственность «наперед»)1.

Обратимся вначале к проблемам позитивной ответственности. Несмотря на то что в теоретической литературе эти проблемы разрабатываются более 40 лет, она до сегодняшнего дня является наиболее спорной формой юридической ответственности.

Позитивная (перспективная), или добровольная, форма ответственности включает в себя ответственность за будущее поведение, тогда как негативная (ретроспективная), или государственнопринудительная, ответственность устанавливает юридическую ответственность за прошлое противоправное поведение[1017] [1018].

Упрощенную характеристику позитивной ответственности можно встретить в учебной литературе — это ответственность, когда на какой-то орган или должностное лицо возлагается какая-то функция, он призывается к выполнению определенной задачи и при этом подчеркивается важность задачи, необходимость внимательного отношения к ее решению, а также и то, что только этот орган или должностное лицо выполняют данную функцию во всем объеме, не перекладывая организационных обременений на других лиц.

Во-первых, не совсем верно отожествлять позитивную ответственность только с обязанностью, хотя это и важный элемент ее содержания. Во-вторых, обязанность необходимо понимать не просто как работу, а как правомерное действие с соблюдением требований правовых норм и предписаний. В-третьих, позитивная ответственность вместе с юридической обязанностью — это и осознание долга, воспитание чувства личной ответственности, а не страха, что будет то-то, если не сделаю того-то. В-четвертых, позитивная ответственность — это и реальное правомерное поведение субъекта на основе правовой нормы и юридического факта, в данном случае — юридического факта правомерного поведения. В-пятых, мы уже подчеркивали добросовестность и добровольность в реализации позитивной ответственности. В-шестых, позитивная ответственность имеет поощрительный характер, и в этом плане она может реализовываться в различных отраслях права, в том числе и избирательного.

Более того, большинство норм, устанавливающих позитивную ответственность в избирательном праве, связаны с фактами именно правомерного поведения, чувством долга, добросовестного действия и добровольности в реализации субъективного права на волеизъявление и реализацию выборного процесса. Здесь не только наличествует обязанность соблюдения правовых норм и закона в целом, это требование, адресованное всем членам общества. Позитивная ответственность отнюдь не тождественна обязанности. Прежде всего, юридической обязанности ответственного субъекта корреспондирует его право на государственное содействие, поддержку и охрану той деятельности, которая ему поручена и которую он правомерно и добросовестно выполняет. Кроме того, позитивная ответственность имеет субъективную сторону: знание (понимание) лицом предъявленных к нему требований; принятие их к исполнению; стремление успешно выполнить порученное дело, обеспечить достижение общественно полезных результатов.

Поэтому в позитивной ответственности наблюдается не только взаимосвязь соответствующих прав и обязанностей граждан и государства в ходе формирования представительных органов власти, выборов высших должностных лиц различных уровней, а также реализации права на волеизъявление соответствующего воле участника референдума. Здесь в первую очередь речь идет именно об ответственном, юридически ответственном поведении субъектов избирательных правоотношений. Один лишь ретроспективный подход еще не раскрывает объективной необходимости ответственности как средства укрепления законности[1020] [1021]. И не случайно в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации находит отражение признание ответственности в правомерном поведении, т.е. позитивной (положительной) юридической ответственности[1022].

Поскольку позитивная ответственность в данном случае формируется избирательной правовой нормой, в которой заложена определенная юридическая конструкция и поведенческая модель, связанная с мерами правовой свободы и мерами правового ограничения, задающих параметры ответственности избирателя, постольку у избирателя определяется должное (ответственное) поведение, корреспондирующее обязанности, сформулированной в избирательной норме. В этом плане мы говорим о субъективном праве и юридической обязанности субъектов избирательных правоотношений в рамках позитивной ответственности, которая не может существовать за пределами пространства правовой нормы. Реализация позитивной ответственности характеризуется конкретными действиями субъектов избирательных правоотношений, которые связаны с переводом параметров статики нормативной юридической ответственности в плоскость ее динамики, что и воплощается в юридически значимых правомерных поведенческих действиях.

Однако не все исследователи воспринимают такую классификацию юридической ответственности и вообще наличие данной ответственности в праве или отдельных ее проявлений. Так, например, Н.С. Маленин считает, что при таком подходе смешиваются два качественно различных явления, это приводит к такому положению, когда позитивная ответственность утрачивает конкретность и по существу сливается с самим понятием права1. Представляется, что это не так, поскольку нормы, устанавливающие юридическую ответственность, отличаются от других и предметом, и методом регулирования, и содержанием регулятивного воздействия на общественные отношения.

По отношению к позитивной ответственности отрицательную позицию занимает и Н.П. Колдаева, которая считает, что теория позитивной ответственности не зашла дальше споров вокруг ее понятия, связанных с ретроспективной, перспективной, конституционной, функциональной, персональной, наказательной, активно позитивной[1023] [1024] ответственностью. Но стоит отметить, что дискуссии, которые ведутся по этим вопросам, свидетельствуют не об отсутствии позитивной ответственности как таковой, а о более глубоком ее содержании, уточнении содержательных характеристик, регулятивных факторов воздействия и особенностях функционирования.

Такую же позицию по проблемам позитивной ответственности занимает и О.Э. Лейст, считая, что наиболее уязвимым звеном идеи правовой позитивной ответственности является невозможность определить ее юридические свойства и качества, чем-либо отличающиеся от известных понятий «обязанность», «правомерное поведение», «правосубъектность», «деликтоспособность», «выполнение обязательств»1. Примерно такой же подход и у В.В. Мальцева[1025] [1026]. Здесь речь идет о разных институтах. Позитивная ответственность — это добровольная форма реализации юридической ответственности, способ закрепления юридических обязанностей соблюдения требования правовых норм, реализующегося в правомерном поведении субъектов юридической ответственности, одобряемых или поощряемых государством[1027]. Естественно, ни к правосубъектности, ни к деликтоспособности понятие добровольности неприменимо.

Более разработанными, хотя и не менее дискуссионными, являются вопросы юридической ответственности за правонарушения, т.е. ретроспективные, негативные формы юридической ответственности. Именно в таких формах она закрепляется в большинстве учебников и учебных пособиях как государственно-принудительная форма реализации юридической ответственности[1028]. В этом смысле юридическая ответственность рассматривается как реакция общества на правонарушение, оценка деятельности правонарушителя, как мера государственного принуждения, как реализация санкции, наказание, как обязанность принудительного исполнения, в том числе претерпевать лишения, отвечать за деяния, нарушающие нормы права.

На сегодня являются дискуссионными вопросы соотношения ответственности и обязанности. Конечно, эти категории не взаимоисключающие, но и не видеть в них различие также неправильно. Нельзя рассматривать юридическую ответственность как исполнение обязанности на основе государственного или общественного принуждения, в том числе и вопреки его воле, в случае ее добровольного неисполнения[1029] и видеть сущность позитивной юридиче- ской ответственности в обязанности соблюдать предписания правовых норм, которая должна реализовываться в реальном правомерном поведении1.

Конечно, обязанность — важный элемент, как мы уже отмечали, присутствует налицо в любой форме реализации ответственности. Ответственность и обязанность как юридические категории тесно переплетены, но не тождественны[1030] [1031]. Являясь по существу более широким, чем обязанность, понятием, ответственность представляет собой правоотношение, «состоящее из нескольких элементов, а всякое правоотношение имеет по меньшей мере двух субъектов, права и обязанности которых обычно корреспондируются друг другу»[1032].

Собственно, это утверждение корреспондировало точке зрения, высказанной в свое время С.С. Алексеевым, который рассматривал содержание правоотношения ответственности как установление правовой обязанности претерпевать воздействие государственнопринудительного характера и исполнение, реализацию этой обязанности по правоотношению. В другом случае он рассматривает юридическую ответственность с позиции ее осуществления в рамках особого охранительного правового отношения[1033].

Таким образом, еще в советское время исследователи отмечали, что юридическая ответственность представляет собой специфический вид общественных отношений, которые являются правоотношением, в данном случае «правоотношением ответственности», «карательным правоотношением»[1034].

Таких же позиций придерживался и авторский коллектив Института государства и права РАН, отмечая, что юридическая ответственность относится к охранительным правоотношениям, возникающим в случае нарушения права или неисполнения обязанности, когда интересы участников правоотношений или всего общества нуждаются в правовой защите[1035].

Но в то же время не все исследователи разделяли эту точку зрения. Многие из них не считали ответственность правоотношением, хотя и рассматривали его таковым с момента возникновением обязанности1. Но если данное правоотношение свести только к обязанностям, то тогда правоотношение становится «усеченным», «неполным»[1036] [1037].

Является дискуссионной и проблема соотношения юридической ответственности и санкции. Большинство исследователей рассматривают их в неразрывной связи. Наиболее сфокусировано эти позиции, например, выразил в свое время Л. С. Явич, отметив, что юридическая ответственность — это применение соответствующей санкции нарушенной правовой нормы[1038].

В то же время высказывалась и другая точка зрения, по которой реализация санкций имеет более широкую сферу применения в сравнении со сферой реализации мер ответственности. Рассматривая ответственность как последствие правонарушения, В.В. Ровный, например, отмечает, что санкция — более широкое понятие, поскольку применение санкций не всегда является следствием правонарушения, то соответственно далеко не все санкции являются в то же время и мерами ответственности, и меры ответственности по общему правилу связываются с виновными правонарушениями и с созданием для правонарушителя отрицательных последствий, достаточная серьезность которых производна от виновности[1039].

Противоположную позицию по этому вопросу занимает Д.А. Липинский, считая, что «понятие юридической ответственности шире, чем понятие наказания и реализации санкции», поскольку юридическая ответственность не сводится к наказанию или реализации санкции, а вот наказание и реализация санкции всегда основываются на ответственности и не могут существовать без нее[1040].

Представляется, что здесь, несмотря на разность позиций, каждый по-своему прав. Если рассматривать данную проблему с точки зрения института санкций, то, разумеется, санкции не ограничиваются полем юридической ответственности и воздействуют на различные предметы правового регулирования. Поэтому нельзя отождествлять юридическую ответственность только с принуждением, далеко не все меры государственного принуждения осуществляются по отношению к правонарушителям и в связи с правонарушением. Различные принудительные действия могут никак не быть связанными с юридической ответственностью. Например, принудительные меры, применяемые в условиях чрезвычайного положения. Принуждение есть лишь один из методов реализации юридической ответственности и не исчерпывает ее содержания1.

Но если рассматривать эту проблему с точки зрения объема понятия самой юридической ответственности, то он действительно шире, поскольку ответственность включает, кроме санкций, и институты квалификации правонарушения, выяснение объективной истины по делу, применение мер обеспечения (пресечения), права обвиняемого лица, основания освобождения от ответственности или наказуемости при реализации штрафных, карательных санкций и т.д.[1041] [1042]