УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ

В.И. Радченко, первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в отставке, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, главный эксперт Центра правовых и экономических исследований

1

Многими экономистами и политиками высказывается весьма глу­бокая мысль о необходимости инвестиций в человеческий капитал.

Мировой опыт подтверждает: предпринимательство представ­ляет собой основной элемент рыночной экономики, без которо­го государство не может гармонично развиваться. Оно во многом определяет темпы экономического роста, структуру и качество ва­лового национального продукта. Высокий уровень развития пред­принимательства выступает необходимым слагаемым современ­ной модели рыночно-конкурентного хозяйства.

Представляется, что и в настоящее время преодоление чрез­мерной концентрации производства и капитала, разукрупнение структуры экономики остается одной из важнейших составляю­щих процесса экономической реформы. Малое и среднее пред­принимательство во многом способствует поддержанию конку­рентного тонуса в экономике, создает естественную социальную опору общественному устройству, организованному на началах рынка и формирует социально активный слой общества.

Не оспаривая приоритетного значения мер экономического и организационно-административного характера в развитии пред­принимательства, вместе с тем нельзя принижать значение уго­ловно-правового регулирования экономических процессов.

С сожалением приходится констатировать, что сегодня пред­принимательство в России, несмотря на провозглашенный ее политическим руководством и поддерживаемый большинством активного населения курс на рыночную экономику, развивает­ся замедленно и противоречиво. Меры, которые до настоящего времени были предприняты государством, в особенности в сфе­ре малого и среднего бизнеса, носят непоследовательный харак­тер. Предоставление некоторых льгот в то же время сопровождает­ся ужесточением других мер, противодействующих развитию это­го сектора экономики.

Интересно сравнить подходы к уголовной ответственности предпринимателей в период нэпа и в современном уголовном за­конодательстве. Советское государство в 20-х годах прошлого ве­ка нуждалось в активно действующем предпринимательстве и со­ответственно выстраивало свою уголовно-правовую политику. Уголовный кодекс 1926 года — это образец либерального подхода к частнопредпринимательской деятельности. В нем не было та­ких нынешних одиозных составов преступлений, как незаконное предпринимательство, невозврат кредитов и займов, незаконное получение кредитов, невозврат валютной выручки из-за границы и тому подобных деяний. Ответственность за уклонение от упла­ты налогов существовала, но максимальное наказание было уста­новлено в виде года принудительных работ или штрафа в двой­ном размере невыплаченных платежей (для сравнения — сегодня за такие действия предусмотрено наказание до 6 лет лишения сво­боды). Отсутствовал в статьях экономической направленности и такой квалифицирующий, то есть усиливающий ответственность, признак, как «совершение деяния группой лиц». Не было допол­нительного наказания в виде запрещения заниматься предприни­мательством. Наказания в виде штрафов носили умеренный, не разоряющий предприятие и предпринимателя характер.

Результатом такой политики было восстановление довоен­ного уровня валового продукта к 1925/26 хозяйственному году, в том числе доля частного сектора в промышленном производст­ве составляла 25 процентов, из них около 5 процентов относилось к цензовой промышленности (с числом работающих более 30 чел.), а 20 процентов давали мелкие предприятия и кустари.

Когда советское политическое руководство взяло курс на свер­тывание нэпа, это соответственно отразилось и на уголовном зако­не. Появилась строгая уголовная ответственность за спекуляцию, налоговые преступления стали караться лишением свободы. В кон­це концов, сама частная предпринимательская деятельность была признана преступлением.

Можно как угодно критиковать уголовную политику советской власти, но одно несомненно: она точно соответствовала генераль­ной линии правящей партии в сфере экономических отношений, выступая эффективным средством достижения поставленных по­литических целей.

Новая Россия, казалось бы, твердо и последовательно взяла курс на развитие рыночных отношений. Однако при оценке содержания уголовного закона, принятого в 1997 году, становится очевидным расхождение между политической декларацией власти о приоритетном развитии предпринимательской деятельности и откровенно каратель­ным содержанием норм, регулирующих ответственность предприни­мателей. Ощущение такое, что предпринимателя еще как-то терпят, но держат в полупридушенном состоянии, чтобы он «не очень-то разгулялся» (речь идет прежде всего о малом и среднем бизнесе).

Развитие уголовного законодательства и законодательства об ад­министративных правонарушениях до 2010 года характеризовалось последовательным усилением давления на бизнес, избыточной кри­минализацией гражданско-правовых правоотношений.

В этом плане интересно проследить динамику уголовных норм на примере ответственности за незаконное предпринимательст­во. После отмены в 1991 году уголовной ответственности за част­нопредпринимательскую деятельность бизнесмену, ведущему свое дело без соблюдения правил регистрации, грозила только весьма умеренная ответственность за уклонение от уплаты налогов, если таковое имело место. В июле 1993 года УК РСФСР был дополнен статьей 162.4 «Незаконное предпринимательство». Она установила уголовную ответственность за осуществление предприниматель­ской деятельности без регистрации либо без лицензии, если лицен­зирование обязательно, а равно с нарушением условий лицензиро­вания, совершенные в течение года после наложения администра­тивного взыскания за такие же нарушения.

Но уже в новом УК РФ 1997 года статья за незаконное пред­принимательство (теперь 171-я) была существенно усилена. В дис­позиции исчезла административная преюдиция, зато появился отсутствовавший ранее признак преступления «извлечение дохо­да в крупном размере», то есть — даже без причинения кому-либо ущерба денежная выручка стала преступной. Наказание было уси­лено до трех лет лишения свободы. Появились новые квалифици­рующие признаки — извлечение дохода в особо крупном размере либо совершение деяния организованной группой, — в этом слу­чае бизнесменам уже грозило до пяти лет лишения свободы. По­чему не устраивала санкция до одного года, зачем при одинаковых последствиях «загрузили» статью квалифицирующими признака­ми, авторы закона не объяснили.

Слышны сетования, что население предпочитает вкладывать свои сбережения в банковские депозиты и в покупку недвижимо­сти, а не в бизнес. Однако при таком уголовном законодательстве заниматься вложением накоплений в инвестиционную деятель­ность, особенно в создание собственных малых и средних пред­приятий, — все равно что идти по минному полю. Не знаешь, где правоохранительные органы отыщут нарушения правил регистра­ции или иную мелочь, и потеряешь не только вложенные деньги, но можешь лишиться и свободы.

В новом кодексе появились ранее отсутствовавшие составы преступлений, многократно ужесточились санкции за многие эко­номические деяния, некоторые из них без достаточных оснований превысили пороги в 5 и 10 лет, то есть стали относиться к катего­риям тяжких и особо тяжких преступлений. Впоследствии глава 22 УК «Преступления в сфере экономической деятельности» по­полнилась 12-ю новыми статьями, причем шесть из них отнесе­ны к категории тяжких преступлений. В связи с этими процесса­ми в развитии уголовного законодательства многократно возросли возможности полицейского давления на предпринимателей, в том числе и в коррупционных целях.

В послании Федеральному Собранию Российской Федера­ции от 12 ноября 2009 г. президент России отметил необходи­мость совершенствования российского уголовного законода­тельства, а также практики его применения[446]. Следует констати­ровать, что «усовершенствованный» Уголовный кодекс РФ уже стал орудием сведения счетов, устрашения нежелательных кон­курентов, подрыва экономической стабильности неугодных пред­приятий, устранения несговорчивых руководителей и учредителей.

В России складывается такое новое и чрезвычайно опасное явление, которое можно определить как «уголовно-правовые способы управ­ления экономикой».

Названные «уголовно-правовые способы управления эконо­микой» подразумевают, в частности, что для решения вопросов собственности произвольно возбуждаются уголовные дела, в рам­ках которых не учитываются решения судов другой юрисдикции. Как отмечалось на заседании Совета при Президенте РФ по пра­вам человека, уголовное преследование, произвольно возбуждае­мое с целью определенного передела законно или незаконно при­обретенного имущества, не учитывает даже «акты высших судеб­ных органов, таких как Высший арбитражный суд, подтвердивших законность владения собственностью». Юридическая сила судеб­ных актов абсолютно подрывается такого вида уголовно-право­выми методами, в результате чего гражданско-правовые отноше­ния криминализируются, а гражданско-правовое регулирование заменяется своеобразным гражданско-уголовным правом. Здесь отрицательную роль сыграли также разъяснения Верховного су­да РФ по уголовно-правовым вопросам, которые позволяют в ко­нечном итоге гражданско-правовую сделку представить как уго­ловный деликт[447].

Указанные выше обстоятельства усложняют ведение предпри­нимательства в России. По данным МВД, за последние 10 лет было зарегистрировано более 4 млн преступлений экономической на­правленности. За тот же период, по расчетам Центра правовых и экономических исследований, к уголовной ответственности при­влечено почти 16 процентов субъектов экономической деятель­ности.

Неблагоприятные условия, включая уголовно-административ­ный фактор, способствуют сворачиванию деловой активности. Только за 2010 год количество индивидуальных предпринимате­лей сократилось с 4611 тыс. до 4112 тыс. В том же году прекрати­ли свою деятельность 45,3 процента коммерческих организаций, а число малых предприятий сократилось на 4 процента. Доля ма­лого и среднего бизнеса в ВВП страны на протяжении нескольких лет не превышает 20 процентов, в то время как в индустриально развитых странах она составляет 50 и более процентов. Но именно этот вид экономической деятельности придает устойчивость эко­номике в кризисные годы.

Учитывая, что ежегодно возбуждается свыше 200 тыс. дел эко­номической направленности, нетрудно представить, как каратель­ная политика государства влияет на деловой климат, какой ущерб она приносит ВВП и поступлениям доходов в бюджеты всех уров­ней. Неуверенность бизнесменов в защищенности собственности стала одной из важнейших причин бегства капитала из России, до­стигшего в 2011 году 80,5 миллиардов долларов[448].

Результаты такой политики негативно сказываются на состо­янии рынка труда. Проведенный опрос группы предпринимате­лей, подвергшихся уголовному преследованию (осужденных, дела которых находятся в стадии расследования, прекращены по раз­личным основаниям) показал, что в 47 процентах случаев насту­пило банкротство бизнеса, 60 процентов опрошенных пояснили, что в связи возбуждением уголовных дел потеряли работу от 7 до 200 работников, в среднем до 30 человек. Экстраполируя эти дан­ные на количество дел экономической направленности, можно ут­верждать, что последствием уголовного преследования бизнесме­нов стало появление от 1 до 2 миллионов безработных.

Интересен социальный портрет участников опроса. Стаж пред­принимательской деятельности от 5 до 10 лет имели 21 процент, от 10 до 20 лет — 47 процентов, 20 и более лет — 32 процента. Высшее образование имели 89 процентов опрошенных. Как видно, объек­том уголовного преследования становятся отнюдь не малограмот­ные новички.

2

Что делать для выхода из сложившегося положения?

В уголовно-правовой политике государства ключевая роль принадлежит законодательству. Содержание закона, характер и направленность вносимых в него изменений во многом опре­деляют развитие практики его применения. В настоящее время обозначился ряд проблем уголовного закона, необоснованно уси­ливающего карательное давление на предпринимателей. К ним относятся:

А. Криминализация деяний, не представляющих общественной опасности

В общем виде такие составы преступлений можно сгруппировать по следующим признакам:

— отсутствие невосполнимого ущерба, причиненного гражда­нам, организациям или государству; вред от таких деяний устра­ним в гражданско-правовом порядке, а умеренный денежный штраф, если имело место нарушение закона, является достаточ­ным наказанием;

— деяние относится к категории нормального хозяйственного ри­ска, при котором наступление вредных последствий не может рас­сматриваться как результат преступного поведения;

— не могут рассматриваться в качестве преступных действия, хотя и связанные с нарушением некоторых формальных правил, но единственным криминообразующим признаком для наступле­ния уголовной ответственности за которые является получение до­хода выше определенного размера. В таких случаях достаточно мер административного воздействия;

— преступления, предусмотренные Разделом VIII «Преступле­ния в сфере экономики» могут совершаться только с прямым умы­слом. Не могут рассматриваться в качестве преступных действия, совершенные по неосторожности (кроме ст. 168).

Примером необоснованной криминализации является статья 171 УК (незаконное предпринимательство). Законодатель предус­мотрел за такую деятельность, осуществляемую без регистрации или без лицензии, при наличии:

— причинения крупного ущерба гражданам, организациям или государству;

— извлечения дохода в крупном (свыше 1,5 млн руб.) размере.

При внимательном анализе Кодекса видно, что все возможные

варианты ущерба предусмотрены другими статьями УК. Фактиче­ски в этих случаях квалификация деяний по ст. 171 является по­вторной и, следовательно, излишней.

Извлечение дохода (согласно постановлению Пленума Вер­ховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 под доходом понима­ется валовая денежная выручка, а не прибыль) никак не может рассматриваться как экономически опасный результат. За ним стоят реально произведенная продукция или предоставленные услуги, то есть происходит увеличение национального ВВП. Тем не менее, если выручка превысила 6 млн рублей (особо крупный размер), то наказание может составить до 5 лет лишения свобо­ды. Кстати, Советская власть, генетически не любившая предпри­нимателей, была милосерднее — за такие действия в ст. 153 УК РСФСР предусматривалось не более 3 лет заключения. Этот аб­сурд легко преодолим введением вместо уголовной администра­тивной ответственности за нарушение правил регистрации или лицензирования и взысканием недополученных налогов, если налоги не платились.

Таким образом, существование ст. 171 неоправданно. Тем не ме­нее ежегодно МВД регистрирует около 4 тыс. таких преступлений, часть из них доводится до суда. В 2005 году суды осудили по этой статье 410 чел., в 2009 — уже 814. Разницу между числом выявлен­ных преступлений и количеством направленных в суды дел можно объяснить многими, в том числе и коррупционными причинами. Среди так называемых преступников оказались: фермер, заняв­шийся утилизацией выбрасываемых населением отходов; владе­лец магазина, открывший торговлю спиртными напитками в при­обретенном рядом с основным магазином помещении, который забыл получить лицензию на торговлю по новому адресу (этот и налоги исправно платил), и другие подобные по степени общест­венной опасности лица.

Внесенные за последние два года изменения в УК несколь­ко улучшили положение предпринимателей, виновных в налого­вых правонарушениях, и устранили повторное осуждение за од­но и то же преступление при нарушениях таможенных правил. В остальном же изменения носят скорее косметический характер, не устраняют избыточную репрессивность законов, регулирую­щих уголовную ответственность в сфере экономики. Более того, появились нормы, прямо или косвенно подрывающие предпри­нимательскую деятельность. Например, за некоторые малозначи­тельные преступления экономической направленности бизнесмен может быть освобожден от уголовной ответственности, если он вернет полученный доход (например, от деятельности с наруше­нием правил регистрации) или полностью возместит причинен­ный ущерб и к тому же уплатит государству штраф в размере, пя­тикратном этим суммам. По данным Госкомстата, каждое четвер­тое предприятие малого и среднего бизнеса сработало в 2010 году с убытками. Платить такой штраф для «малышей» непосильно. Но очевидно авторам подобных новелл кажется, что у мелких пред­принимателей денег куры не клюют.

Б. Установление повторной уголовной ответственности за одно и то же преступление

Часть первая статьи 50 Конституции РФ предусматривает, что никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступле­ние. Повторное осуждение может выступать в двух формах: 1) ког­да за указанное деяние лицо уже наказано предыдущим пригово­ром суда и предыдущий приговор не отменен; 2) когда в одном приговоре одно и то же деяние квалифицировано двумя и более статьями УК и по каждой из них назначено наказание.

В 2001 году УК был дополнен статьей 174.1 «Легализация (от­мывание) денежных средств или иного имущества, приобретен­ных лицом в результате совершения им преступления». Статья применяется довольно широко, в том числе к лицам, осужденным за экономические преступления. В 2005—2006 годах было пример­но около 300—400 судимых ежегодно, в дальнейшем применение статьи снизилось до примерно 100 человек. Приблизительно чет­верти осужденных наказание по ст.174.1 было назначено более строгое, чем за основное (предикатное) преступление.

Между тем, в объективную сторону хищений и экономических преступлений входит использование полученных от преступле­ния средств (доходов), и поэтому, независимо от формы такого использования, оно не может рассматриваться как самостоятель­ное преступление. Таким образом, с введением этой статьи были нарушены требования ст. 50 Конституции РФ.

Наше предложение о том, чтобы ограничить применение ста­тьи ответственностью только за легализацию доходов от наркобиз­неса, торговли людьми и оружием, поддержано не было.

В. О применении в УК завышенных санкций, не соответствующих степени общественной опасности деяния

Данная проблема отчасти проистекает из общего характера уго­ловного законодательства новой России. Работа над УК РФ, ко­торая начиналась под флагом борьбы с чрезмерной жесткостью советского законодательства, в конечном итоге привела к приня­тию гораздо более репрессивного уголовного закона. Если по УК РСФСР 1926 года максимальное наказание в виде лишения сво­боды составляло 10 лет, по УК РСФСР 1960 года — 15 лет, то по УК РФ 1996 года этот срок увеличился до 25 лет, а по совокупно­сти приговоров — до 30 лет.

Появилось непомерное количество статей с квалифицирую­щими признаками, которых ранее не было, и которые сущест­венно усиливают ответственность при одних и тех же обществен­но опасных последствиях преступления.

Не случайно по количеству сидящих в расчете на 100 000 на­селения наша родина находится на втором месте в мире по­сле США, многократно опережая по этому показателю страны ближнего и дальнего зарубежья. Содержание огромной армии заключенных ложится тяжелым бременем на экономику стра­ны, отрицательно влияет на демографические процессы и обо­роноспособность, девальвирует и без того небольшой человече­ский капитал России.

Г. Неоправданное использование в качестве квалифицирующего признака совершения преступления в группе

Особенностью российского уголовного законодательства яв­ляется широкое использование законодателем в качестве квали­фицирующего признака, существенно усиливающего ответствен­ность, совершение преступления в группе. УК содержит три ви­да этих признаков: группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная преступная группа.

Применительно к экономическим преступлениям, перечи­сленным в гл. 22 УК РФ, признак простой группы не применя­ется. Более чем половина статей (21) этой главы содержит в ка­честве квалифицирующих признаков совершение преступления группой лиц по предварительному сговору либо организованной преступной группой.

Между тем экономическая деятельность носит коллективный характер; организация (акционерное общество, общество с огра­ниченной ответственностью) образуется, как правило, для веде­ния разрешенной законом экономической деятельности, и даже в случае совершения его членами деяний, предусмотренных в гл. 22 УК РФ, основания для ее признания организованной преступ­ной группой отсутствуют. Часть 4 ст. 35 признает организован­ной преступной группой «устойчивую группу лиц, заранее объе­динившихся для совершения одного или нескольких преступле­ний», а данном случае лица объединяются для ведения легального бизнеса.

Д. Общая часть УК не обеспечивает в должной мере нормальное развитие отечественной экономики

Здесь отсутствуют нормы, сдерживающие «уголовно-правовое управление» экономикой, не учтены риски, связанные с ведени­ем бизнеса, предприниматели недостаточно защищены от кор­рупционного давления со стороны недобросовестных правоохра­нителей. Применительно к Общей части вопрос заключается не столько в удалении каких-то норм, сколько в дополнении ее зако­ноположениями, учитывающими специфику ведения предприни­мательской деятельности в России. В частности:

• предприниматели, впервые совершившие преступления эко­номического характера небольшой и средней тяжести, под­вергаются предупреждению без возбуждения уголовного дела;

• получение дохода в результате нарушения правил ведения экономической деятельности без причинения ущерба госу­дарству, организациям или гражданам не может быть осно­ванием для привлечения лица к уголовной ответственности;

• в случае причинения материального ущерба организациям или гражданам уголовное преследование возбуждается толь­ко по их заявлению или с их согласия;

• если общественно опасные последствия заключаются только в причинении материального ущерба, уголовное преследо­вание не возбуждается или прекращается в случае полного возмещения ущерба;

• характер примененного наказания, не связанного с лишени­ем свободы, как правило, должен давать осужденному пред­принимателю возможность ведения своего бизнеса;

• материальное наказание без лишения свободы не должно приводить к разорению предпринимателя и банкротству предприятия.

Перечень обстоятельств, смягчающих наказание, предлагается дополнить новеллой, касающейся преступлений экономического характера: совершение деяния в связи с нарушением представите­лем власти предпринимательских прав и законных интересов ли­ца, привлекаемого к уголовной ответственности.

Данные дополнения позволят снизить коррупцеемкость уголов­ного закона, преодолеть враждебное отношение части полицей­ских, прокуроров и следователей к бизнесменам, снимут опасения некоторых судей быть обвиненными в коррупции в случае назна­чения наказаний без лишения свободы.

3

К вопросу об экономической амнистии

В последние годы ряд политиков и юристов поднимали вопрос о проведении экономической амнистии. Однако широкого обще­ственного обсуждения эта тема не получила, подобная амнистия как актуальная задача уголовно-правовой политики пока не рас­сматривается.

Как уже указывалось выше, за последнее десятилетие признаны виновными в различных преступлениях в сфере экономики около двух миллионов лиц, связанных с предпринимательством. Многие из них потеряны для активной экономической или государствен­ной деятельности. О социальном портрете осужденного предпри­нимателя говорилось выше — это, как правило, люди с большим опытом бизнес-деятельности и высоким образовательным уровнем.

Вопрос об амнистии актуален в связи с избыточной криминали­зацией многих деяний экономического характера, перегибами в на­логовой политике в 90-е годы прошлого века и первые годы нынеш­него десятилетия, разорительными для бизнеса некоторыми требо­ваниями подзаконных актов. Эти факторы, а также нестабильность правового поля, в котором действовали предприниматели, постоян­ное появление и отмена запретительных норм приводили к совер­шению преступных с точки зрения УК деяний бизнесменами, в це­лом сориентированными на незаконное ведение дела.

Враждебное отношение к зарождающемуся предприниматель­ству части правоохранителей также сыграло свою роль в росте ко­личества репрессированных бизнесменов. В формировании нездо­ровой атмосферы вокруг бизнеса немалую роль сыграли корруп­ционные устремления значительной части представителей власти, рассматривающих бизнес, особенно малый и средний, как средст­во повышения своего собственного благосостояния.

При решении этого вопроса необходимо учитывать, что ка­кая-то часть предпринимателей оказалась на скамье подсуди­мых исключительно в целях рейдерского захвата их предприятий, а также многочисленные факты возбуждения уголовных дел по за­казам конкурентов.

Проведение амнистии актуально в связи с необходимостью по­вышения социального статуса предпринимателя и престижа его деятельности как основы отечественной экономики, обеспечиваю­щей рост благосостояния населения.

Следует определить параметры амнистии. Так, заслуживает внимания предложение бывшего депутата Госдумы А. Назарова о снятии судимости как с отбывающих наказание предпринима­телей, так и с отбывших его.

4

О правоприменительной практике

Ситуация в сфере правоприменения представляет реальную угрозу принципу верховенства права, который лежит в основе конститу­ционного строя любого цивилизованного государства.

В последнее время была выявлена весьма опасная тенденция к необоснованной криминализации предпринимательской дея­тельности, расширительного, предвзятого использования и тол­кования норм не только уголовного, но и других регулятивных отраслей права.

Перекосы в практике обусловлены прежде всего двумя фак­торами. Во-первых, системой оценки деятельности оперативных служб и следователей, гонкой за палочками в отчетах. Оператив­ники стараются возбудить как можно больше дел экономическо­го характера, а следователи — как можно больше дел направить в суд (высокая прекращаемость дел считается браком в работе). Далее — обвинительный уклон в судах (по делам, расследованных следователями, оправдываются всего 0,3 процента подсудимых, из них почти половина оправдательных приговоров отменяется су­дами 2-й инстанции) практически гарантирует осуждение пред­принимателя и при наличии сомнений в его виновности, и при малозначительности совершенного им деяния. Разорвать этот по­рочный круг возможно только за счет изменения судебной практики, что, в свою очередь, приведет к изменению «облегченного» под­хода прокуроров и следователей при направлении в суд уголов­ных дел, а это неминуемо приведет к более ответственной работе оперативных служб.

Во-вторых, субъективные факторы: недостаточная экономиче­ская подготовка оперативников, следователей, прокуроров и су­дей, непонимание ими характера финансовых и хозяйственных отношений в условиях рынка; корыстное разложение части пра­воприменителей (коррупция, участие в рейдерских захватах и то­му подобные деяния).

Экономическая неграмотность силовых кадров является, по­жалуй, одной из важнейших причин состояния правопримени­тельной практики. Толкование и применение нового законодатель­ства оказалось в руках юристов, воспитанных в иных правовых и со­циальных традициях. Отсюда происходят путаница в определении содержания общественной опасности применительно к престу­плениям в сфере экономики; фетишизация группового характера совершения таких преступлений — как обстоятельства, отягчаю­щего наказание; непонимание вреда, причиняемого развитию ры­ночной экономики избыточной репрессивностью правопримени­тельной практики, а также другие проявления старых советских подходов к регулированию предпринимательства, тормозящих хо­зяйственное развитие.

Недостаточное понимание юристами старой школы особен­ностей характера рыночных отношений порождает расширитель­ное толкование норм УК, усугубляющее положение бизнесменов.

Пример непонимания, в чем же заключается общественная опасность незаконного предпринимательства (ст. 171) примени­тельно к признаку «получение дохода в крупном и особо крупном размере», продемонстрировало постановление Пленума Верхов­ного суда РФ от 18 ноября 2004 года № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (от­мывании) денежных средств или иного имущества, приобретен­ных преступным путем».

До этого Пленума сложилась устойчивая практика, понимав­шая под доходом предпринимателя валовую выручку за вычетом его издержек на изготовление, приобретение или реализацию то­вара либо предоставление услуг. В основе такого подхода лежа­ло понимание того, что общественную опасность представляет не сам факт ведения предпринимательства с нарушением правил ре­гистрации и лицензирования (за это КОАП предусмотрел адми­нистративную ответственность), а получение прибыли, с которой не взимаются налоги и прочие сборы, что ущемляло интересы дру­гих членов общества.

В известной мере под влиянием правоохранительных органов Пленум изменил подход к определению понятия «доход». В пун­кте 12 постановления дословно записано: «Под доходом в ста­тье 171 УК РФ следует понимать выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предприни­мательской деятельности без вычета произведенных лицом рас­ходов». Теперь бизнесмен мог работать с убытком, но тем не ме­нее он подлежал привлечению к уголовной ответственности как получатель дохода в крупном размере. Заодно следователям и су­дьям стало легче разбираться с такими делами, не нужно «возить­ся» с исчислением издержек предпринимателя.

Факты расширительного толкования норм УК в судебной пра­ктике, к сожалению, не единичны. Многие судьи и следователи плохо разбираются в сложностях рыночной экономики. По этой причине убытки, понесенные в результате нормального коммер­ческого риска, расцениваются как результат преступных дейст­вий; незнание мелким предпринимателям недавно появившихся запретов — как преступный умысел; проведение сложных финан­совых операций — как мошенничество и т.п. Гражданский кодекс определил, что цена продукта или услуги определяется соглашени­ем сторон. Тем не менее в последние годы появились уголовные дела, по которым следователи скрупулезно подсчитывают издер­жки предпринимателей, например при строительстве, а получен­ную прибыль вменяют как мошенничество.

Эту проблему ярко обрисовал Олег Пелих, президент Фонда правовой поддержки и защиты предпринимательства, который сам побывал в качестве подследственного по экономическому де­лу. «Методы работы следователей не хочется даже вспоминать, до­статочно сказать, что большинство из них пришло из уголовно­го розыска и лишь единицы — начальники отделов — из ОБХСС. Поэтому объяснить, что такое вексель... неплатежи, “дебиторка”, было совсем непросто. Прессинг со стороны следователей был на­столько сильным, что в какой-то момент мне пришлось прибег­нуть к помощи материнской компании, уплатив требуемые сум­мы, после чего дело было благополучно закрыто “за отсутствием состава преступления”»[449].

Актуальность изложенных выше проблем бесспорна. Чрезмер­ная зарегулированность экономики государством, избыточная ре­прессивность законодательства подрывают инициативу предпри­нимателей, тормозят инновационные процессы.

Опыт последних лет показал неспособность действующих ныне структур к принятию эффективных решений, устраняющих пре­поны на пути развития бизнеса. Очевидна, необходимость в фор­мировании центра с участием общественности, представителей бизнеса, экономических ведомств с целью комплексного реше­ния проблемы.