ГОСУДАРСТВЕННЫЕ, КОРПОРАТИВНЫЕ И ЛИЧНЫЕ ИНТЕРЕСЫ В ОТЕЧЕСТВЕННОМ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ

С.Е. Иванова

аспирант каф. теории и истории государства и права

Таганрогский институт управления и экономики г. Таганрог

Диалектика государственных, корпоративных и личных интересов, в конечном итоге, и определяет содержание и направленность официальной правовой политики в различные исторические эпохи.

Относительно этого вопроса в настоящее время речь, прежде всего, идет об адекватной специфике, устоям, правовой ментальности российского социума расстановке акцентов в текущем законодательстве, но, прежде всего, в Конституции, сквозь призму нормативных положений которой законы не только принимаются, но и применяются, и толкуются (современная правоприменительная практика).

Так, в соответствии с Конституцией РФ 1993 г. преимущественное положение, очевидно, отдано частным интересам отдельной личности (ст. 2), которые поставлены «во главу угла» не только конституционной правовой политики, но и, соответственно, (учитывая место и роль Основного закона государства в национальной правовой системе) иных ее видов.

Такая конституционно-правовая иерархия разноуровневых интересов суть продукт «лихолетья» либеральных реформ 90-х годов, когда модернизацию постсоветского права, политической и экономической систем практически отождествили с их вестернизацией, основанной на поспешной и непродуманной рецепции, которая к тому же стала не просто механическим переносом чужеродных (преимущественно западноевропейских и североамериканских) институтов и норм, но заимствованием самих идей, разного рода концептуальных положений, выработанных, как известно, в ходе многовекового развития западной цивилизации (от европейской Античности до настоящего времени), ее базисных социально-правовых и политико-правовых компонентов (например, к таковым первоисточникам, по мнению Г.Дж.

В частности, римская правовая цивилизация - это очевидный результат особой социальности, духовности и ментальности древних римлян. Если для греков «космические глубины» (макро- и микроуровня, в том числе и сам человек) были полны «тайн и вызывали священный трепет», то римлян уже интересует в первую очередь «социальный космос». Для них Вселенная уже не выглядит бесконечной, она «сужается» до пределов государства, напротив, имперское политико-правовое пространство «расширяется» до масштабов Космоса. Государство особым образом объединяет «атомизированных» индивидов в единую социальную целостность, связывает их между правовыми, политическими, экономическими и т.п. узами. Индивид просто «прикован» к государству особыми нормативными «цепями» ответственности, дисциплины и долга. Соответственно, его интересы все же сопряжены с публичными (прежде всего государственными) целями, потребностями.

Принципиально иную ситуацию видим в отечественном государственно-правовом пространстве. Идея соборности - в своем явном виде выраженная в философско-правовых построениях А.С. Хомякова, Н.А. Бердяева, С.Л. Франка, В.С. Соловьева и др. - это и есть проблема особого слияния индивидуального, социального, корпоративного, государственного; это именно то общее (государственное, публичное), которое вбирает в себя особенное (корпоративные интересы) и единичное (интересы личности или частные интересы). «Соборность противоположна и католической авторитарности и протестанскому индивидуализму, она означает коммюнитарность, не знающую внешнего над собой авторитета, но не знающую и индивидуалистического уединения и замкнутости»[2].

В религиозно-православном контексте эту проблему рассматривает А.М. Величко. Так он пишет: «В Церкви нет дарований, которые служили бы каждому в отдельности, но все дарования служат общей пользе, всей Церкви. Все, чем владеет человек, есть по отношению к источнику - дарование, в отношении ко всей Церкви - служение...

Таким образом, соборность - это принцип холизма в действии, т.е. особое представление о реальности как об организме, а не механизме. Холизм как представление о том, что целое (публичное, государственное) всегда предшествует частному, что оно имеет особую и правовую, и нравственную, и политическую данность и является самодостаточным феноменом социального пространства, а не складывается из фрагментов путем их простого сложения всегда имманентен традиционному государственно-правовому миру, определяется сложной эволюцией национального правового и юридического менталитета, правовой, политической и экономической культурой. «Механистическое отношение к миру, представление о мире, о человеке как о машине является антитезой холизма, атомизмом» [4].

Отражение этого, холистического (органического) соотношения государственных, корпоративных и личных интересов нашло отражение и в работе Н.Я. Данилевского «Россия и Европа». «Куда бы ни заходили русские люди, хотя бы временные и местные обстоятельства давали им возможность или даже принуждали их принять самобытную политическую организацию, как, например, в казацких обществах, - центром их народной жизни все-таки остается Русь-Москва, высшая власть в понятии их продолжает олицетворяться в лице Русского Царя. Они спешат принести ему присягу, поклониться ему новыми странами, которыми они завладели, вступить в непосредственную связь с русским государством» [5].

Казацкая «корпорация» (особая русская субкультура), возникшая на окраинах обширной территории страны и спасающаяся от тех или иных действий государственной власти, тем не менее продолжает считать себя, а значит, и свои интересы неотрывными от общегосударственных задач, а государственные интересы для них, во многом, «свои».

В этом плане, видимо, неслучайно, что в начале XXI в.

Именно в таком теоретико-методологическом ракурсе и следует изучать разные аспекты корпоративного права, корпорации в современной России. Тем более что в последнее время под корпорацией все чаще понимается любое структурированное представительство групп интересов, выходящее на уровень правовых, экономических и политических институтов. Хотя, есть и более узкое понимание этого социального феномена: под корпорацией понимается, прежде всего, акционерное общество. Это принципиально неверный подход к природе «корпоративного», который весьма «беден» эвристически и непригоден практически.

Соответственно сущности и специфики «корпоративного» можно охарактеризовать и корпоративное право, которое в широком смысле слова представляет собой систему правил и норм поведения, разработанных и принятых в организации. Любая организация, представляющая собой автономное образование, объединение лиц и капиталов для осуществления какой-либо деятельности, вправе формировать для своих членов определенные правила поведения с тем, чтобы максимально эффективно организовать их работу и достичь поставленных перед организацией целей и задач [7].

Подобное определение можно, встретить, например, у Т.В. Кашаниной. Корпоративное право, по ее мнению, это система норм, устанавливаемых органами управления корпорации, выражающих волю ее членов, обязательных для участников корпорации и охраняемых силой корпоративного принуждения, а при его недостаточности - силой государственного принуждения [8].

Что же касается России, то здесь наиболее мощной организующей силой всегда было и остается сейчас государство, однако корпоративизм как право-институциональная форма организации социального взаимодействия своими корнями уходит в глубь отечественной истории.

1. Берман, Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования / Г.Дж. Берман. - М., 1998. Гл. 11-14.

2. Бердяев, Н.А. Русская идея / Н.А. Бердяев. - Париж, 1971. - С. 166.

3. Величко, А.М. Философия русской государственности / А.М. Величко. - СПб., 2001. - С. 137.

4. Дугин, А.Г. Философия политики / А.Г. Дугин. - М., 2004. - С. 95.

5. Данилевский, Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-романскому / Н.Я. Данилвский. - СПб., 1995. - С. 412.

6. Фроянов, И. Извечные санкции / И. Фроянов // Лит. газ. - 2014. - № 45. - С. 3.

7. Шеломенцев, В.Н. Соотношение корпоративного права и общественных объединений [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.lex-pravo.ru

8. Кашанина, Т.В. Частное право: учебник / Т.В. Кашанина. - М.: Эксмо, 2009. - С. 89.