ПРАВОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ В УСЛОВИЯХ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ТРАНЗИТА

М.Л. Мирзорин

преподаватель каф. уголовного права и процесса

Таганрогский институт управления и экономики г. Таганрог

Транзит (от лат. - «перевозка») - это механизм, с помощью которого перемещается что-либо из одного пространства или среды в иную через некоторые (и это важно для понимания особой эволюционнопереходной природы этого явления) «промежуточные» пункты.

Анализируя содержание и ход демократизации национального государственно-правового пространства, особый акцент, как правило, делают на экономическом и политическом ее факторах. В частности, либерально ориентированные авторы отмечают, что рыночная модель экономики без развитых институтов правового государства и гражданского общества есть самый плохой и даже в чем-то опасный вариант модернизации бывших тоталитарных и авторитарных государств, т.к. он неизбежно приводит в оли- гархизации и экономики, и власти (которая просто «приватизируется» новой экономической элитой [1][34]). Причем, с этим трудно спорить, если признаешь возможность только одной (западно-либеральной) модели собственно рыночных отношений.

Другое дело, когда исследователь или действующий политик рассуждает в рамках плюралистического социального и политико-правового дискурса: он признает не только принципиальную возможность иных форм и способов организации рыночного хозяйства, но и видит реальные результаты функционирования таких моделей в современном мире (в Китае, Южной Корее, ряде стран Латинской Америки, Африки и др.). Так,

В.Г. Федотова еще в конце 90-х годов ХХ в. предложила выделять особый по своим результатам и ходу вариант политико-правовой и социально-экономической модернизации, а именно - постмодернизацию, считая его «мягким» (в отличие от свойственных либерально-модернизационным проектам «шоковых терапий»), постепенным, но самое главное сопряженным с имеющими место в том или ином государстве историкокультурными линиями развития социума, его политическим и правовым опытом, традициями, которые, так или иначе, но все же должны определять своеобразие и направление реформирования [2].

Правда, увлекшись такого рода, безусловно, важными и эвристически полезными в том числе и для рассматриваемой темы дискуссиями, специалисты упускают из виду иной вопрос - содержание и качество продуцируемой в условиях утверждения новых, демократических экономических и политических институтов правовой информации, определяющей, в свою очередь, уровень и характер правовой информированности субъектов этой развивающейся рыночно-демократической жизни.

Более того, учитывая отмеченный ранее опережающий принцип функционирования правовой информации (воспроизведение социально-правовых контуров, юридического мировоззрения всегда предшествует возникновению адекватных им институтов и процессов) можно говорить о базовой (базисной), «подкладочной» роли правовой информации как при модернизации (где, часто возникает ситуация противоречия между насаждаемой государством и чуждой большинству населения страны правовой информацией, прямо и механически заимствованной из иных правовых пространств или созданной по «образу и подобию» иностранных правовых институтов собственных юридических массивов и реальным экономическим, политическим опытом и устоявшимися национальными ценностями), так в контексте указанной выше стратегии постмодернизации, предполагающей «дозировку» рецепированного права, своего рода «фильтр» заимствованной правовой информации).

Важным условием современного демократического транзита является повышающийся уровень развитости системы массовых коммуникаций: распространенность телевидения, печатной публицистики, радио, интернета, что, естественно, способствует и получению правовой информации широкими слоями населения, а это, в свою очередь создает благоприятную среду для понимания и оценки содержания различных (прежде всего, наиболее важных) законов и подзаконных актов, издаваемых, в частности, в России на федеральном и региональном уровнях. По большому счету, в любом государстве, да еще и с большей территорией и относительно высокой численностью населения демократический транзит просто невозможен без налаженной правовой информатизации социума и основную роль в организации право-информационного пространства (даже несмотря на свойственной либеральной политико-правовой модели «минимизации» государства в делах гражданского общества и индивида) должна играть государственная власть.

Однако следует отметить, что демократизация властных отношений на постсоветском пространстве, в ряде государств Восточной Европы и Азии является ключевым компонентом общего, переходного состояния национальных правовых и политических систем, а поэтому процесс формирования демократических институтов не может быть изолирован от всех, имеющих место особенностей переходного государства и нестабильной правовой системы.

В общеметодологическом плане (опираясь на некоторые положения социальной синергетики) выделим несколько специфических черт переходного периода:

1) очевидная неустойчивость функционирования имеющих место (сохраненных с прошлых времен и сформированных в ходе обновления) правовых и государственных (политических) структур и институтов;

2) нелинейность развития правовой системы, органов государственной власти, негосударственных политических структур (прежде всего, политических партий), выражаемая в вероятностном характере переходных процессов в этой и иных сферах жизнедеятельности [3, 4] ;

3) отсутствие принципиальной, идейной (идеологической) и содержательной целостности национальной правовой реальности, которая, естественно, еще включает в себя и прежние нормы, институ- [35]

ты, правовые формы урегулирования общественных отношений, и новые (созданные самостоятельно или рецепированные) правовые конструкции, что, в свою очередь, влечет противоречивый характер исходящей от государственной власти правовой информации и, конечно же, снижает ее социальную (регулятивно-охранительную) ценность в глазах адресатов;

4) альтернативный (связанный с вероятностным) характер переходных политико-правовых процессов, т.к. их итоги, по большому счету, могут оказаться весьма далекими от первоначально ожидаемых, планируемых, что, кроме всего, связано с наличием конкурирующих концепций и стратегий, а так же борьбой их носителей (авторов и их последователей);

5) стремление многих субъектов права (в том числе, и представителей властных элит) поставить принцип целесообразности (в революционные периоды - «революционной целесообразности») над принципом законности, мотивируя это наличием «устаревших» нормативно-правовых актов, якобы «не отвечающих» изменившейся в стране ситуации, а то и вовсе «правовым вакуумом», характерным для правовой системы переходного типа. Такая ситуация, безусловно, «размывает» общеобязательный характер правовой информации, а ее основной источник - государство - «делегитимирует» (роль государственных структур в обеспечении правового порядка минимизируется, создаются предпосылки для разных анархических, радикальных проявлений со стороны определенных политических сил1)

В целом, сформулированные здесь положения, во многом, объясняют особенности создания демократической государственности в бывшем советском политико-правовом пространстве, а также то, почему «период масштабной общественно-политической и социально-экономической трансформации в России еще не завершен» [5], а формула ч.1.

1. Гайдар, Е.Т. Государство и эволюция / Е.Т. Гайдар. - М., 1995.

2. Федотова, В.Г. Модернизация «другой» Европы / В.Г. Федотова. - М., 1997. - С. 52-65.

3. Матвейчев, О.В. Суверенитет духа / О.В. Матвейчев. - М., 2007. - С. 392

4. Мамут, Л.С. Конституция, культура, демократический порядок / Л.С. Мамут // Конституция 1993 г. как план будущего для России. Материалы круглого стола. - М., 2009. - С. 108.

5. Конституция 1993 г. как план будущего для России: материалы круглого стола. - М., 2009. -

С. 8.